Тайное желание

Звонок на пару прозвенел, перекрыв шум голосов и смех студентов. Все медленно поплелись в свои аудитории, если они были открыты, а кто-то стал дожидаться преподов у закрытых дверей. Нам, можно сказать, везло. Аудитория, где проходили семинары по Экономической теории, всегда была открыта. Я потянулся на своем месте, почувствовав, как меня прожгли несколько взглядов. Я только передернул плечами и встал, взяв свой доклад на семнадцать листов, написанный от руки и прошел за кафедру. Ананасика, как привык я про себя называть препода, еще не было. Как и подвижек в сторону того, кто же тот альфа, который так меня притягивает. С начала учебного года уже прошло два месяца. Земля уже покрылась небольшим количеством снега, который и не думал таять, а столбик термометра плавно опустился вниз, задержавшись на отметке минус десять, выше которой и не думал подниматься. От этих грустных мыслей я поежился. Не любил я снег. Даже не то, что не любил, просто у меня всегда была мечта, чтобы мой парень, а потом и муж, в такие дни согревал меня, даря не только тепло, но и уют. Вот знаете, так бывает на Новый год. Мои родители в этот праздник все время проводят вместе. Мы с папой наготовим вкусностей, а брат с отцом нарядят ёлку, а потом мы сядем за стол в гостиной, где был настоящий камин, и встретим Новый год. А на следующий день, уже вечером, когда все подарки разобраны, а все родственники поздравили нас с праздником, я подсматривал за родителями. Папа всегда садился на диван. Отец составлял на чайном столике чайник с различными сладостями и присоединялся к папе. И они начинали болтать. Обо всем: о том, как прошел для каждого год, что ждут от будущего, а главное, что хотят. Но не каждый по отдельности, а вместе. Отец всегда обнимал папу, укутав его в теплый плед и наливал чай когда тот у того заканчивался. А папа просто млел... и такую картину я видел каждый год вечером первого января с тех пор, как мы переехали в новый дом. Я тяжело вздохнул, отгоняя от себя эти воспоминания. Послышался щелчок, и дверь в аудиторию открылась. Ананасик вошел в кабинет и медленно прошел к своему месту. Послышался нестройный хор голосов, которым мои одногруппники приветствовали Ананасика. А я молчал. Он поставил портфель на стол и сел на стул, открыв журнал. Стал его заполнять, а я гнусаво и медленно стал читать доклад. Послышался вздох и я замолк. Потом удивленно посмотрел на препода и спросил: - Что-то случилось? - Вот ты всегда мне на нервы действуешь. Неужели нельзя читать доклад нормально? Я только пожал плечами и продолжил, стараясь сделать свой голос еще более гнусавым и читать еще медленнее. Я заметил, как препод покачал головой, но промолчал. Я удивился, но постарался не заострять на этом внимание. Через пару листов, с которых я успел прочитать, Ананасик не вытерпел: - Садись уже. Я прошел к его столу и отдал доклад. Потом уселся за стол напротив него. Теперь это было мое место. Я всегда здесь сидел, с тех пор, как у нас начались семинарские занятия. За исключением первой пары. Лешка со мной никогда не садился, чему я был рад. Парень был слишком приставучим, что меня невероятно бесило. То, что он не мой альфа, я понял недели через три, после того, как решил дать шанс всем, кто проявит ко мне интерес. А за эти шесть недель, в течение которых я перезнакомился с доброй половиной альф академии, я понял, что ни один из них мне не подходит или не нравится, или, и того хуже, просто бесит. Я посмотрел на Ананасика, который ходил по аудитории, слушая ответ Мани. Это была девушка-бета, которая училась хорошо, но звезд с неба не хватала. Она мне нравилась: спокойная, тихая, а главное не липучка, как многие другие в нашем «дружном коллективе». - Хорошо, Мария, можете садиться. Продолжит Данченко. Лешка вздрогнул. Он с тоской глянул в учебник и встал с места. Сидел парень от меня через проход наискосок за последним столом в аудитории. Я ухмыльнулся. Лешка был одним из тех, кто считает, что ему все в жизни само должно идти в руки. В том числе и оценки за учебу. Только вот стоит уточнить, что учить он ничего не собирался. Отец у парня был известным в городе бизнесменом, который платил за учебу единственного сына-альфы по всем статьям. Но я слышал, что где-то