broken hearts

Чувство от предательства нельзя было сопоставить ни с чем на свете. Оно обжигало, словно любовь. Однако, если та проникала прямиком в самые укромные глубины твоего сердца, наполняя жизнь теплом, а главное — смыслом, то боль же от обмана… в прямом смысле заставляла человека сгорать, порой оставляя от него лишь горстку пепла. Жгучие слёзы текли по юношескому лицу без остановки, не переставая ни на секунду. Артит не совсем помнил, как добрался до общежития. Ноги сами приволокли его в комнату, поэтому он не смел жаловаться. Парень выполнял все действия, повинуясь привычке: включить свет, бросить рабочую сумку куда попало, рухнуть без сил на кровать, забывая о навалившихся проблемах. Голова была совершенно пуста, будто там одно за другим, притом в установленном порядке, проносилось перекати-поле. Мысли не шли, парню ничего не оставалось делать, кроме как убивать время, бессмысленно пялясь в потолок. Бывший лидер не знал, как долго это продолжалось, но когда он более-менее пришёл в себя, то на улице стало темнеть. Приближался вечер. Артит кое-как поднялся с нагретого места и направился к окну, дабы закрыть шторы, прячась от лишних глаз. На мгновение он остановился, наблюдая за тем, как с деревьев опадают листья. Листопад случился и в его сердце, которое с последним опавшим листком словно потеряло всякую надежду. Хотя Артит и прекрасно понимал, что за осенью следует зима, а затем и весна, которая даст жизнь новым побегам — это простая истина, преподаваемая ещё в начальной школе. Но он всё равно впал в уныние, ведь его душа просила старой листвы. Парень не желал терять человека, научившего его слову «любовь». Артит не хотел никого другого. Он так долго принимал свои чувства к мужчине, что не мог себе позволить в одночасье отказаться от них. С тяжёлым вздохом всё-таки задвинув шторы, юноша неспешно направился прямиком к комоду, чтобы достать из глубин верхнего шкафчика кое-что очень значимое. Шестерёнка. Лишь бросив взгляд на небольшое металлическое изделие, бывший глава наставников предался воспоминаниям. Его губы тронула лёгкая вымученная улыбка. Хоть и много воды утекло с тех пор, но в памяти образы прошлого были свежи и ярки. Будучи первокурсником Конгфоб источал навязчивость и дерзость. Артит соврал бы, сказав, что ему это не нравилось. Правда, парень хотел бы сохранить в секрете то, что именно по этой причине его сердце сейчас занято. Подумать только, такая маленькая вещица, а хранит в себе множество незабываемых мгновений. Артит крепко сжал памятный предмет в руках. Он знал, что такая же шестерёнка находится у Конга, ведь обменявшись ими, юноши вручили друг другу свои собственные сердца. Данное обещание, если и грело душу, то в данный момент, даже когда воспоминания были столь светлыми и чистыми, это не очень-то приводило в восторг. Воображение парня уходило далеко-далеко. Он представлял, как Мэй дрожащим от волнения голосом — как и он когда-то — вверяет Конгу свою шестерёнку. Тот же, одаривая девушку неповторимой улыбкой, с охотой принимает презент, тем самым отвечая на чужие чувства. Бывший лидер так до боли в руке сжал металлическое изделие, что его зубчики неприятно впились в ладонь. Артита больше всего терзал вопрос: «Почему?» Ведь вместе они были так счастливы. Да, парень не отрицал, что иногда — хорошо, большую часть времени — вёл себя как заносчивая задница, но он был таким и только таким, что совсем не значило о невзаимности чувств. Наоборот, порой Артиту казалось, что для его любви не существовало никаких преград. Он был уверен, что Конг чувствовал то же самое. Но, видимо, глубоко ошибался. Терзающие мысли юноши прервала трель дверного звонка. На пару секунд Артит впал в ступор, но после сообразил, что к чему. Явился не запылился. Парень попытался притвориться, что дома никого нет, но