It's okay to be sad

Твик закрывает глаза и чувствует, как под его ребрами трепещется птица. Маленькая такая, но с очень острыми крыльями, которые норовят разрезать собой все внутренности. Она не успокаивается ни на секунду, когда рядом находится один конкретный человек. Ей плохо, и она хочет выбраться наружу, чтобы улететь и больше никогда никого не встречать на своем пути. Твик иногда думает, что это бунтует его сердце в груди, но затем слышит тихое чириканье и тогда отбрасывает свое глупое предположение.  Птица под ребрами успокаивается, если ее погладить пару минут. Согреть и дать понять, что она там не одна, что Твик всегда делит с ней всю боль. Но, если честно, это на самом деле чертовски неправильно и утомительно.  

~

Твик ощущает, как через нос заливается вода. Хочется откашляться, вывернуть себя наизнанку, чтобы высушить все свои органы и наконец-то согреться. Но из этого точно ничего не выйдет, поэтому остается только что чувствовать как закладывает уши, а ноги немеют из-за ледяной воды.  — Ты, блять, совсем придурок? - донеслось до утопающего сознания совсем глухо.  Твика снова мутит. Только теперь ему хреново из-за голоса, глаз, что волнуются о нем, из-за теплых рук, цепляющихся за его рубашку и тащащих его на поверхность. — Долбанный суицидник! Вот только очнешься, я тебя сразу же убью заново. Совсем уже рехнулся. - всё вокруг перестает плыть и приобретает четкие линии. - Если бы я знал, я бы тебя ни на шаг не отпустил. Ты не только шизик, так еще и убить себя хочешь. Боже, да что с тобой не так то?! — Крейг вытягивает неподвижное тело на берег и пытается растереть своими мокрыми рукавами лоб и щеки Твику, бормоча проклятья под нос. Он сам впитал в себя осенний холод воды, но всё равно пытается вернуть тепло Твику, отогнать каждую мурашку на теле, помочь хоть как-то. Твик ничего не отвечает на причитания и лишь следит взглядом за всеми действиями Такера вокруг себя. Он явно испугался, но не хочет этого показывать до последнего. А Твик себя начинает ненавидеть с новой силой, потому что заставил испытывать это липкое чувство страха, непобедимого, непоколебимого Крейга. Крейгу не идет бояться, в его глазах не должен плескаться испуг. Он всегда должен оставаться спокойным и рассудительным. Твик ненавидит себя за то, что стал в очередной раз причиной падения Такера на дно вместе с ним.  — Почему ты всегда решаешь свои проблемы такими путями?! — это не был вопрос, скорее утверждение, — Давай, я тебя донесу до дома, — и Крейг поднимает Твика с земли, покрытой тонкой коркой инея, оставшегося с раннего утра, сажает его к себе на спину и тащит к двухэтажному зданию на веранде которого тускло горел фонарь, — теперь ты точно заболеешь.  С волос и одежды Крейга стекает вода, а он беспокоится за здоровье Твика. В этом весь Крейг, мать его, Такер.  — Лучше бы я сегодня утонул, — голос Твика шелестит опавшей листвой, отчего сердце Крейга сжимается и отказывается перекачивать кровь, — Зачем ты меня вытащил? Я же ведь только всем порчу жизнь, - Твик утыкается холодным носом в загривок Крейга и еле заметно дрожит. — Заткнись, ради всего святого. Еще что-то подобное ляпнешь и получишь кулаком в живот. Я даже не посмотрю на то, что ты такой дохляк. Начни уже нормально питаться, а? — Вот зачем ты со мной возишься? Крейг, я не буду обижаться, если ты сегодня уедешь отсюда. Ты давно должен был бежать прочь, еще летом надо было вернуться обратно.  — Твик, — Такер коротко рыкнул, чтобы оборвать поток слов из посиневших губ.  — Я честно-честно не обижусь, просто уезжай, пока я буду спать. Ненавижу прощаться, — Крейг покрепче перехватил ноги Твика, чтобы было удобнее нести — Мне просто будет очень грустно смотреть на твою отдаляющуюся машину.  — Заткнись — Крейг срывается на крик и останавливается посередине заросшей тропинки, сокращавшую путь к дому, — Я тебе повторял миллион раз и повторю еще раз. Запомни ты уже это. Я тебя не брошу. Я не поеду обратно и не буду делать вид, что ничего не произошло. Потому что, я знаю, что это не так. И я видел своими собственными глазами всё то дерьмо, творившиеся с тобой. Слышишь меня, если ты решил, что умереть — это выход, то я могу тебя разочаровать. Я буду рядом с тобой, в твоей сраной, глупой голове до тех пор, пока ты не найдешь в себе силы бороться за себя и за остатки твоей нормальной, я подчеркиваю, нормальной жизни. Нравится тебе это, или нет. Замолчав, Крейг показал всем своим видом, что больше не намерен продолжать этот разговор и быстро зашагал к крыльцу, до которого осталось метров десять.