Красная гвоздика

«Напомните мне больше никогда не ходить на Тиндер свидания в канун Нового Года», - думает Чхве Сынчоль, делая глоток красного полусладкого из бокала. Слева от них сидит компания громко смеющихся парней; кажется, они обсуждают недавний футбольный матч. По телевизору, уже который раз за этот час, крутят клип Girls' Generation — Dear Santa, а те огоньки в другом конце кафе-бара мерцают подобно звёздам на ночном небе. За окном выпал снег, но даже небольшой снегопад не мешает жителям Сеула хорошо проводить время. Возле барной стойки какой-то парень отчаянно пытается флиртовать с самым красивым, которого Сынчоль когда-либо видел, парнем на свете. Кажется, что все здесь достаточно хорошо проводят время, и в заведении стоит приятный волнующий шум. Только вот Сынчоль смотрит куда угодно, только не на свою пару сегодня. — Так что ты думаешь насчёт БДСМ? Чхве вздрагивает, словно выбравшись из транса, и в недоумении хлопает ресницами, наверное, раз второй за весь вечер взглянув на парня. «Никогда бы не подумал, что буду обсуждать предпочтения в сексе на первом свидании». Он молчит, даже не зная, что сказать, и вновь отвлекается, глядя на то, как тот паренёк возле стойки пытается напоить красавчика. Сынчоль глядит на экран телефона, лежащий на столе, и борется с желанием взглянуть на время. Думает, что завтра обязательно накричит на Сунёна, который всё это затеял, а сегодня ему нужно постараться не закричать от скуки. Он уже пропускает мимо ушей всё, что говорит этот парень, потому что слушать его всё равно не имеет смысла. Его не интересует мнение Чхве, и об этом может сказать хотя бы то, как он спокойно предпочёл оставить собственный вопрос без ответа. Он перестал его слушать где-то после рассказа о замечательном бывшем, разлуку с которым он по сей день с трудом переживает. Разве на первом свидании говорят о таких вещах? Сынчоль, подперев голову рукой, устало вздыхает и ловит на себе взгляд парня, который, похоже, тоже не особо доволен своим Новым Годом. На улице мимо проходит молодая семья с широкими улыбками на лице и счастьем в глазах, и Чхве уже начинает сожалеть, что отказался от поездки в Тэгу к родителям. По большей части из-за того, что здорово поссорился с отцом. «Уж лучше бы я сейчас спорил с отцом, чем вот так вот абсолютно бесполезно тратил своё время». В другом конце заведения множество парочек. Через столик от них сидят и бросают влюблённые взгляды друг на друга два китайца. Сынчоль знает это, потому что отсюда может слышать их разговор сквозь занудную болтовню парня напротив. Эти парочки раздражали его с самого начала, когда они только-только закончили первую бутылку вина, но теперь, когда вторая подходит к концу, Сынчоль всё отчётливее ощущает давящее на голову одиночество. Думает, от этого у него болит голова или от несусветного бреда его пары. И где-то между второй и третьей бутылкой Чхве думает, что это самое ужасное свидание в его жизни. — Я пойду, принесу выпить, - он резко встаёт, криво улыбнувшись и тем самым заткнув ему рот. Тот хлопает ресницами, в заметном недоумении, ведь он остановился на самом интересном моменте, а затем кивает. Ничего не поделаешь. Сынчоль выдыхает с облегчением, взяв свой кошелёк, а по пути к бару закатывает глаза. Подходит к стойке и опирается локтями. Думает спросить ещё вина, но затем замечает бутылку виски и серьёзно задумывается о том, чтобы напиться. По крайней мере, так ему будет хотя бы чуточку веселее. — Виски со льдом, - смотрит на бармена исподлобья, выудив небольшую купюру и протянув тому двумя пальцами. — Слушай, отвали