Трепет надежды

      Стайлзу снился очень странный сон: будто спит он с огромной собакой. Его тело затекло и болит, и он изо всех сил всем туловищем, от головы до пяток, прижимается к ней. Открывать глаза не хотелось, сон был слишком приятный. Ему так тепло, а ведь он точно помнил, что до этого страшно замёрз. Парень продолжал жаться к боку псины, пока та обнюхивала его, горячо дыша в щеку.       Стилински всё ещё гладил и почёсывал пса, когда тот начал облизывать его шею влажным шершавым языком. Ощущение было странным, но таким приятным, что Стайлз заурчал от удовольствия. "Обязательно заведу пёсика", — решил он, а тот уже облизывал его грудь. Когда язык коснулся сосков, сладкий разряд пронзил позвоночник.       "Нужно срочно проснуться, — думал Стайлз, продолжая ласкать собаку и выгибаясь под вездесущим языком, — сон превращается в извращение." Но ему было так хорошо, что останавливаться не хотелось. Это же просто сон, так какая разница? Это будет его маленький секрет.       Стайлз пошевелился и... обнаружил, что лежит не в своей кровати. Где это он? Ай, а у этой псины здоровенный стояк!       Распахнув глаза, Стилински, задыхаясь, отпихнул собаку прочь. Скатившись с дивана вместе с одеялом, она вдруг превратилась в Дерека, который теперь стоял и во все глаза таращился на Стайлза, сидящего с потрясённым и каким-то виноватым видом. Несколько бесконечных секунд два абсолютно голых парня просто глазели друг на друга — потому что какого чёрта?       Тёмную комнату освещали только рождественские огоньки, отбрасывающие красные, зелёные, синие, жёлтые, розовые отблески на кожу испуганного Хейла. И на его член, выступающий из стожка густых тёмных волос. До него было меньше метра, и Стайлз решил, что (если быть абсолютно честным) он, возможно, немножко гей, потому что и раньше задумывался, каким может быть пенис Дерека. Он оказался таким же прекрасным, как и в его фантазиях, крупным и необрезанным.       Оборотень попятился. Стайлзу захотелось сказать, что всё в порядке, что они оба немного не в себе из-за купания в пруду, что он уже несколько месяцев тайком дрочит, представляя Дерека и его огромный...       Но вместо этого парень подался вперёд, схватился за бёдра оборотня и открыл рот. Промахнувшись, он лишь слегка задел головку губами и уткнулся лицом в бедро Хейла, издавшего глубокий вздох. "Если бы хотел, то остановил бы", — подумал Стайлз, но оборотень явно не собирался этого делать.       Осмелев, Стилински провёл языком снизу вверх по стволу. Он точно гей. Или би. Неважно. Стайлз втянул головку; Дерек застонал и, вцепившись в голову парня, подтянул его ближе.       "Если я сплю, то это лучший сон в истории человечества и просыпаться совсем не хочется", — думал Стайлз, вылизывая и втягивая член как можно глубже. Действовал он довольно неловко (чему удивляться, у него до этого даже до поцелуев ни с кем не доходило), но Дерека, похоже, это не волновало. Сжав его ягодицы, Стилински сквозь ресницы наблюдал за оборотнем, который, закрыв глаза и прерывисто дыша, двигал бёдрами. Стайлз едва не задыхался, но это лишь вызывало необычную дрожь и покалывание в яйцах.       Притянув Дерека, он заставил его стать на колени над собой. Уперевшись руками в стену, тот задвигался быстрее, и от пульсирующих толчков у Стайлза потекла собственная смазка. Это было воплощением его самых грязных рукоблудных фантазий.       Стайлз сжал губы сильнее, и движения Дерека стали менее ритмичными, но более настойчивыми. Стилински процарапал ногтями по ногам Хейла, дотронулся до его яиц, и оборотень взорвался. Подождав, пока парень проглотит солоноватую мускусную жидкость, Дерек соскользнул с него. Стайлз всё ещё облизывал губы, когда Хейл встал на колени перед диваном, подтянул парня к себе и взял в рот, кружа языком по головке. Было так горячо и приятно, что Стилински хотелось, чтобы это продолжалось вечно, хотя кончить он мог в любую секунду.       Он впутался пальцами в растрёпанные волосы Хейла и забормотал, как ему хорошо, перемежая стоны судорожными вздохами. Дерек подтянул тело ещё ближе, почти свесив его с дивана, раздвинул бёдра ещё шире, жарко выдохнул на отверстие и погрузил язык вовнутрь. Он облизывал яйца, сжимал их губами и втягивал в рот. Щетина тёрлась о нежную кожу бёдер. Стайлзу не верилось, что это происходит с ним. "Блядь, Дерек. Блядь!"       