гость был решительно настроен и уходить явно не собирался. — Пи’Артит, я знаю, что ты там, — с мольбой в голосе произнёс «провинившийся». — Умоляю, открой. Пульс бывшего главы наставников забился с удвоенной скоростью. Чувства внутри него вели ожесточённый бой. Сердце советовало впустить Конгфоба к себе, броситься в крепкие объятия и припасть к родным губам, забывая о произошедшем, как о приснившемся кошмаре, а разум же просто умолял проигнорировать визитёра, вновь сбежав, после падая на кровать и наслаждаясь забвенным сном. Артит не сделал ничего из этого. Его трясло, но парень всё-таки, отметая все сомнения, нажал на ручку двери, отворяя её. Воздух из лёгких будто выбило сильнейшим ударом. Артит собрался с духом, направив все усилия на то, чтобы не разрыдаться. Перед бывшим лидером предстал Конгфоб, глупо улыбающийся и держащий в руке несчастный стакан с клубничным молоком. Это выглядело так нелепо, но что-то в сердце парня тем не менее встрепенулось. — Чего тебе? Пришёл посмеяться? На Артита устремился измученный взгляд. Улыбка сползла с лица Конгфоба, а в глазах определённо читалось, что ему не всё равно. Он испытывал равносильную боль, ведь, согласитесь, очень тяжело осознавать, что любимый человек усомнился в твоих чувствах. После того как его вторая половинка сбежала, третьекурсник не мог себе места найти. К студенту, стоявшему в полном смятении, подоспела Мэй, которая нежно положила свою хрупкую руку на плечо юноше, в попытке оказать столь нужную поддержку. — Конг… — негромко окликнула наставница своего лидера. — Ты в порядке? Через свою ладонь Мэй почувствовала дрожь, поэтому сразу стало ясно, что её товарищ совсем не подходил под описание «в порядке». Девушка не была из числа глупых, она мгновенно поняла, что её дружеский жест, совершённый исключительно на эмоциях, а тем более — не из романтических побуждений — восприняли далеко не в том ключе. Мэй стала предметом для ревности, что, конечно же, её не шибко обрадовало. Да, студентка не отрицала, что когда-то давно Конгфобу удалось покорить её сердце. Но прошлое и должно оставаться в прошлом. Сейчас наконец настал тот момент, когда её чувства оценили по достоинству, она может быть с любимым человеком без страха оказаться отвергнутой. Время действительно лечит, девушка уже и позабыла, что испытывала к Конгу что-то большее, чем просто дружба. На данный момент, кроме наставничества и крепких приятельских отношений их ничего не связывало. Мэй поскорее хотелось, чтобы эта ситуация разрешилась. Она не желала играть в этой истории отрицательную роль. Девушке было предпочтительнее лицезреть счастливых Артита и Конгфоба, нежели их тандем по отдельности. — Не бери в голову, это не твоя вина, — уверенно произнёс студент, высвобождаясь из женской хватки, параллельно выдавив из себя жалкое подобие улыбки. — Не знаю как, но я постараюсь во всём разобраться. И девушка, не успев выразить свои искренние извинения, наблюдала только медленно удаляющийся силуэт. Возвращаясь же к нынешнему положению вещей… Два влюблённых глупца, сверлили друг друга взглядом, не в силах как-то нарушить возникшее напряжение. Каждый был убеждён в своей правоте и не хотел отступать, как в том самом стихотворении про баранов на мосту. Удивительно, но первым развеять звенящую тишину решился Артит: — Послушай, давай побыстрее закончим с этим. Мне надоело выглядеть полным идиотом, который не способен ни на что, кроме слёз, — тяжко выдохнув, выдал парень, глаза которого, в действительности, после нескольких часов жалости к себе были нездорово красными. — Твои постоянные «подружки» уже поперёк горла стоят. Клянусь, Мэй была последней каплей. Как долго ты намеревался всё скрывать? Даже всегда в меру спокойный и рассудительный Конгфоб в сложившихся обстоятельствах не смог совладать с наплывшим