Змеиная Паутина

      — Что-что? — Рон Уизли подавился вечерним чаем. — Повтори-ка ещё раз, — он потребовал; дрожащая рука аккуратно поставила чашку на стол. Его вечерний отдых часто прерывали вызовы из Министерства Магии, но таких новостей Рон не получал ни разу за всю свою одиннадцатилетнюю карьеру.       — Мистер Уизли, вы срочно нужны в департаменте, — женский голос, смягченный призрачной сущностью патронуса — серебристого орла, зазвучал в комнате. — Приоритет наивысший, дело касается вашего бывшего друга и не терпит отлагательств.       — Твою ж мать, — тихо, чтобы не услышала Гермиона, выругался Рон. Патронус растаял в воздухе.       — Рон, — в гостиную зашла Гермиона, в левой руке державшая небольшую книгу, на страницах которой виднелись сложные диаграммы, — я слышала голос директора Тонкс. Все в порядке?       — Срочный вызов, — тяжело вздохнул Рон. — Извини, дорогая, я должен быть в департаменте не позже, чем через десять минут.       — Я все понимаю, Рон, — Гермиона села на диван рядом с мужем и поцеловала его в щеку.       — Ты лучшая, — Рон улыбнулся и обнял ее.       — Твои реплики так и не изменились с шестого курса, — Гермиона покачала головой, даже не пытаясь скрыть улыбку.       — Ты меня знаешь, — ответил Рон, накинув алую мантию авроров.       — Значок не забудь, — напомнила Гермиона. Рон виновато улыбнулся и побежал в кабинет. Женщина лишь снова покачала головой. — Точно с шестого курса не изменился, — она посмотрела на разлитый чай. — Ни капли.       Рон вбежал в комнату и обнял Гермиону.       — Я пошёл, — прошептал он ей на ухо, — постараюсь поскорее вернуться.       — Удачи, — пожелала Гермиона.       Рон чмокнул жену на прощание и, покинув дом, трансгрессировал в центр Лондона.       

