Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Проведя вечер в обществе Люциуса, Нарциссы и Драко, будущий директор немного отдохнул душой и уже увереннее смотрел в свое будущее, казавшееся беспросветным и удручающе печальным. Драко с приближением занятий, напротив, ожил и стал похожим на того парня, каким его помнил Северус по младшим курсам, до всей этой истории с Дамблдором. – Мне принесли сегодня полный набор одежды для школы из Твилфитт и Таттинг, – глаза Драко горели восхищением. – Все-таки мадам Малкин еще далеко до такого уровня. Я даже не говорю о качестве мантий и богатстве их отделки. Их внимание к клиентам и набор всех услуг, поставляемых для желающих, просто впечатляют. – Сын, если бы мадам Малкин брала за услуги столько, как в Твилфитт и Таттинг, то она лишилась бы почти всех клиентов. Они не смогли бы оплатить ее работу. Ты вообще представляешь, во сколько обошлась вся та одежда, которую тебе доставили? Это для Малфоев не составляет сложности платить в десять раз дороже только за то, что мастер пришел на дом, а на мантию пришили настоящий серебряный шнур, а не блестящий шелковый. Да половина твоих друзей со Слизерина не в состоянии оплатить такие услуги. Так что особо восхищаться нечем. Твилфитт и Таттинг получили деньги за свой труд и услужливость, оставшись при этом такими же портными, как и мадам Малкин, которая шьет для тех, у кого не так богаты сейфы в Гринготтсе, как у нас. – Я все это понимаю, отец, – Драко немного сник. – Только ведь гораздо приятней, когда тебе стараются угодить. – И что нового ты открыл таким глубокомысленным выводом? – Снейп насмешливо посмотрел на Драко, не забывая при этом налегать на воздушный десерт с малиной. Он просто обожал свежие ягоды, и для близких друзей это не было тайной. – Все любят, когда кто-то старается лизать им пятки. – Не все. У гриффиндорцев поголовное неприятие такого отношения к себе. Наверное, щекотки боятся, – Драко фыркнул своей шутке. – Нет. Это на словах они все такие идейные любители равноправия. А на деле никто из них не откажется от того, чтобы им кто-то готовил есть и убирал за ними. Да еще при этом преданно заглядывал в глаза, пытаясь выяснить, чем же еще он может угодить их персоне. Это непреложная истина предпочтений человеческого существа. Хотя, наверное, бывают исключения, но, скорее всего, это из-за отклонений в психике, – Снейп облизнул ложечку и выразительно посмотрел на отставленную Люциусом креманку с нетронутым десертом. Его взгляд был предельно понятен, и через несколько секунд Северус беззастенчиво приступил к очередной порции малины с взбитыми сливками и шоколадной крошкой. После уютного семейного ужина Люциус забрал объевшегося десертом Снейпа, и они уединились в кабинете хозяина Малфой-мэнора. Необходимо было решить несколько вопросов до начала учебного года. К плюхнувшемуся на удобный диван Северусу протянулась рука Малфоя с красивой хрустальной пиалой. – Сев, дай немного своей крови, я настрою сигнал-ключи и на тебя, они уже готовы слушаться меня, Нарси и Драко. Ты один пока не входишь в список тех, кого они узнают. Снейп взял сосуд из рук друга. Он рассек себе палец взмахом палочки и, уронив несколько капель крови на хрустальную поверхность, сразу же залечил ранку. Люциус тем временем достал из закрытого ящика стола маленькую коробочку, в которой что-то тарахтело, перекатываясь по картонному дну. Разложив содержимое коробочки на чистом пергаменте, он обернулся, чтобы забрать у партнера пиалу, но тот уже стоял рядом и рассматривал четыре абсолютно одинаковых булавки, выложенные Малфоем на столе. Обычные с виду серебряные английские булавки. С одной стороны пружинного витка – игла, с другой – крышечка, фиксирующая застегнутый материал и предохраняющая от случайного укола того, кто будет этой булавкой пользоваться. Люциус, не теряя времени, макал острый кончик очередной булавки в кровь Северуса и произносил недлинное заклинание, обводя палочкой вокруг острия. – Вот и все. Держи – это тебе. Одна из булавок-близнецов перекочевала в руки