It's okay to be sad

Твик сидит в машине и лениво скребет пластырь с мапетами на своей щеке. Крейг облепил его всего разноцветными пластырями и обрабатывает полученные царапины утром и вечером. Они решили уехать в Небраску, а потом уже можно будет рвануть в Дакоту, на самый край Америки, где много гор и озер. Твику нравится идея уехать на север, всё же южные штаты представляются в его голове весьма напыщенными и ненастоящими, в отличие от тех мест, которые умеют промерзать. Твик видит через витрину магазина, как Крейг флиртует с молоденькой девушкой, покупая пачку сигарет и чего-нибудь перекусить в дорогу. Он улыбается ей, что-то говорит, а она в ответ заразительно хихикает и смотрит на него с восхищением. Твик не против того, что сейчас происходит. Ведь Крейг часто кидает взгляд в сторону машины, словно проверяя всё ли нормально. Твик шутит над Такером и говорит, что тот теперь до конца жизни будет следить, чтобы Твик не убежал никуда. Крейг таких шуток не оценивает и лишь хмурит свои брови в ответ и часто для того, чтобы успокоиться, берет Твика за руку и подолгу не отпускает ее. Твик снова пьет свои горсти таблеток по расписанию и согласился попробовать новые методы лечения. Говорят, в Денвере есть хороший врач, который, как раз, занимается такими случаями, как у Твика. И они обязательно съездят к нему. И вроде бы даже птица внутри Твика успокоилась и больше не пытается разорвать его изнутри. Ей нравится, что Такер сидит рядом, гонит свой форд по бесконечной дороге, курит в приоткрытое окно, щурится от лучей уходящего солнца и подпевает старым рок хитам конца семидесятых. Крейг заражает всё вокруг сейчас свободой, которая, начала проскальзывать к ним в салон машины с каждым новым пройденным километром и Твик очень надеется, что дальше будет только легче.

«It's lonely out in space Здесь, в космосе, в этом бесконечном полете, On such a timeless flight Так одиноко. And I think it's gonna be a long, long time И мне кажется, должно пройти много-много времени, Till touch down brings me round again to find Пока с первым касанием земли я не вернусь назад, чтобы обнаружить, I'm not the man they think I am at home. Что я не тот, за кого меня принимают дома»*.