Тайное желание

Мы встретились случайно Иль встретились по прихоти судьбы – Тебе я не скажу. Ты только знай, что встреча эта Свела нас не случайно на десятки лет. С тобой и в радости и в горе Я дни свои хочу прожить. Хочу состариться с тобою вместе И парочку детишек от тебя родить. Хочу в мороз и жаркий зной шептать: «Люблю тебя, родной».

Глава 1 Звонок будильника вырвал меня из сладкого плена. Я на ощупь стал шарить рукой по тумбочке, ударившись при этом, пусть не сильно, но все же это было неприятно. Противная трель прекратилась. Я еще позволил себе понежиться в кровати, прежде чем открыть глаза и встретить новый день. Через пять минут я уже стоял под прохладным душем. Налив на губку гель, я стал тереть ей свое тело, вдыхая приятный запах имбиря и мускуса. Через десять минут я уже готовил себе завтрак. Если я с утра не поем – день пройдет как в тумане. Папа приучил нас с братом завтракать и обедать, приговаривая, что ужин можно и пропустить. А я только улыбался на это и уплетал очередную порцию вкуснятины. Когда на столе стояла дымящаяся чашка кофе и тарелка с блинчиками, я позволил себе помечтать, как бывало всегда, когда у меня было хорошее настроение и свободная минута. Я медленно жевал блинчики, запивая их кофе, и думал о родителях. Точнее об их отношениях. Папа чуть меньше года назад родил еще одного кроху. Отец тогда был безмерно счастлив. К тому же мы с братом уже выросли, а родителям так хотелось еще о ком-то заботиться. Ведь им всего-то по сорок лет. Вот они и решили завести еще одного. Я с умилением вспоминаю тот день, когда папа пришел домой и сказал, что он ждет ребенка. Отец тогда так и не смог найти слов, чтобы передать свои чувства. Но все мы видели, как он счастлив. Я вообще редко слышал, чтобы отец говорил милые глупости или просто нежные слова папе. И ни разу не слышал, чтобы он признавался ему в любви. Но мы с Марком всегда знали, что отец просто души в папе не чает. Наблюдая за ними, я стал понимать, что именно хочу в этой жизни. И это «хочу» оставалось для меня недосягаемым. Я допил свой кофе и пошел мыть посуду. Хорошо, что брат поступил в другой ВУЗ в другом городе. А то я бы на него и продуктов не запасся. Марк вообще обжора еще тот. Как интересно его будет терпеть его пара? Но об этом еще рано говорить. Брат так и не нашел себе своего омегу, что его не огорчало. Он еще был слишком молод, чтобы, как отец, обременять себя серьезными отношениями. Через десять минут я уже выходил из подъезда, радуясь солнышку. Времени до начала занятий у меня было еще много, и я решил пройтись. К тому же путь в универ лежал через парк, который радовал зелеными листьями жителей города. Я медленно брел по дорожке, чувствуя, как меня пристально осматривают альфы и беты, которые встречались на моем пути. Не скажу, что это мне не нравилось, но и не льстило. Просто мне было все равно. Я, как сказал когда-то Марк, вообще странный. Только вот что может быть странного в омеге, который любит свою сущность, любит себя и просто хочет найти свое счастье, которое есть у моих родителей? Я так и не смог этого понять. Но я и не удивлен. Мы с Марком хоть и близнецы, но абсолютно разные. Самое большое в нас отличие – рост. Марк достиг ста девяноста двух сантиметров (кстати, выше отца на двенадцать сантиметров), в то время как я всего лишь сто пятьдесят восемь. Даже ниже папы на пол головы. Но этот факт меня нисколько не расстраивал. Я считал, что у меня вполне нормальный рост. К тому же я - омега, а не альфа. Следующим отличием между нами были глаза. У брата они были синими, в то время как я стал обладателем лазуритовых глаз. Отец всегда этим гордился. Я часто видел, как он с интересом рассматривает меня, что мне невероятно льстило. В остальном же мы с Марком были похожи: цвет волос