Снейпа. Он повертел ее перед глазами, внимательно рассматривая этот незамысловатый атрибут, применяемый тысячами людей, и наделенный только что его другом способностью вызвать помощь. Такой вот маленький серебряный спасатель. Ухмыльнувшись своим мыслям, Северус приколол булавку на внутренний карман камзола. Завершив творить заклинания над всеми остальными булавками, Малфой уничтожил остатки крови из хрустальной пиалы и, вернув булавки обратно в коробку, разложил вещи по местам. – Северус, так о чем ты порывался со мной поговорить перед ужином? – Люциус, налив два бокала легкого вина и угостив друга, присел на диван, приглашая жестом Снейпа последовать его примеру. – Крестражи. Финеас Найджелус передал мне, что Поттер с друзьями часто говорят о каком-то медальоне. Предполагаю – это тот самый медальон Слизерина, о котором ты мне рассказывал. Какие вещи еще предстоит обезвредить? – Дневник и кольцо Мраксов уже ценности не представляют. Ты говоришь, что Поттер напал на след медальона. Я знаю наверняка еще о чаше Хаффлпафф и диадеме Рейвенкло. Судя по ауре, Нагайна – тоже крестраж. Это шесть. Плюс та часть, что в Лорде. Получается семь – так, как он и планировал. Определенно больше сказать ничего не могу, – Малфой задумчиво уставился на вино в своем бокале. – Еще сам Поттер. – Да, еще Поттер. – Где чаша и диадема? Может быть, хоть приблизительно можешь предположить. – Что-то может быть у Беллы, но она вряд ли знает истинную суть предмета. После возвращения Повелитель, когда узнал о судьбе дневника, часто вспоминал ее. Когда же Лестрейнджи были освобождены из Азкабана, то Белла первой удостоилась личной аудиенции у Лорда. Это, конечно, все из области предположений, но, судя по виду этой сумасшедшей, разговор у них шел серьезный, и Повелитель остался доволен ею. На что, кроме жестокости, способна эта женщина, чтобы Темный Лорд похвалил ее? – Малфой рассуждал вслух, ожидая от Снейпа поправок. – Логично. Я с тобой согласен. Но Белла могла спрятать крестраж где угодно, так что это нас к цели пока не приблизило. Будем наблюдать за ней… Как только эти молодые ищейки получат в руки медальон, у меня очень остро встанет проблема с передачей им меча Гриффиндора, – Снейп допил вино и, поленившись идти к столику, поставил бокал прямо на пол возле дивана. – Вот когда встанет, тогда и приходи ко мне. Оу, – Люциус рассмеялся каламбуру, который у него нечаянно вышел. – Когда у меня встанет – обязательно приду к тебе. А к кому же еще? – Снейп только покачал головой и ухмыльнулся. – Люц, не строй мне глазки, мы о серьезных вещах разговариваем. Лучше просвети насчет крестражей. После развоплощения Повелителя ты мне показывал свои воспоминания о них, но, честно скажу, мне тогда это было не очень интересно. Я никогда особенно не вникал в этот раздел темной магии, но сейчас мне просто необходимо знать о них больше. – Ты о Поттере? Давай я не буду тебе на пальцах рассказывать, что да как, а подниму в библиотеке те книги и манускрипты, которые изучал вместе с Лордом, и ты сам почитаешь. Да и я немного освежу в памяти подробности. Ты ведь у мальчишки заблокировал область с чужеродной магией и сознанием? – Не то чтобы заблокировал, но щиты там поставил. А как обстоят дела сейчас – не знаю. Доступа мне в свою голову Поттер не даст ни при каких условиях, – Снейп безразлично пожал плечами. – Разговор у нас не клеится. Пойдем спать. Все равно мы с тобой не сможем перекроить мир на свой лад. А вот отдохнуть тебе нужно. Обещаю не мешать. Я буду тихонько сопеть на другой стороне кровати, так что выспишься на год вперед, – Люциус откровенно посмеивался над Северусом, который все чаще, прикрывая рот, зевал. – На год вперед – это заманчиво, только абсолютно не реально. Но спать все равно пойдем, – Снейп тяжело поднялся с дивана и, еле переставляя ноги, поплелся в спальню, думая о том, что не стоило сегодня так себя загружать бумагами в школе – они его вымотали не меньше, чем день беготни по кабинетам Министерства вчера. А это только начало его карьеры директора школы.