от меня уже, - слышится голос справа, и Сынчоль поворачивает голову, увидев этого самого парня вблизи. Несмотря на слегка покрасневшие от алкоголя щеки и небольшую складку между бровей от раздражения, черты его лица выглядят гладкими, мягкими и, как кажется Чхве, невероятно красивыми. Ещё прекраснее, чем с того дальнего столика. Его волосы, что приятно блестят под горящими лампочками над стойкой, они завораживают своей длиной и совсем не характерным парню уходом. — Я уже сказал, что не буду это пить. — Ну, я же для тебя купил, - настаивает парень, что так отчаянно пытается завоевать его сердце уже второй час. Сынчоль усмехается, как раз когда перед ним ставят бутылку и стакан со льдом. Бармен любезно берётся налить напиток, но парень выхватывает её и настаивает, что в состоянии разобраться сам. — Отвали. — Может, хотя бы имя своё скажешь? - тот подвигается всё ближе и ближе, а Сынчоля это беспричинно начинает раздражать. Делает глоток, но ничего не говорит. Лишь забирает бутылку и, периодически оборачиваясь, направляется обратно за свой ужасный столик с ужасным человеком. Спрашивает себя, почему он всё ещё это делает, и садится напротив. — Это виски? - в недоумении приподнимает парень бровь, и Сынчоль кивает, без слов налив себе половину бокала. Делает глоток и, глядя в сторону барной стойки, думает, что даже завидует этому отчаянному парню, который так старается завоевать сердце этого красавчика. Ведь он, хотя бы, сейчас не выслушивает болтовню незнакомца из интернета, который оказался в жизни совсем не таким, как на фотографиях и в сообщениях. Он сейчас глядит в его красивые, пусть уставшие и полупьяные, глаза, и пусть они не глядят на него в ответ. Он хотя бы может смотреть. И всё, что остается Сынчолю, — это откинуться на спинку мягкого кресла и уставиться в окно. Там, по заснеженной улице, всё так же толпами идут люди. Всё спешат куда-то, и на лице каждого улыбка. Никто не одинок в эту новогоднюю ночь, и, кажется, что он единственный, кого одиночество съедает изнутри. Он не знает, сколько смотрел на мягкие пушистые хлопья, которые, кружась незамысловатым образом, падают на землю и головы прохожих. Но когда он поворачивается обратно, того длинноволосого парня уже и след простыл. Чхве даже приподнимается, забегав взглядом по залу. — Что такое? - недоумевает его друг. Друг ли? Сынчоль осматривает помещение и понимает, что здесь стало гораздо однообразнее. Даже те разноцветные огоньки над барной стойкой кажутся теперь совсем неинтересными. Люди затихли, и только навязчивая, надоедливая до жути мелодия едва ли справляется с заполнением пустоты в этом ненавистном Сынчолю месте. Он клянётся себе, что больше никогда сюда не вернётся. — Ничего, - выдыхает парень, сжав губы в тонкую полоску и расслабляется. Теперь как-то ещё более огорчённо наливает себе в бокал виски, которым, скорее, хочется плеснуть его собеседнику в лицо. Если его вообще можно назвать собеседником. В какой-то момент алкоголь и вовсе перестаёт казаться сносным. Скривившись от очередного глотка, парень с громким стуком ставит бокал на место, а сам поднимается. — Я в туалет схожу. — Хорошо, - тот улыбается, - возвращайся скорее. Чхве ничего не говорит, с пустым, почти мёртвым взглядом, даже не посмотрев на него, направляется в туалет, не забыв захватить с собой телефон. Дорога до уборной кажется самой долгой дорогой на свете, но даже она не сравнится с тем, как же чертовски невыносимо тянется время, которое он проводит с этим парнем. Закрыв за собой дверь, он прислоняется к холодной стене и прикрывает