месяц назад, когда Лешка стал получать двойки за «экоте», как все в академии называли Экономическую теорию, его отец наведался к Ананасику. О чем они говорили, никто не знает. Дело было вечером, когда на улице уже смеркалось, а в здании оставались только охранники и редкие студенты-ботаники, среди которых был и я. Я в тот день видел отца Леши, как-никак парень пошел в него. Мужчина выскочил из здания, но он не был злым. Скорее задумчивым. А на следующий день, у нас был семинар по «экоте», где Ананасик стал допытывать парня. Тот же был хмурым и тихим. Уже не старался показать, какой он крутой и всесильный, что удивило всех. Но знания после этих событий у парня не появились. Вот и сейчас парень что-то в буквальном смысле блеял. Ананасик стоял возле своего стола, опершись бедром о него и сложив руки на груди. Он морщился, слушая ответ Леши, но не перебивал. Такое мучение, причем для всех, длилось минуты три, пока препод не выдержал. - Два, Данченко. Похоже, вы так ничему и не научились за это время. Плохо. Лешка зло глянул на Ананасика, который с каким-то маниакальным удовольствием выписывал двойку в журнале. Дальше семинар пошел по обычной схеме. Отвечали те, кто хотел, а те, кто не хотел старательно делали вид, что внимательно слушают. Ананасик же выглядел как-то иначе, чем всегда. В нем не чувствовалось той силы, которая всегда витала вокруг него, заставляя всех уверовать в его способности поставить всех на место. Сейчас он был уставшим, что невольно заставляло задуматься. Вообще-то в последние недели нашей войны, все конфликты сходили на нет. Ананасик просто не хотел со мной как-то ссориться. Он все время все спускал на тормозах, стараясь замять тему, причем очень неумело и как-то грубо, что заставляло невольно подумать, что он оставляет победу за мной. Это напрягало. Причем сильно. Я вздохнул и вперил свой взгляд в окно, которое покрылось местами легким инеем. Наши отношения с преподом становились все более странными. Я не понимал, что же происходит, но каждый раз, когда я его видел, то замечал, что его взгляд все теплее и в нем будто проскальзывает нежность. А главное то, что в нем всегда сквозит гордость. Все это выглядит так, будто я, как минимум, его младший брат, которого он безмерно любит и уважает. Думать о нем, как об альфе-мужчине, я не хотел. От таких мыслей меня бросало в дрожь. А еще всегда он обращался ко мне на «ты». С другими такого не было. Я не слышал, чтобы с кем-то из студентов, даже с теми, кто пишет у него диплом или курсовые, он обращался так панибратски. И это тоже настораживало. Но самым странным было его поведение. На занятиях он старался обращать на меня все меньше внимания, а в коридорах, если мы встречались, старался свернуть. И делал это он все так естественно, что я сначала и не обратил на это внимание. Но после пары таких случаев, когда я невольно становился свидетелем, как он возвращался и продолжал свой путь по тому коридору, по которому до этого шел я, я стал задумываться: а не избегает ли он меня? Но эту мысль я откидывал, как глупую. - Мышкин! Я вздрогнул и посмотрел на Ананасика, который с недоумением смотрел на меня. - Ты еще долго будешь тут сидеть? Пара уже закончилась и все ушли. Я удивленно осмотрел абсолютно пустую аудиторию и тяжело вздохнул. Как же это я пропустил звонок с пары? Ананасик собрал свои вещи и взял портфель. А я продолжал сидеть. - Мышкин, что с тобой? Ты идешь? Или мне тебя здесь запереть? Я покачал головой, но с места не встал. Тишина была уютной. Не зловещей, как обычно бывало, когда мы ругались, а именно такой… домашней, что ли. - Гавриил Анастасович, а почему вы меня выделяете? - В смысле? Голос был удивленным и настороженным. Я же смотрел в парту, стараясь не сбиться, сделать так, чтобы он не увидел моего волнения. - Вы всегда ко мне обращаетесь на «ты», постоянно даете доклады, называете «Мышкин», хоть и у меня другая фамилия, - я резко поднял взгляд на него и старался уловить его эмоции, когда произносил: - А еще вы меня постоянно избегаете. Особенно в коридорах академии, если мы невольно встречаемся. Ананасик вздрогнул и сглотнул. Потом провел рукой по волосам и сел за свой стол. Портфель вернулся на место. Я же наблюдал за преподом, который старался не