у нас был иссиня-черным, кожа светлой, но не бледной, а чертами лица мы пошли в отца. Правда, мои черты были мягче, что делало меня милым, в то время как у Марка они были грубыми и чисто мужскими. Да и фигуры у нас были разными: Марк истинный альфа – широкоплечий, с узкими бедрами и горой мышц, на всем теле. Именно так я над ним и потешался. Но был невероятно счастлив, что у меня такой брат. Ведь он мог меня защитить от любой беды. Именно этот факт меня сейчас и огорчал. Я жил отдельно от родителей и брата в совершенно другом городе, и защитить меня было некому. Но я не жаловался, все же папа научил меня нескольким приемам, чтобы отбиться от недоброжелателя. Но мы оба понимали, что это не поможет в случае серьезной угрозы от сильного альфы. Я дошел до здания, в котором учился. Сейчас я поступил на второй курс Финансово-Экономической Академии, в которой мечтал учиться еще с десятого класса. На дворе был сентябрь, у нас шла вторая учебная неделя. И сейчас должна быть Экономическая теория. Ее будут преподавать нам целый год. И старшекурсники говорили, что препод, который ведет этот предмет – замечательный. Его слушать интересно и студенты всегда знали, что если что-то непонятно, то можно обратиться к профессору и он все «покажет и расскажет». - Валя! Я вздрогнул. Ко мне приближался один из наших выпускников – Ставрин Олег. Я горестно вздохнул. С тех пор, как я впервые увидел его (а это было на первом курсе в начале учебного года), он не перестает меня обхаживать. Парень довольно симпатичный: под метр девяносто ростом, с темно-русыми волосами и васильковыми глазами. Он был обычным альфой – мускулистым, но в меру, что отличало его от отца и брата – те были просто качками рядом с ним. - Валя, как я рад, что увидел тебя. День сегодня будет замечательным. Я еще раз вздохнул. Этот парень так и расточает комплименты направо и налево. Но только мне. Это меня безмерно бесило. Я уже устал от его подкатов. - Валечка! О, еще один. К нам подошел парень – рыжий, на голову выше меня, с зелеными глазами. Это был очередной мой воздыхатель – Данченко Алексей и по совместительству одногруппник. - Как здорово, что мы встретились. Ты не представляешь, как я счастлив видеть тебя. Я осмотрел парня. Он был слегка худощав, что делало его похожим на бету, которых в нашей группе полно. Вообще странно, что в нашем ВУЗе так мало учатся альф и омег. Можно сказать, что примерно 2/3 ВУЗа – это студенты-беты. А остальные альфы и омеги. Но самое главное, что омег еще меньше, чем альф. И это меня бесило. У нас на четырех альф приходился один омега (это я выяснил путем нехитрых манипуляций с компьютером нашего декана). Парни стали обсуждать, кто из них мне больше нравится. Но я не стал это слушать. Такое происходило постоянно, когда эти двое оказывались рядом. Обогнув эту парочку, я двинулся в сторону входа. Если у этих двоих день пройдет замечательно после встречи со мной, то мой уже испорчен. И ничто не сможет мне вернуть хорошего настроения. Я медленно брел по полупустому коридору, двигаясь в сторону лекционной аудитории, где должна быть пара. В кабинете сидело несколько студентов, которые не захотели свободное до занятий время проводить на улице. Я медленно прошел к первой парте и устало опустился на свое место. Люблю сидеть здесь, никто не подсядет. Кому хочется светиться перед преподом? Я медленно обвел аудиторию взглядом, отмечая, что моих одногруппников здесь еще нет. Только сидели ребята с параллели, обсуждая вчерашний матч по футболу. Я вообще этот вид спорта не люблю. Не понимаю я, чего всем так нравится смотреть, как два десятка мужиков бегают по полю за мячом? Или, может, я просто не могу понять всю прелесть этого вида спорта? Я вздохнул и повернулся к окну, изучая ветки деревьев, которые