глаза. Делает глубокий вдох и чувствует, как теряет всякое терпение. И если он сейчас же не уберётся отсюда, то рискует просто сорваться. Разблокировывает мобильник и заходит в контакты. Вариантов, кому позвонить, не так уж и много, поэтому думать долго не приходится. Нажав на вызов, он прикладывает трубку к уху и снова закрывает глаза, думая, что больше всего на свете хотел бы открыть их и оказаться где угодно, только не здесь. Гудки затягиваются, но Сынчоля это не беспокоит, а даже, в каком-то смысле, успокаивает. Ощущение, что помощь вот-вот прибудет, ведь он знает, что его друг всегда поможет. Но длинные гудки вскоре заменяются короткими, и парень ещё долго смотрит на непринятый вызов. Вздыхает и подходит к зеркалу. Кривится, думая, что выглядит ужасно. Наклоняется и, прокрутив ручку крана, мочит руки. Плеснув в лицо прохладной водой, он чувствует себя легче, но не намного. Сынчоль всё смотрит на телефон, надеясь, что Сунён ему перезвонит, но, видимо, тот слишком занят. «Что ж, он мне и так должен, как земля колхозу, так что я не сдамся», - думает Чхве, взяв мобильник и вновь позвонив ему. — Йо, бро, что за дела? - слышится на том конце через какое-то время. — Сунён-а... - тянет Сынчоль, который очень хотел бы сейчас разозлиться, но не может найти в себе сил даже на эмоции. — Забери меня, пожалуйста... — Что? - недоумевает друг, а Сынчоль глядит на себя в зеркало и тяжело вздыхает. — Пожалуйста. — Ты что, пьян? — Очень. — Боже, хён... - скулит парень на том конце, словно это не в первый раз. И они оба знают, что это не первый раз. — Ты зачем с ним пошёл в Новый Год? — Я... не знаю. Хотел сделать всё по-особенному, - пожимает плечами, опустив голову. — Наверное, я просто дурак, - грустно усмехается очередной своей неудаче. — Просто уйди оттуда, в чём проблема? — Я не могу... не могу просто взять и бросить человека. Он не кажется таким скучающим, я действительно не хочу... разбивать ему сердце. — Ты преувеличиваешь, - хмыкает Сунён. — Сейчас же выбирайся оттуда. — Сказал же, не могу! Ты приедешь?.. — Хён, я сейчас не в городе... - начинает он аккуратно, словно подходя издалека, но для Чхве это уже является чётким ответом. — Я же тебе говорил. — Да, да. У родителей. Точно. Прости, что позвонил. — Сынчоль, не..! - но дальше не успевает ничего сказать, ведь тот бросает трубку. Грубо кидает телефон на небольшой выступ перед раковиной, но не так, чтобы его разбить. Может, он и пьян, но даже пьяному Сынчолю не хочется больше двух месяцев ходить без мобильника, а с его зарплатой всё будет именно так. Если не дольше. Чхве смотрит на дверь и беспомощно хнычет. Ни за что не хочет туда выходить, поэтому наилучшим решением проблемы находит запереться в кабинке туалета и просто подождать. Парень садится на пол и опирается головой о стенку. Делает глубокий вдох и смотрит на время. «Ну, посидеть здесь часок-другой не такая уж и плохая перспектива», - успокаивает он себя, прикрыв глаза и представив ситуацию похуже. К примеру то, что он мог провести Новый Год не в туалетной кабинке кафе, а вместе с тем парнем. Он не знает, сколько так просидел. Наедине с тусклым светом лампы, просачивающимся в кабинку и еле освещающем его пальцы, и не до конца закрытым краном. Он успел сосчитать интервал перед каждой последующей каплей, ударяющейся о раковину. И он до последнего думал, что здесь один. — Неудачное свидание? Этот голос, который он до этого дня никогда прежде не слышал, но от чего-то такой знакомый, раздаётся из соседней кабинки, и Сынчоль отстраняется от стенки. — У тебя, видимо, тоже, - хмыкает