* * *

Первого сентября 1997 года в ворота Хогвартса, охраняемые статуями крылатых вепрей, вошел Северус Снейп. Это можно было бы назвать его триумфальным шествием, если бы не обстоятельства, при которых он получил новый пост. Представитель от министерства прибыл в Хогвартс в полдень – час назад – и, собрав педагогов в Большом зале, зачитал им приказ о назначении профессора Снейпа директором школы. Когда Северус поинтересовался у чиновника, как его коллеги встретили новость, тот ухмыльнулся и ответил: – Молча. Только глаза у них с трудом остались в глазницах, а рты открылись так широко, что я переживал за их здоровье. Знаете, вывих челюсти – это так неприятно. Только когда я направился на выход, некоторые пришли в себя и принялись что-то кричать мне вслед. Не обижайтесь, но я не стал задерживаться, чтобы выслушать их мнение. – Спасибо. Вы помогли мне подготовиться к встрече. Раскланявшись с чиновником из Министерства у ворот Хогвартса, Снейп направился к замку. Пришла пора всем познакомиться с новоназначенным директором. Северус не питал иллюзий и прекрасно догадывался, чего ему можно ожидать, и понимал, что от того, как он сможет в первый же день расставить все точки над «i», зависела вся его дальнейшая работа в Хогвартсе. Ему очень не хотелось постоянно бороться с преподавателями, увещевая их заниматься делом. Он неспешно двигался по территории школы, давая возможность профессорам, собравшимся на ступенях перед входом в замок, прийти в себя от ошеломившей их новости. Снейп отлично рассмотрел небольшую плотную группу людей перед массивной дверью, казалось, что они жались друг к другу в поисках поддержки. На шаг впереди всех стояла Минерва МакГонагалл. Кто бы сомневался, ведь она долгие годы являлась бессменным заместителем Дамблдора и, возможно, даже надеялась, что пост директора достанется ей. Подойдя совсем близко, Северус увидел ее плотно сжатые губы и странный взгляд, в котором ему почудилось гораздо больше обиды, чем неприязни и злости. «Значит, все-таки надеялась занять кресло Альбуса», – эта мысль вызвала ехидную улыбку Снейпа. Он всегда радовался, когда удавалось утереть нос старой кошке, а сейчас Северус опережал ее по всем пунктам. – Добрый день, уважаемые коллеги, – Снейп постарался не выглядеть ни злобным, ни слишком довольным. – Мне приятно, что вы решили встретить меня у входа в школу, но, думаю, нам будет гораздо удобнее в учительской или в Большом зале. Прошу, – он миновал группу молча таращившихся на него учителей и уверенно толкнул высокие створки деревянной двери центрального входа. Оглянувшись на замешкавшихся преподавателей, он мысленно прикинул преимущества разных помещений и решил собрать всех в Большом зале, пока свободном от студентов. Там его голос наверняка будет звучать внушительнее, а у него самого появится место для маневра, если, не приведи Мерлин, возникнут непредвиденные обстоятельства. – Прошу, присаживайтесь, – Северус махнул рукой в сторону преподавательского стола, встав при этом перед ним, лицом к рассаживающимся профессорам. Как только все заняли свои места, и утихла возня, он, не дожидаясь выступлений недовольных, которых, судя по выражениям лиц, было большинство, начал свою речь: – Вы все меня знаете, но осмелюсь повториться для тех, у кого проблемы с памятью. Меня зовут Северус Тобиас Снейп, мастер зельеварения. Министерством Магии я назначен на пост директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Обращаться ко мне можно по имени – «Северус», по ученому званию – «мастер Снейп» и по должности – «директор» или «профессор Снейп». Программа, которой мы будем руководствоваться, обучая студентов, утверждена Министерством Магии. Ее образцы вы должны были получить две недели назад. Пока никаких кардинальных изменений в процесс обучения и отдыха студентов я вносить не планировал. В дальнейшем – будет видно. Министерством Магии мне даны полномочия единолично решать вопрос о профпригодности преподавателей школы и их соответствии занимаемой должности, – Снейп медленно прохаживался вдоль