***

      В восемь часов вечера атриум Министерства был достаточно пустынным местом. Большая часть посетителей и работников уже ушли домой, только охрана и отдельные фанатики оставались здесь в такое время. Рон без задержек дошёл до лифтов и поехал вниз. Длинные выложенные обсидианом коридоры привели его к большой арке, ведущей в ещё один атриум. Над входом красовалась надпись в золотых буквах: «Департамент Магического Правопорядка». Офис директора был напротив.       — Вызывали, директор Тонкс? — Рон открыл дверь, предварительно постучав.       — Уизли, да, — женщина ответила отвлеченно, продолжая что-то писать, — заходи и закрой дверь.       — Что-то не так, директор? — Рон спросил. Он стоял по стойке смирно, как было положено перед вышестоящим по званию. Директор, очевидно, была занята чем-то более важным. Разумеется, аврор понимал, что лучше босса не прерывать — эта женщина имела репутацию лучшего агента департамента и ловца темных волшебников со времён Аластора «Грозного Глаза» Грюма. Ее характер вообще был отдельной легендой среди авроров; Рон и его коллеги частенько повторяли девиз Хогвартса, когда речь заходила на эту тему.       Наконец директор Тонкс положила перо, откинулась на спинку кресла и пристально посмотрела на Рона. Фиолетовые волосы стали зелёными, а сама их обладательница тяжело вздохнула.       — Молодец, что пришёл так быстро, Уизли, — сказала директор голосом, которым металл можно было ковать. — Садись.       Рон послушно выполнил приказ и посмотрел на своего начальника с недоумением.       — Тебе любопытно, почему я тебя сюда вызвала в такой час, на так ли, Уизли? — спросила Тонкс.       — Да, директор, честно говоря, я озадачен, — признался Рон, переведя взгляд сначала на дубовый стол, а потом снова на женщину перед ним. Директор Тонкс имела свои шрамы, но мастерски их прятала с помощью своих способностей. Авроры даже поражались, почему она не скрывает свой возраст таким образом, ведь в сорок она уже выглядела не так молодо, как когда-то. Легкий кашель вернул Рона в реальность. Директор Тонкс смотрела на него с едва приподнятой бровью. — Вы говорили, что дело касается... Гарри?       Черт возьми! Прошло уже восемнадцать лет, а он, аврор первого класса Рональд Уизли, не мог спокойно выговорить имя человека, который когда-то давно был его лучшим другом! Это было ужасно глупо. Гарри был в прошлом, далеком прошлом, которое кануло в небытие уже много лет назад. У Рона была куча друзей: Невилл, Симус, Эрни, Терри и ещё много коллег и товарищей. Даже Малфой был приветлив с ним. Так почему же Рон никак не мог произнести это чертово имя без сосущей боли в груди?!       — Именно, — ответила Тонкс, наблюдавшая за внутренним конфликтом ее подчиненного.       — Я думал, он в Азкабане, — сказал Рон. — Вряд ли он мог сбежать, даже без дементоров.       Все верно, Гермиона нашла способ уничтожить дементоров, после чего целые отряды авроров и агентов Международной Конфедерации Волшебников занялись именно этим. Эти демоны больше не сторожили Азкабан, который был усилиями директора Тонкс и нового министра магии Боунс преобразован в более гуманную тюрьму. Дементоры вообще стали редкостью.       — Он и не сбежал, — директор покачала головой. — Гарри Поттер не мог быть причастен к данному преступлению, так как в это время он находился в своей камере. Записи кристаллов у нас на руках. — Рон едва заметно вздохнул с облегчением.       — А что, собственно, случилось? — поинтересовался аврор.       — Ограбление с тройным убийством, — ответила Тонкс мрачно. — Мы нашли эти надписи на месте преступления, — она положила три фотографии перед Роном.       Мужчина заглянул в предоставленные материалы. Он узнал надписи с первого взгляда, неудивительно, что из всех авроров департамента директор позвала именно его.       — Парселтанг, — прошептал Рон. Именно на этом языке были сделаны надписи вокруг каждого из тел.</i>       — Наши эксперты утверждают то же самое, — кивнула Тонкс. — Проблема в том, что людей, владеющих этим языком, во всем мире по пальцам можно пересчитать. Гарри Поттер — единственный из них, кто в момент совершения преступления находился в Великобритании, и он не покидал камеру.       — Что это значит? — спросил Рон. — Неужели ещё один потомок Слизерина?       — Надеюсь, что нет, — пробормотала Тонкс. — Двух хватило...       — Нам нужно узнать, что написано, не так ли? — шепотом спросил Рон.       — Боюсь, что так, — понимающе ответила Тонкс. Ее голос стал намного мягче.       Рон знал, почему лицо его начальника вдруг стало намного грустнее. Нимфадора Тонкс была женой Римуса Люпина, друга Сириуса Блэка. Последние были близкими друзьями Гарри Поттера и очень тяжело перенесли его арест и приговор. Рон также понимал, что означала нужда расшифровать парселскрипт — им придётся встретиться с Гарри.       — Я думаю, все очевидно, — с прежней стойкостью продолжила Тонкс. — Вовлекать в это дело иностранцев опасно для национальной безопасности. Остаётся только один вариант.       Рон кивнул.       — Ты понимаешь, Уизли, почему я позвала именно тебя...       — Гарри Поттер был единственным, кто смог прочитать парселскрипт на дверях Хогвартса, — отстранённо ответил Рон.       Да, именно так, на дверях лучшей школы волшебства в Великобритании действительно красовались сплетенные словно в паутину строки извилистых символов. Гермиона заметила их в конце второго курса. Когда Гарри прочитал их, из его рта выходило лишь змеиное шипение. Так троица и узнала о существовании парселскрипта.       — Я все понимаю, — аврор уверенно кивнул. — Я заставлю его говорить.       — Будь на пропускном пункте Азкабана завтра ровно в семь утра, тебя будут ждать Лонгботтом и Доринг.       — Есть, директор, — Рон ответил по протоколу, узнав приказ.       — Свободен, Уизли, — директор добавила, — ни слова кому-либо обо всем этом.       

***

      Этой ночью Рон отчаянно пытался уснуть, но никак не мог. Перед глазами стояла картина восемнадцатилетней давности.       Гарри, весь окровавленный, появился перед трибунами с Кубком Трёх Волшебников в одной руке и телом Седрика Диггори, усеянным глубокими ранами, в другой. Он начал что-то бормотать от том, что Волдметорт возродился, но был тут же убит. Что-то про Хвоста и Пожирателей Смерти...       Через неделю выяснилось, что в месте, описанном Гарри, не было ничего: ни тел, ни котлов, ни даже малейших следов магии — лишь обычное маггловское кладбище. Все были в замешательстве: Гарри кричал про окончательную смерть Волдеморта, Фадж пытался убедить всех в том, что Гарри сошёл с ума от волнения, а Дамблдор тихо призывал всех успокоиться.       Горькая правда вскрылась, когда Люциус Малфой — склизкий проходимец — предложил использовать сыворотку правды на Гарри. Дамблдор неохотно согласился. Рон с ужасом наблюдал, как его лучший друг признавался в убийстве Седрика, перечисляя каждую деталь, объясняя каждую рану на теле мертвого чемпиона...       По телу Рона пробежала легкая дрожь. Он тяжело вздохнул уже в десятый с чем-то раз за ночь. Следующее утро обещало быть ужасным, притом лишь от части из-за недосыпа.