Чхве, догадавшись, кто именно там сидит. И внутри разливается приятное тепло, ощущение вселенского облегчения от того, что он всё-таки не ушёл. — Это даже не свидание. Он просто стал приставать ко мне, - затем слышится щелчок, и парень выходит из своей кабинки, постучавшись в кабинку Сынчоля. — Я его даже не знаю, - хмыкает, когда Чхве открывает дверь, и проходит внутрь. — Так ты один пришёл? Парень садится, откинувшись на стенку напротив, и теперь, когда они сидят лицом к лицу, Сынчоль думает, что никогда в жизни бы не позавидовал тому парню. Пусть он и смотрел на этого парня тогда, возле стойки, но теперь Чхве не только имеет возможность смотреть, но и ловит на себе его такой же уставший взгляд. При таком тусклом свете он кажется ещё красивее. Сынчоль находит что-то невероятно романтичное в этой несчастной туалетной кабинке, где двоим незнакомцам предстоит провести Новый Год. И он обычно не привык влюбляться в незнакомцев, но сегодня он делает исключение ради одного новогоднего чуда. Парень напротив кивает, печально усмехаясь и отводя стыдливый взгляд. — Значит, у нас похожая ситуация. — Но ты ведь не один. — Ну, ему я за весь день сказал меньше, чем тебе. Едва ли его можно считать моим «плюс один», - пожимает плечами и смеётся, а незнакомец подхватывает его тихий смех. — Я имею в виду... Я прячусь от него в туалете, да ладно! — Неужели он настолько ужасный? - он улыбается, подперев голову рукой. — Он рассказывал мне о том, как любит БДСМ и своего бывшего. — Не лучшие темы для свидания, - скривившись соглашается парень, хихикнув. — Но это ещё не самое ужасное, - заявляет Сынчоль, подняв указательный палец. Выжидает интригу, и тот действительно заинтересован, что же может быть ужаснее этого. — Он бегает по утрам. — Не-е-е-ет, - с наигранным удивлением, шокированно тянет он, распахнув глаза. — Не может быть! — Представь себе! - продолжает Чхве, заставив парня засмеяться. — Он монстр! И на какое-то время прежде пустующая уборная наполняется смехом. Сынчоль даже не знает, чего такого смешного этот парень нашёл во всём этом, но смеётся сам, ведь его смех такой заразительный. А может, это всё алкоголь. — Ну, а ты как здесь оказался? — Да тот идиот всё никак не отстаёт. — Нет, я не об этом, - Чхве склоняет голову на бок, словно рассматривая его незнакомца с другого угла. — А, - догадывается он и усмехается самому себе. — Ну, я собирался отпраздновать этот Новый Год со своим другом. Он на днях расстался со своей девушкой и сказал, что проведёт время со мной. Ну, я и не строил никаких больше планов. А вчера она позвонила ему и сказала, что приедет. Вот так я оказался на улице в канун Нового Года без запасного плана. — Он тебя выгнал? — Что? Нет! Конечно, нет. Просто он сказал, что хочет провести праздник наедине со своей девушкой, и я не вправе его винить. Так как мы снимаем однокомнатную квартиру, мне пришлось уйти. — А друзья? — А что друзья? - усмехается, но на этот раз как-то грустно, и даже затуманенный разум Сынчоля может распознать эту грусть. — Почти все мои друзья уехали на гастроли, успешно пройдя прослушивание, а я облажался. — Прослушивание? — Я пою. Как бы, - кривится. — Должен был ехать вместе с ними, но не прошёл. Наверное, был слишком самоуверен. — Ну, а родители? — Они умерли, когда мне было четыре, - говорит об этом так просто, словно они с Чхве знакомы уже тысячу лет. — Я детдомовский. — Мне жаль. — Мне тоже. Парень напротив опускает взгляд, и Сынчоль смотрит, как он натягивает рукава на запястья. Становится так тихо, что кроме капель, равномерно ударяющихся о раковину, Чхве