Его накрыла волна наслаждения, он задрожал всем телом и с криком излился на живот. Язык оборотня был всё ещё в нём, пока он успокаивался. Отпустив волосы Дерека, Стайлз гладил его по голове, бессильно раскинувшись в позе, которую можно было описать только словом "распутная" (спасибо курсу английской литературы).       Их взгляды встретились, и, чёрт, наступил момент стрёмной неловкости. Действительно, Стайлз не мог предвидеть, что случится такое. Возможно, он просто удачно подвернулся под руку очень одинокому и весьма возбуждённому оборотню. Стилински надеялся по крайней мере на прощальный поцелуй, прежде чем его выставят за дверь.       — Извини! — выпалил он.       — Я не хотел... Я думал, что ты... — в глазах Дерека мелькнуло что-то похожее на боль, когда он отводил взгляд.       — Подожди, ты о чём?       — Ты жалеешь, что это случилось, — Хейл снова смотрел на него.       — Нет, то есть... Разве ты на меня не сердишься?       Оборотень нахмурился:       — С чего мне сердиться? Это ты должен злиться, я воспользовался ситуацией. Ты был не в себе и...       — Я был в полном сознании, когда отсасывал тебе, — Стайлз опёрся на локоть. — Я просто подумал... Вряд ли я вхожу в чей-то список предпочтений. Ты красив, как греческий бог, а я... — он помахал другой рукой, изображая, какой он никакой. — Я тебе даже не нравился никогда.       Дерек ринулся к нему и впился в губы, глубоко проникая языком. Стилински раскрыл рот, издавая стон, и обхватил руками широкие плечи. Он чувствовал собственный вкус на языке Хейла и от этого стонал ещё громче. Они целовались и целовались, пока Стайлзу не понадобилось глотнуть воздуха.       Воспользовавшись возможностью, Дерек нагнулся и слизал подсыхающее семя с живота Стайлза, при этом его язык ощущался точно так же, как волчий. Это должно было отталкивать, но почему-то необъяснимо возбуждало.       — Или всё-таки немного нравлюсь, а? — Стилински чувствовал, как Хейл улыбается, водя носом по его животу.       — Мне уже давно хотелось попробовать тебя.       Стайлз затаил дыхание, а его член дёрнулся. Дерек нежно поцеловал головку и поднял взгляд:       — Всё нормально?       Стилински не был уверен, говорит ли Хейл о том, как Стайлз чуть не утонул и не замёрз насмерть, о крышесносном минете или о том и другом.       — Да, всё в порядке. Всё отлично. Даже потрясающе, — успокоил Стайлз. Рано или поздно почти все теряют невинность. Он свою сжёг коктейлем Молотова.       — Это хорошо, — Дерек усмехнулся. — Есть хочешь?       Есть Стайлз хотел всегда. Он кивнул и растянулся на диване, глядя, как Хейл идёт на кухню и возится там, включая плиту. Даже дома в собственной комнате Стайлз никогда не валялся на кровати голым, но здесь, у Дерека, в этом было что-то волнительное, захватывающее. К тому же ему было так лениво и тепло, что совсем не хотелось утруждать себя вставанием и поиском одеяла.       За кухней, по-видимому, находилась небольшая ванная, потому что Хейл собрал их мокрые шмотки и отнёс туда, а через минуту Стайлз услышал стиралки. Морозильник был забит пиццей и крылышками, которые тут же отправились в духовку. Сверкающие гирлянды украшали и кухню, и парень наблюдал, как огоньки играют на теле оборотня:       — Так красиво, — ему нравилось, что Дерек живёт не в жутком, годном только под снос доме. Вдруг он запоздало что-то вспомнил: — Эй, а где Питер? Он придёт сегодня домой? Не хотелось бы лежать тут голым, когда он войдёт.       Хейл пожал плечами.       — Он в Мексике. — Тут оборотень самодовольно ухмыльнулся и добавил в ответ на незаданный вопрос: — Не знаю, когда вернётся.       — Должен признаться, у меня в голове не укладывается: ты и праздничная иллюминация, — сказал Стайлз, а про себя подумал: "Особенно после пожара и гибели семьи".       — Это всё Айзек, — раздражения в голосе Хейла не было.       — Красиво. Огоньки, украшения — мне нравится.       Дерек оглядел комнату.       — Я тут думал... — он замолчал, открывая холодильник. Повисла пауза.       — Что?       — Подумал, что в следующем году я мог бы поставить настоящую елку и позвать всех в гости. Гостиная будет уже готова, — он повёл плечом и добавил тихо: — Но у всех свои семьи, так что вряд ли кто-то придёт.       — Я приду. Если ты захочешь. Мой папа всегда работает в Рождество.       — Серьёзно?       — У преступников праздников не бывает.       — То есть он и сейчас на работе? — Дерек достал пару бутылок пива.       — Да, до утра не вернётся. Так что я могу остаться, если хочешь. Ты не против? Правда, это всё так неожиданно и странно, но в хорошем смысле. Если б было в плохом, то я, наверное, оделся бы даже в мокрое и...       — Оставайся, — улыбку оборотня можно было бы назвать ласковой. Он указал глазами на плоский экран на стене: — Хочешь, посмотрим что-нибудь?       — Конечно! У тебя есть кабельное?       — Спутниковое.       Когда Дерек тащил его на себе, Стайлз не мог видеть крышу дома, а по новому потолку комнаты судить о том, насколько её отремонтировали, было невозможно. Но, видимо, установить тарелку уже удалось.       — Не могу представить тебя смотрящим телевизор.       — А каким можешь? — Дерек стоял всё такой же обнажённый, с этими возмутительно точёными кубиками на прессе.       — Эм-м-м... — Стайлз нервно сглотнул.       Хейл улыбнулся и избавил его от затруднения, отправившись рыться в ящиках комода в углу комнаты, которая пока была и гостиной, и спальней. Стайлз щёлкал телеканалами, демонстративно не следя за перемещениями оборотня, когда тот неожиданно возник перед ним, одетый во фланелевые пижамные штаны. Он бросил парню пару боксёров, и тут подал сигнал таймер духовки. Трусы Дерека были слегка великоваты, но вполне подошли, когда Стайлз с удовольствием натянул их. Он продолжал перебирать каналы, и наконец, попав на TBS, победно вскинул кулак:       — Есть! "Рождественские каникулы"!       За отсутствием кофейного столика они расположили тарелки прямо на коленях, а пиво поставили на пол. Половину фильма Стайлз проговаривал реплики за героев, но Дереку это, кажется, нисколько не мешало, он даже несколько раз рассмеялся. Хейл словно становился другим человеком, когда смеялся и широкая улыбка озаряла его лицо. Стилински в жизни не видел мужчины красивей.       Когда Дерек повернулся и посмотрел на Стайлза нечитаемым взглядом, тот понял, что произнёс это вслух. Оборотень провёл по его щеке кончиками пальцев, наклонился и нежно поцеловал, отправляя сердце парня в галоп.       — Спасибо, что спас меня сегодня, — прошептал Стайлз. Дерек поцеловал ещё раз и притянул его в объятия. Это было так естественно, так правильно и да, определённо слегка по-гейски, если не сказать "очень по-гейски". Возможно, даже с любовью, по крайней мере определённо с симпатией. — Ты правда уже давно хотел меня?       — Правда, — Хейл кивнул, беря его лицо в ладони.       — Значит, это не одноразовая акция? Завтра ты будешь по-прежнему хотеть меня? Это будет вроде как секс на "День подарков"?       — День подарков?       — Это такой британский праздник на следующий день после Рождества, который наши предки по глупости не сохранили после обретения независимости, что, честно говоря, заставляет меня сомневаться в их здравомыслии, потому что кому мешал лишний праздник?       — И что делают в "День подарков"?       — Понятия не имею, но ты не ответил на вопрос. О "подарочном" сексе и будет ли он вообще.       — Да, — Дерек лизнул его подбородок. — Будет.       — А послезавтра? Двадцать седьмого? — пошутил Стайлз, хотя в глубине души замер, ожидая ответа.       — Я хочу тебя каждый день, Стайлз.       — Ого, — парень глубоко вздохнул. Теперь он знал, что бабочки в животе — это не фигура речи. — Ясно. Лучше знать наперёд. Ну, то, что чувства взаимны, если ты не понял. Я чувствую... что-то.       — Ага, — Дерек смотрел на него с нежностью, несвойственной обычно хмурому лицу.       — Хорошо, я рад, что мы договорились, — Стайлз был почти уверен, что Хейл тоже что-то чувствует. Во всяком случае, так ему казалось. Полное сумасшествие, хотя, если подумать, вовсе нет. Удивительно, но Стилински находил в этом какой-то смысл.       Дерек снова мягко поцеловал его:       — Кстати, больше не гуляй по лесу один.       — А что, там живёт большой и страшный серый волк? — Стайлз прикусил ему мочку уха и прошептал: — Представляешь, оказывается, я люблю, когда меня едят.       Грудь оборотня задрожала от напряжённого рыка, и Стилински даже не успел прийти в замешательство от собственных слов, как они оказались на полу, разметав по углам пустые бутылки. Через секунду оба были без одежды, глаза Дерека покраснели, от чего пульс Стайлза опять зашкалил. Хейл позволил оседлать себя, они боролись и целовались, и смех эхом отбивался от свежепокрашенных стен.       Проснувшись посреди ночи завёрнутым в одеяло в объятиях Дерека, Стайлз смотрел, как на улице за окном над кухонной мойкой кружатся крупные снежинки. Вслушиваясь в тихое дыхание за спиной, чувствуя его на шее и затылке, он решил, что в конце концов поверил в рождественские чудеса.