стола, присматриваясь к лицам коллег и стараясь предугадать их реакцию на свои слова. – Любое мое распоряжение принимается вами и, естественно, всеми студентами к исполнению без пререканий и обсуждений. Если мое решение вызовет у вас сомнение, вы должны прийти ко мне с подготовленными аргументами в пользу другого возможного варианта. Вопли вроде: «Так нельзя! Я этого не собираюсь делать!» – без предложенной альтернативы, будут сурово караться штрафами, а в отдельных случаях и расследованием о профпригодности. Студенты не станут слушать директора, которому не подчиняется педсостав. Минерва, подождите, не стоит так подпрыгивать от нетерпения, я дам вам возможность высказаться позже! Повторяю, мои распоряжения выполняются независимо от вашего мнения и отношения к ним. Теперь объявление. В этом учебном году к нам присоединится двое новых коллег. Преподавать маггловедение будет… Что, Минерва? – А где Чарити Бербидж? – Не стоило меня перебивать, профессор МакГонагалл. Сначала нужно было дослушать, что я скажу. Так вот, преподавать маггловедение будет профессор Алекто Керроу вместо Чарити Бербидж, подавшей в отставку. Я ответил на ваш вопрос, Минерва? – Снейп язвительно посмотрел на побелевшую от злости МакГонагалл. – Должность профессора ЗОТИ займет ее брат Амикус Керроу. Они прибудут в школу вместе со студентами на Хогвартс-экспрессе. Теперь я готов ответить на ваши вопросы. Северус встал так, чтобы все профессора его хорошо видели, и выжидательно уставился на них. МакГонагалл не выдержала: – Как вы посмели прийти в Хогвартс? – Меня назначило Министерство Магии. Вы были невнимательны, Минерва. Еще вопросы. – Вы поняли, о чем я. Как убийца может занимать пост директора школы? – Какое отношение ко мне имеет ваш вопрос? – Вы убили Дамблдора и теперь собираетесь занять его место! – МакГонагалл выскочила из-за стола и встала в нескольких ярдах от Снейпа, потрясая руками для большей эффектности своей речи. – Профессор МакГонагалл, вы обвиняете меня в тяжком преступлении. Вы были свидетелем моих противозаконных действий? – Нет. Но… – Вы видели, как я убил Дамблдора? – Нет. Но… – Вы заявили о своих подозрениях в Министерство Магии? – Снейп явно издевался над Минервой. Сарказм и недовольство изливались им рекой на восставшую коллегу. – Да. Но они… – Они назначили меня директором школы. Неужели это ни о чем вам не говорит? Это ведь не Азкабан? – Северус нарочито оглянулся по сторонам. – Раз я не в тюрьме после вашего заявления, то это может говорить только о ваших ошибочных взглядах на некоторые вещи, коллега. Не стоит, Минерва, так явно давать всем понять то, как сильно вы жаждали занять кресло директора. В Министерстве решили, что вы слишком зашоренны и упрямы для этой должности. Так что прошу в следующий раз думать, перед тем как кого-то обвинять в преступлении, – Снейп с удовольствием смотрел, как Минерва чуть не лопалась от злости. Ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами, руки задрожали, как у древней старухи, а рот на несколько секунд сжался так плотно, что губы почти исчезли с лица. – Поттер видел вас! – Я тоже имел счастье быть знакомым с мистером Поттером и, надеюсь, сегодня вечером мне удастся продолжить наше с ним знакомство. – Он видел вас на Астрономической башне! – Минерва не сдавалась. – В день убийства директора! – Во-первых, бывшего директора. Я, слава Мерлину, жив. Во-вторых, я тоже неоднократно за шесть лет учебы Поттера, ловил его на Астрономической башне, где ему быть не полагалось. В-третьих, ваш Поттер скрывается от Министерства и не приходит для дачи показаний по факту смерти бывшего директора Альбуса Дамблдора. Не объясните мне, почему? – Снейп подошел к дрожащей от гнева МакГонагалл почти вплотную и пристально заглянул ей в глаза. Остальные преподаватели сидели так тихо, что можно было подумать, будто здесь больше никого нет. И лишь два голоса – один резкий и срывающийся на высоких нотах на визг, а другой бархатный и завораживающе-презрительный звучали под сводами Большого зала. – Он боится, что его обвинят в