может слышать теперь и его дыхание. — Что ж, - наконец решается разрушить тишину Сынчоль, когда желание вновь услышать его голос становится невыносимым. — Кажется, тебе придётся провести Новый Год в туалете. Тот улыбается самой прекрасной, как кажется Чхве, улыбкой на свете, сморщив нос, и поднимает глаза. — Если честно, это лучшее, чем могла обернуться эта вылазка. Я давным-давно не проводил праздники с кем-то, кроме Джошуа. — Джошуа? — Это мой друг, - рассказывает незнакомец с улыбкой, но совсем не такой, какой хотелось бы видеть Сынчолю. — Мы с ним были в детдоме. Всё делали вместе. Наши кровати стояли рядом, даже сидели за одной партой. Он очень злился, когда его звали Джису, его именем по новым документам. Сейчас ему уже всё равно, но у меня осталась привычка. Только я его зову Джошуа, - усмехается и смотрит куда-то вверх, словно припоминая что-то. — Он хороший парень, но... ему со мной сложно. — Ты не кажешься проблемным, - признаётся Сынчоль. А парень лишь смеётся. — Знаешь, если бы не обстоятельства, вряд ли мы бы вообще сошлись. Слишком разные. Но мы с детства были одиноки, поэтому стали держаться вместе. Даже потом, когда вошли во взрослую жизнь, мы всё ещё держимся друг за друга. Просто потому, что больше у нас никого нет. Но мы уже совсем не те, что были двадцать лет назад, поэтому не трудно сказать, что многое поменялось. — Ты так красиво улыбаешься, - говорит Чхве. — Никогда бы не подумал, что люди с таким прошлым могут так красиво улыбаться. Уголки его губ приподнимаются ещё выше, обнажая зубы, и парень смущённо прикрывает рот. — Да ладно тебе. Не я первый, не я последний. Сынчоль замолкает, поджав губы. Наверное, он впервые в своей жизни задумывается о том, что карты могли выпасть совсем иначе и для него. Ведь у него тоже могло бы сейчас не быть родителей, не быть дома, куда можно вернуться, точно зная, что там тебя любят и ждут. И глядя в эти красивые, но такие грустные глаза незнакомца, он не может поверить, что этому человеку действительно некуда возвращаться. Что его нигде не ждут. Кажется, внутри него творится что-то действительно непонятное. При виде этого парня, при одном его взгляде в ответ, Чхве кажется, будто бы он пьянеет ещё больше. Он вкусно пахнет цветами, в основном лилиями, и когда тот аккуратно проводит рукой по волосам, заправив одну сторону за ухо, его взгляд падает на открывшуюся шею. От согнутого локтя рукав свитера поднимается, оголяя и запястье, которое пару минут назад он пытался спрятать. Сынчоль дёргается, поддавшись вперёд, и, неожиданного для парня, хватает за руку. Тот испуганно сжимается, уставившись на Чхве, пока тот убеждается в том, что именно шрамы он увидел на его фарфоровой, идеальной до безумия коже. Его лицо меняется с каждой секундой, как он всматривается в незамысловатые поперечные линии. Словно всё то, что он чувствовал до этого, внезапно обрушивается на него с двойной силой. Сынчоль переводит взгляд с его запястья в глаза, только тогда осознав, как крепко держит его руку. Аккуратно разжимает пальцы и отпускает, глядя как тот спешит вновь натянуть рукава пониже. — Я знаю, что ты за человек, - говорит Сынчоль, прислоняясь к стенке. — Ты тот, кого нужно защищать. Лицо парня не дрогнуло. Сынчоль знает, что лезет не в своё дело, но сейчас алкоголь разрушает все барьеры, заставляя всё то, что происходит внутри, вырваться наружу. В сожалениях и горячем, отчаянном желании помочь. — Когда я был в детдоме, - начинает незнакомец, - мне было трудно. Джошуа всегда был рядом и поддерживал меня, но что это могло значить для психически