смотреть, выискивая что-то за окном на небе. Так мы и сидели. Прозвенел звонок на другую пару. Мне не нужно было никуда идти. Эта была последней. А препод на это никак не отреагировал. Он молчал и только иногда крутил какой-то листик в руках. - Знаешь, Валя, я удивлен, что ты это все заметил. Я удивился. Его голос был тихим и глухим. Но я все четко слышал. - Я просто не знаю, как тебе это объяснить. - А вы говорите все, как есть. Ананасик продолжал смотреть в окно. Потом повернулся ко мне и задумчивым взглядом осмотрел меня. - Все, как есть. Хорошо. И он стал говорить о своей жизни. Вот вы мне скажите, на кой фиг мне знать, что у него было в прошлом? Но все же я невольно стал слушать. Он рассказывал, что, когда ему было восемнадцать, стал встречаться с одной омегой. Парень был его старше на пару лет, но Ананасика это не останавливало. Он был счастлив, а это главное. Парня звали Юра и он учился на врача-педиатра. Но через год, в течение которого длились их отношения, Юра встретил другого альфу, старше и сильнее. Он ушел к нему. Ананасик долго переживал. Ведь он считал, что это была его истинная пара. Но через пару лет он встретил Антона. Тот только поступил в эту академию, где уже заканчивал учебу Ананасик. Ребята быстро сошлись, а, когда Антону исполнилось восемнадцать, сыграли свадьбу. Ананасик был счастлив. Он понял, что ошибался насчет Юры, что тот его пара. С Антоном Ананасик был счастлив, но муж не хотел детей. Говорил, что ему еще рано, что он еще ребенок, что должен закончить учебу. Ананасик решил, что он прав, и стал ждать. Но через три года брака, Антон потребовал развод. Ананасик пытался понять, что случилось, но Антон молчал. А через неделю после первого разговора о разводе, когда Антона не было дома, к Ананасику пришел мужчина. Он был старше Ананасика на пару лет, да и выше его почти на голову. Он пришел поговорить. В итоге выяснилось, что этот мужчина - истинная пара Антона, и что парень собирается уехать к нему в другой город. Ананасик дал Антону развод и уже через неделю был разведенным альфой. Детей они так и не завели. Но хуже всего было то, что Антон сказал, что всегда знал, что они не пара. Ананасик после этих слов, которые были сказаны перед тем, как за Антоном закрылась дверь навсегда, запил. Несколько дней он прикладывался к бутылке, но все же смог взять себя в руки и занялся наукой. Написал кандидатскую, получил звание кандидата наук. А вот теперь думает писать и докторскую диссертацию. Но все пошло прахом, стоило ему увидеть меня. А вот с этого места я стал слушать еще внимательнее. В общем, ничего необычного. Я был похож и на Юру, и на Антона. Только оба были выше меня, но тоже темноволосые и светлоглазые. А умудренный опытом Ананасик решил, что я, скорее всего, не его пара. И что просто польстился на типаж. Я вздохнул и призадумался. Он, возможно, и прав. Я не чувствовал, что он мой альфа. Но обычно это омега понимает только после того, как переспит с партнером. Но я боялся ложиться с кем-то в постель. Вот и выходило, что я не мог найти своего партнера сам. - Да уж, тяжело вам. Если вы не можете определить, кто же ваш омега, тогда и в этот раз вы можете ошибиться. Ананасик горько вздохнул. - Тогда, только ваш омега сможет подтвердить ваш статус, после того как переспит с вами. Но это же не правильно, ложиться с кем-то в постель, если не уверен в том, кто он для тебя. - Да, ты прав. Но с тобой все вообще странно. Мои брови медленно поползли вверх. Что он умолчал? - Я не могу сказать, что ты такой же, как и мои бывшие. Внешне ты на них чем-то похож, цвет волос, глаз, правда, у тех они были скорее серо-голубыми. Да и ростом повыше. Но вот запах… - он замолчал, вновь уставившись в окно. - Что? Ананасик передернул плечами. - Ничего. Просто забудь. Нам пора, сколько можно сидеть. – Ананасик встал и решительно двинулся на выход. – Просто забудь, что я тебе сказал. И ушел. А я остался сидеть, понимая, что что-то здесь не так. Совсем не так. Но и сказать, что мы пара, я тоже не мог. Все же я не ощущал то непонятное волнение, которое охватывало меня, когда я понимал, что где-то рядом ОН. Я вздохнул и, подхватив свою сумку, двинулся на выход. Этот разговор преследовал меня еще полдня. А потом я просто забыл о нем.