убийстве! Ему никто не верит! – Зато ему верите вы, Минерва. Это очень выгодная для вас версия развития событий для того, чтобы усесться в кресло директора. Но, увы. Решение Министерства не в вашу пользу. А Поттер не стал бы отсиживаться в норе, если бы его совесть была чиста! – Снейп специально вспомнил о «Норе», зная, что МакГонагалл поймет его намек. – Он, вероятно, несет ответственность за случившееся с Дамблдором, иначе не прятался бы. Посмотрим, хватит ли у него духу явиться сегодня в школу. Вот тогда я вам обещаю, что позволю ему перед всей школой высказать мне в глаза свои обвинения, если они у него еще есть! Идите на свое место, Минерва! Это первый и последний раз, когда мы обсуждаем вопрос моей причастности к смерти моего предшественника, – Снейп обращался к притихшим коллегам. – Я не потерплю безосновательных обвинений и направлю в Министерство Магии ходатайство о проведении разбирательства с тем, кто еще раз позволит себе такое неуважение в отношении действующего директора Хогвартса. Еще вопросы! Нет? Меня можно найти в кабинете директора. Пароль «Верность». Эффектно крутнувшись на каблуках, Снейп стремительно вышел из зала, оставив за собой замерший педколлектив. Создавалось впечатление, что ко всем профессорам одновременно применили заклятие окаменения, которое длилось до тех пор, пока за Северусом не закрылась дверь. Затем, разом отмерев, они стали захлебываться словами, стараясь побыстрее поделиться своим мнением о новом директоре и выбранной им позиции. Одна Минерва МакГонагалл сидела надутая как мышь на крупу – никто из коллег ее не поддержал, когда она старалась добиться правды от Снейпа. Но и ее надолго не хватило. – Вы все очень грамотные, когда он ушел отсюда! А поддержать меня и сказать в глаза этому Пожирателю о своем мнении вы побоялись! – Не нужно так его называть, Минерва. Это к добру не приведет, – подала голос профессор Спраут. – Помона, да из тебя и слова не вытянешь. Только и умеешь кивать и поддакивать. А к какому добру приведет, если мы будем молчать? – МакГонагалл не успокаивалась. – А о чем мы должны говорить? Директор прав! Почему ваш Поттер не придет в Министерство, если его совесть чиста? На каких основаниях вы обвиняете профессора Снейпа? Мальчишка всегда отличался строптивым характером и не скрывал свою ненависть к нему. Сам натворил чего-то, а на Северуса наговаривает! Я очень рада, что мне не приходится учить этого наглеца, – профессор нумерологии Септима Вектор была предельно откровенна, высказывая свое мнение. – Минерва, Помона права, не следует выступать против Северуса. Он прислан Министерством и сам сказал, что получил все полномочия по укомплектованию профессорского состава. Вы хотите оставить студентов без поддержки нормальных преподавателей? Минерва, все слышали, кто теперь будет преподавать ЗОТИ и маггловедение, и все помнят плакаты о розыске… – профессор Флитвик предупредительно прервал фразу, зная, что все и так поняли, о чем он хотел им напомнить. Плакаты о розыске Пожирателей Смерти брата и сестры Керроу, сбежавших из Азкабана, были среди десятка других, развешанных по всему Хогсмиду еще совсем недавно. – Хватит бузить, Минерва. Наше дело – учить детей, так давайте этим и заниматься. Мы нужны студентам, и рисковать своим местом преподавателя не стоит. Нам на смену придут такие, как Керроу. Мы не должны этого допустить. Предлагаю всем пойти успокоиться и подготовиться к встрече учеников. Все это время Северус Снейп стоял под дверью Большого зала и беззастенчиво подслушивал. Филиус Флитвик его не подвел. Этот преподаватель всегда отличался очень здравым смыслом и преданностью школе и своей работе, а не политическим веяниям и отдельным лидерам. Северус надеялся, что профессору чар удастся вправить мозги остальным коллегам, которые любят посвоевольничать. Профессор Вектор тоже его приятно удивила. Так что у него, похоже, будет на кого опереться в педколлективе. Заслышав шум отодвигаемых кресел, Снейп поспешил в свой кабинет, чтобы не попасться на глаза выходящим из зала профессорам.