больного подростка? И как-то вдруг я решил... я не знаю, просто переклинило, что-то в голове щелкнуло, - он кривится от болезненных воспоминаний, но Сынчоль поражается, как отчётливо он это помнит, всё, что ощущал. — Словно внезапно никого вокруг, все исчезли. Я будто чувствовал, что должен пойти за ними, что тоже должен исчезнуть. Я взял нож и... Он не договаривает. Осекается, поджав губы, и выпрямляет ноги в коленях, опустив взгляд на свои тонкие пальцы. Чхве думает, чем оказался таким особенным, что этот парень доверяет ему то, чем никто бы никогда не хотел поделиться. Списывает всё на алкоголь, но лишь для того, чтобы больше не думать об этом. — Но ничего не вышло, - догадывается он. — Джошуа до сих пор говорит, что это был худший день в его жизни. Когда он меня нашёл, я отчётливо это помню. Он весь дрожал и пытался остановить кровь. Знаешь, он ведь такой человек, который всегда по-особенному воспринимает неудачи. Он не плакал, когда родители его отдали, он не плакал, если что-то не получалось. Вместо слёз в нём была ярость. Он злился почти всё время. И я тогда впервые видел, как он плакал. Конечно, потом я лечился. Долго и усиленно. Беседовал с несколькими специалистами, пил таблетки. Мне сказали, что это должно было помочь мне справиться с депрессией. — Помогло? — Нет. За громкими мыслями, занявшими мозг напополам с выпитыми бутылками, Сынчоль не слышит отдалённые крики людей и звуки взрывающихся фейерверков. — Что ж, - усмехается парень, сидящий напротив, и его голос выводит Чхве из транса, - с Новым Годом! Поднимает на него глаза немного растерянно, а затем улыбается. — С Новым Годом, - тихо отвечает он, склонив голову на бок. — А знаешь, - смеётся ещё не произнесённой мысли, - говорят, как встретишь Новый Год, так его и проведешь. — Значит этот год обещает быть самым лучшим в моей жизни. Улыбка на лице Сынчоля сама собой как-то натягивается до ушей, и парень чувствует, как отрывается от земли, получая такую же широкую улыбку в ответ. И всё же один вопрос его всё-таки мучит. — Почему от тебя пахнет цветами? Парень удивляется такому неожиданному вопросу, приподняв брови, а затем заходится смехом. — Что? Правда слышно? Я люблю цветы, - говорит, а глаза его загораются. — Возле студии, где я пою, есть небольшой сад. Там очень красиво весной и летом. Я, по сути, выбрал эту студию только из-за цветов, - пожимает плечами, беззаботно хихикнув, и Сынчоль думает, что это прекрасно. — Так... мы собираемся отсюда выбираться? В зале стоит взволнованный гул. После того, как пробило полночь, люди словно почувствовали, как груз падает с плеч. Они все начинают жизнь с чистого листа, входя в новый год с новыми эмоциями и, в некоторых случаях, с новыми знакомствами. Здесь всё ещё играет приятная, успокаивающая музыка, но настроение людей придаёт ей особую тёплую атмосферу, от которой невозмутимый восторг разливается по телу. Две выглянувшие из-за угла головы тщательно сканируют помещение. — Кажется, мой ушёл, - говорит Сынчоль, обнаружив пустое место за столиком, где он прежде сидел. Внезапно просыпается совесть, которая тут же ругает парня за то, что он не только заставил его ждать, но ещё и заплатить за выпивку. — Что ж, - вздыхает его напарник по преступлению. — Видимо, тебе сегодня везёт больше, чем мне. Сынчоль опускает глаза на него и следует за его взглядом, обнаружив того самого, но теперь уже скучающего, парня у барной стойки. Он не собирается уходить и взглядом бегает по залу в поисках новой жертвы. Чхве скептически мычит, а затем за руку тащит незнакомца обратно. — В