Неделя "отношений"

— Что ж…надеюсь в наше недельное отсутствие вы тут не поубиваете друг друга и не разрушите дом, верно? — Парень в зелёной толстовке с неким волнительным взглядом оглядывал двух парней, что стояли напротив него. — Мы уверяем тебя, Эдд, всё будет нормально. — Ларссон легонько подталкивал Гоулда к машине, дабы тот в неё поскорее сел и уехал, чтобы больше не наседать с вопросами, а-ля: «А вы точно справитесь?», на что рогатому приходилось всё время отвечать положительно. Пока Ларссон занимался Эддом, Том помогал таскать многочисленные сумки Мэтта. Хотя нарцисс мог и сам их понести, но он не хотел портить свой маникюр.       И вот, разговор окончен, вещи в машине, пора ехать. — Торд, Том, поклянитесь мне, что всё будет в порядке! — Всё же успел крикнуть Гоулд, перед тем как сесть в машину. — Клянусь! — Гордо выпрямив спину, ответил Торд, на что Риджуэлл лишь фыркнул и утвердительно мотнул головой, мол «да». — Эдд, нам пора! — Уже нервы сдали и у рыжего. Затянув друга в машину, он лишь махнул рукой на прощание и нажал на газ.       От небольшого домика стала отдаляться красная машина, а на пороге стоят две одинокие фигуры, синяя и красная. В скором времени и их уже не было на пороге.       Парни разошлись по своим делам. Томас в бар, а Ларссон на задний двор этого же бара, так как там, на удивление, было тихо, в то время как в заведении был шум и гам. Звукоизоляционные стены? Кто знает, всё может быть, но вся суть в том, что за зданием было тихо, остальное его вовсе не волновало.       Проторчав в баре до девяти вечера, черноглазый пришёл домой. Рано для него, да и к тому же пришёл он трезвый. Может быть, он просто пожаловался бармену на свои проблемы, при этом не запивая алкоголем. Может тот же «Смирнофф» закончился. Неизвестно. Да и коммунисту на это было как-то плевать. Только завидев Риджуэлла в дверях, красноармеец тут же кинул тому «Алкаш» и продолжил пялится в телевизор. — Отъебись, —  парень сел на край дивана, подальше от Торда, чтобы не казаться дружелюбным или человеком, который пытается завести беседу. — Как грубо, Томас. Неудивительно, что у тебя нет девушки, — Рогатый прикрыл глаза и хмыкнул, глядя на возмущённое лицо алкоголика. — Да пошёл ты, коммунист. У самого-то никого нет. Пытаешься скрыть комплексы, а? — Британец был горд собой, так как ввёл Ларссона в ступор этим риторическим вопросом. Но уже через пару секунд красноармеец вышел из транса. — Да с тобой даже парень не протянул бы, не говоря о девушках, — Этот факт был оскорбителен для брюнета. — Ага, конечно. Да со мной кто-угодно протянет, я, человек простой, в отличие от тебя. И эти слова послужили для норвежца идеей, которая явно взбудоражила его, иначе по глазам парня сказать было нельзя. — Тогда спор, раз ты так в этом уверен. Ты встречаешься со мной на протяжении недели. Если ты срываешься, то ты продул и выполняешь любое моё желание. А если я продую, то я выполняю любое твоё желание, — Парень протянул руку в ожидании на то, что её пожмут и спор будет заключён. Риджуэлл прикинул, что если бы он выиграл, то смог бы загадать, чтобы Ларссон снова свалил из дома и никогда не возвращался. Взвесив все свои возможности, черноглазый был уверен, что продержится эту одну несчастную неделю. — Идёт. — Томас пожал руку норвежцу, и спор был заключён. Разрубив, так называемый канат, алкоголик засунул руки в карманы. — Что ж, начинаем с завтрашнего дня. Ругательства, оскорбления и всё в этом духе - запрещены. Иначе ты проёбываешь спор. —  Говорить правила после того, как заключили спор, так в духе Торда, если честно.       Парни продолжили пялиться в телевизор до поздней ночи, оскорбляя друг друга по максимуму, чтобы завтра не было такого желания послать нахуй и продуть спор, а потом выполнять желание друг друга.       Оставалось лишь ждать до утра. Тогда-то и начнётся всё веселье.