приступом гнева. — Да что, чёрт подери, ты такое несёшь?! — вспылил студент, схватив своего возлюбленного за ворот рубашки одной рукой, чуть не выронив гостинец, в виде столь обожаемого лакомства Артита, из другой. — Послушай себя со стороны и приди наконец в здравый рассудок! — То есть, хочешь сказать, что это в порядке вещей — крутить шашни на стороне с возлюбленной своего друга? Это ты называешь «здраво»?! — бывший глава наставников перешёл на достаточно повышенный тон, его буквально разрывало от внезапно накатившей ярости. — Мне противно даже смотреть на тебя, не то чтобы разговаривать. Конгфоб, ты жалок. Первые пару секунд не было слышно ничего, кроме тяжёлого дыхания обоих «виновников торжества», после чего слишком внезапно для обоих раздался хлёсткий звук от удара. От неожиданности стакан из-под коктейля полетел на пол. Молочные брызги успели попасть на кафель и нижнюю часть стены, но далеко не это волновало опомнившегося третьекурсника. Его правая щека горела огнём, а сам парень немного выпал из реальности, по причине беспрерывного шума в голове. Только посмотрев на плоды своей работы, Артит осознал, что малость перестарался. Он совсем позабыл о шестерёнке, которая по-прежнему оставалась в его руке. Благодаря приличной скорости ладони и силе удара, острые края изделия прошлись точь в точь по мягкой коже, рассекая и заставляя одинокие капли крови стекать по юношескому лицу, добавляя красок к клубничному месиву на полу. Рваный выдох сорвался с губ студента, который всё ещё не мог принять то, что произошло, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отойти от Артита на безопасное расстояние. — Если я вдруг причинил тебе моральную боль, это не значит, что ты имеешь право отвечать мне физической, — с дрожью в голосе выдавил из себя Конгфоб, размазывая краями белоснежной рубашки кровь, сочившуюся из новоиспечённого пореза, видимо, стараясь остановить сей процесс. — Послушай, я… Мне правда жаль, что так вышло, — начал извиняться бывший глава наставников, в конец осознавший глубину своей вины. — Пожалуйста, давай зайдём в комнату и поговорим. Конгфоб одарил своего возлюбленного таким суровым взглядом, что тот вряд ли когда-то сможет забыть его. Собравшись с силами, парень отчеканил: — Это тебя не оправдывает. Напомни-ка, кто больше всех хотел, чтобы я поскорее ушёл? Не противоречь хотя бы сам себе, с меня достаточно. В прямом смысле убегая от разговора, Конгфоб молниеносно ретировался в собственную квартиру. Наконец-таки польза от их житья рядом. Залетев на балкон студент яростно вскрыл припрятанный тайник, выудив оттуда начатую пачку сигарет. Конг понимал, что обещал бросить это дело, но порой, состоя в отношениях с самым непредсказуемым парнем, нервов не хватало ровным счётом ни на что. Щека саднила, но уже не приносила того дискомфорта, как ранее, ведь голова студента была заполнена мыслями посущественнее. Третьекурсник специально выждал некоторое время, дабы взвешенно всё обдумать и пойти к своему возлюбленному, уладив недоразумение, но мало того, что никакого адекватного разговора не вышло, так он ещё и получил. Ну и что это такое, спрашивается?! — Дурак, — хрипло прошептал Конгфоб, выпуская сигаретный дым и обречённо качая головой. Артит успел уже миллионы раз пожалеть о содеянном, ему было стыдно признаться в том, что он облажался. После того, как бывший глава наставников услышал сильный хлопок двери из коридора, то без эмоций осел на пол, держа в руке ту злополучную шестерёнку. Впрочем, если изначально парень желал любыми способами избавиться от неё, то сейчас же он поглаживал металлическую поверхность предмета, как бы прося прощения за свои необдуманные слова и действия. Не хотелось это признавать, но всё стало только хуже. — Мне так жаль… Так жаль. В воздухе витал резкий запах клубники.