общем, нужен план, - говорит он ему, развернув к себе. Оказавшись намного ближе к нему, чем ожидал, взгляд Сынчоля машинально падает на его губы, и он тут же хочет ударить себя за это. Отодвигается, прочистив горло. — Нужно его как-то отвлечь. — Но как ты это сделаешь? Парень хмурит брови и задумчиво потирает подбородок. Задача и правда сложноватая, и он глядит на него, подумав, на что он готов ради незнакомого человека, чью пьяную историю он только что выслушал в туалете новогодней ночью. — Ну, я могу просто сам к нему подойти, начать разговор, - предлагает Чхве. — Пофлиртовать с ним немного, все дела. — Ты не в его вкусе, - усмехается парень, и Сынчоль с наигранным возмущением приоткрывает рот, заставляя того рассмеяться. — Это так или иначе его отвлечет, - разводит руками. — А ты сможешь в это время просто пробежать к выходу. Затем я скажу, что мне пора, и уйду. — Знаешь, тот факт, что ты придумал этот план будучи настолько пьяным, - улыбается парень, - говорит о том, что ты очень умный человек. — Следи за словами, а то мой преподаватель по математике сейчас ворвётся сюда и загрызёт ещё! - смеётся он. — Но спасибо. — Что мне твоё «спасибо»? - раздражённо бросает незнакомец, и Сынчоль секунду недоумевает. — Лучше поцелуй меня. Этот сверкающий вызовом взгляд его убийственно красивых глаз сводит с ума, и Сынчоль не долго думает, прежде чем выполнить его просьбу. В конце концов, кто он такой, чтобы заставлять его ждать? Прижав незнакомца к стене, Чхве накрывает его губы в пьяном поцелуе, совсем не чувствуя привкус алкоголя на его губах. Касается рукой его щеки и линии подбородка, слегка откинув длинные волосы назад. Чувствует, как парень улыбается в поцелуй, и хочет что-то сказать, отстранившись. Но тот тут же выталкивает его в зал со словами: — Давай, действуй уже. И Сынчоль оборачивается лишь раз, шокировано уставившись туда, где только что была его голова, скрывшаяся за стеной. Там, где он только что его поцеловал. Ноги сами несут парня к барной стойке, и он неловко почесывает затылок, словно протрезвев от случившегося. Клянётся, что обязательно должен спросить его имя. — Эй, - окликивает того самого паренька, и он обращает внимание на Чхве. — Что делает такой прекрасный парень один в новогоднюю ночь? - старается изобразить удивление, подсев рядом. Дальше Сынчоль и сам позже не вспомнит, о чём с ним разговаривал. О всякой ненужной ерунде, потому что ему было просто необходимо завоевать внимание этого парня. Он уже из кожи вон лезет, чтобы плавно перетекать с темы на тему, лишь бы он не заметил того, кого он так отчаянно пытается спрятать. И, Господи, клянётся Богом, что убьёт того красавчика, потому что, чёрт, почему так долго. Он мог пройти мимо с самого начала разговора, но от чего-то сидит и выжидает там. Чхве сидит около десяти минут, буквально умирает от напряжения, грозя расплавиться на этом стуле, прежде чем замечает светлую макушку, проскользнувшую через зал к выходу. Внезапно на его лице появляется искренняя улыбка, и он, не сказав своему собеседнику ни слова, срывается с места и бежит прочь. Не оборачивается, нацелясь на дверь, даже сталкивается с парой людей, не видя ничего на своём пути. Хватает пальто с вешалки и накидывает, даже не застегнувшись. «Имя... Я должен узнать его имя...» Но, широко распахнув двери, он оказывается на практически безлюдной улице. Снежные хлопья, освещённые ночным фонарём, под которым он стоит, медленно падают ему на голову и запутываются в волосах. Сынчоль вглядывается в лица немногочисленных прохожих, но ни в одном не узнаёт того, кого ищет.