раскачивались на ветру, шурша листьями. Люблю зеленый цвет. Он успокаивает. Через десять минут аудитория стала заполняться. Леша прошел на задние парты вместе со своими друзьями, а я облегченно выдохнул. Хорошо, что и в этот раз он не решил сесть со мной, а то был у нас такой опыт. Прозвенел звонок на пару. Все расселись по своим местам и стали ждать преподавателя. Через пять минут дверь в аудиторию открылась, и в нее вошел мужчина лет тридцати с густой копной каштановых волос. Ростом он был не высоким, где-то под метр семьдесят пять. Но я сразу уловил в нем сущность альфы. Он с высоко поднятой головой и прямой спиной прошел к своему столу и положил на него портфель. В аудитории сразу наступила тишина. А я смотрел на мужчину и понимал, что он мне не нравится. Что-то в нем меня отталкивало. Преподаватель прошел к кафедре и раскрыл три журнала. Написав в них что-то, он стал делать перекличку. Когда очередь дошла до меня, я поднял руки и произнес: «Здесь». Мужчина задержал на мне свой взгляд чуть дольше, чем на других и вернулся к списку. А я перевел дух. Сердце гулко стучало в висках, а руки тряслись. Я просто не мог понять, как у такого противного человека могут быть такие красивые глаза – изумрудные. Когда преподаватель провел перекличку, он прошел к доске и стал писать: Семияров Гавриил Анастасович. Я аж присвистнул. Вот это имечко. Препод глянул на меня и как-то недобро прищурился. Я опустил глаза в тетрадь и стал записывать его имя, чтобы не забыть. - Меня зовут Гавриил, а не Гаврил, а отчество Анастасович. Отца зовут Анастасий. Не путайте. Я вслушивался в голос преподавателя и понимал, что он у него очень красивый. Я еще никогда не слышал такого мягкого, бархатистого голоса. - И я не профессор. Я кандидат экономических наук. Надеюсь, что вы запомните это, так же хорошо, как и мое имя. Иначе будет много конфузов, как это было с другими студентами, которые учились у меня до вас. Все дружно загалдели, уверяя препода, что не забудут. После чего началась лекция. Я слушал голос этого человека и не мог понять, почему он мне так не нравится. Обычный альфа, которых тысячи вокруг. Но он вызывал во мне какую-то антипатию. Передо мной появилась рука, которая помахала, вырывая меня из моих раздумий. - Молодой человек, я вам не мешаю или может мне говорить потише, чтобы не отвлекать вас от собственных мыслей? Я с раздражением посмотрел на препода и в ответ в его глазах увидел такое же. - Ну что, Гаврил Ананасович, - я выделил его имя с таким сарказмом в голосе, что увидел, как в глазах препода появилось гневное пламя, а аудитория напряженно замерла. – Вы мне ничуть не мешаете. Можете продолжать в том же духе. А я вас вни-ма-тель-но слу-ша-ю. – Я по слогам выделил последние слова, чтобы придать им еще больше сарказма. Гавриил Анастасович зло смотрел на меня, силясь что-то сказать. И когда я думал, что выиграл этот раунд, понял, что у нас пока ничья. - Хорошо. Я не буду мешать великому мыслителю. Глядишь, и в вашей светлой голове… - препод задумался, - Валентин, кажется. Я думаю, что и у вас должна быть хоть капля мозгов, которая поможет вам сдать мой экзамен. В конце концов, от отчисления еще никто не умирал. Теперь злиться начал я. Это было негласное объявление войны. В аудитории повисла гнетущая тишина, которую можно было пощупать руками, стоило только захотеть. Я все же не сдержался и сказал: - Действительно. Вы же ведь не умерли. Признаю, я совсем забыл о тормозах. И понял это, только когда встретился с холодным взглядом изумрудных глаз. В тот момент мне хотелось только одного, чтобы этот холод исчез, а на его месте появилась нежность, которая окутывала меня, как теплое покрывало, даря уют и комфорт. Но эти мысли я отогнал, стараясь понять, с чего вдруг они появились в моей голове.