Спаси его, Алиса...

Пашка вытянул ногу, стараясь уменьшить боль, чуть прикрыл глаза. Теперь, когда прошел болевой шок, она ныла еще сильнее. Увлеченный болезненными ощущениями, он не услышал шагов, а когда понял, что на него смотрят, увидел Алису.  — Ты уже здесь? — он улыбнулся.  — Да, Паш, здесь, — Алиса улыбнулась в ответ, — пора идти. Давай помогу. Она взвалила его руку себе на плечо и повела в сторону выхода.  — Постой! Но ведь флаер сел в другой стороне.  — Все нормально, сначала нам надо туда. Ничего не понимая, Пашка послушался. Они вошли в смежное с предыдущим помещение. Оно так же было без крыши, окружено колоннами, в центре расположился большой прямоугольный камень, длиной около двух метров. Пашка не заметил, что Алиса его уже не придерживает, и сделал неуверенный шаг вперед, минимизируя работу раненой ногой.  — Похоже, здесь происходили жертвоприношения. Как считаешь. Алиса? — он обернулся и застыл с открытым ртом. Вместо Алисы стоял он. Джон Робертс собственной персоной. Жнец был облачен во все черное: черные брюки, черная футболка и куртка под цвет волос. Зеленый и синий глаза горели яростью.  — Именно, Павел, жертвоприношения! — с этими словами он ударил парня наотмашь по лицу. Пашка рухнул на пол.  — Сюрприз! — улыбнулся жнец, — не ожидал, да, юнец? Пашка стер кровь с губы.  — Как вы здесь оказались? Робертс не ответил. Он подошел к Пашке и подхватил его за воротник, приподнял.  — Ты думал, я тебя не найду, да? — закричал он ему в лицо, — думал, меня можно кинуть на сделку, ты, щенок! Кем ты себя возомнил? Ты правда решил, что взорвав машину, сможешь от меня скрыться? Он швырнул Пашку вперед. Тот пролетел пару метров, больно приложился о каменный пол, задел больную ногу, застонал. Робертс вновь подошел к нему, схватил его одной рукой и буквально закинул на жертвенник. Вновь удар по лицу. Еще один — в живот. Пашка задохнулся. От боли и неожиданности даже не был сил защищаться.  — Как…ты меня…наш-шёл? — прохрипел он.  — Очень просто, — Робертс взглянул ему в глаза, — хоть жнецы и умеют путешествовать по времени, но ты лишил меня этой возможности. Пришлось своим ходом.  — Прошу меня простить…  — Не страшно. Зато теперь я могу без проблем взять с тебя штраф за задержку в виде твоей очаровательной подружки… Пашкины глаза налились кровью. Забыв про боль, он здоровой ногой со всей силы пихнул жнеца в грудь. Тот ударился о противоположную стену, ухнул от неожиданности. Пашка вскочил попытался подобрать с пола увесистый камень, но швырнуть его не успел. Подскочивший Робертс не сильно, но воровато пнул его по раненой ноге. Пашка взвыл от боли, обронил камень. Робертс вновь закинул его на жертвенник.  — Где Алиса?! — Пашка все же извернулся и ударил жнеца по лицу, — что ты с ней сделал?!  — Не бойся! — ответный удар в грудь буквально пригвоздил Пашку к камню, — она спит крепким сном. Да не брыкайся, ты должен быть мне благодарен за то, что она не увидит как я ломаю тебя. Косточку за косточкой.  — Тронешь её хоть пальцем… — Пашка из последних сил задержал очередной удар жнеца, — и я тебя достану! С того света достану!! И с собой заберу!!! Жнец схватил Пашку за куртку и с силой швырнул как тряпичную куклу к куче мусора у стены. Теперь, когда жнец заговорил об Алисе, Пашка понял, что умирать ему нельзя. Пока этот уродец жив, Алиса в опасности! Значит надо выжить! Во что бы то ни стало выжить и защитить её! Пашка заметил в куче мусора пластиковую почти невредимую бутылку. На выцветшей этикетке было изображено нечто, вроде аккумулятора. Электролит! С трудом перебирая руками, Гераскин пополз к куче. Сейчас любое оружие было кстати.  — Куда это мы ползем? — Жнец следовал за ним. Не спеша, смакуя удовольствие от мучений жертвы, — впрочем, можешь ползти, далеко все равно не уползёшь. Пашка уже подобрался к куче. Только как взять бутылку, чтобы Робертс не заметил? К счастью в этот момент жнеца отвлек гул в небе: еще один флаер кружил над лесом, ища Алису с Пашкой. На секунду взор дракона устремился в небо. Этой секунды Пашке хватило, чтобы взять емкость и скрыть её своим телом.  — Вас ищут, — Робертс усмехнулся. За это время Пашка скрутил крышку.  — Возможно я успею до их появления покончить с тобой и вкусить жизненной энергии из твоей белокурой красавицы. Что скажешь, а, Павел?  — Могу сказать лишь одно, — Пашка посмотрел на своего врага, — попрыгай! Сказав это он одним движением развернулся и выплеснул электролит прямо в лицо жнецу. Тот вскрикнул, когда кислота начала жечь его лицо, послышалось шипение. Хотя электролит за время подрастерял свои свойства, но органику разъедал — будь здоров! Пашка поднялся и попытался выбежать на одной ноге из здания, чтобы найти хоть какое-то оружие: одной кислотой дракона не свалить. Но не успел. Что-то ухватило парня за пояс и рвануло на пол. Это оказалось мобильное щупальце с костяным когтем, которое шло прямо из спины монстра. Тот еще держался за обоженное лицо и глухо стонал.  — Мерзкая дрянь! Скотина! Щенок! Сучонок! Оуоеауэыые аеуыу! — последнее ругательство он выплюнул на неизвестном Пашке языке, состоящем из одних гласных. Тут же второе щупальце схватило Пашку за руку и забросило обратно на высокий камень-жертвенник. Первое отцепилось от пояса и зафиксировало вторую руку. Теперь Пашка лежал буквально распятый на глыбе подобно настоящей жертве, которую преподнесли в дар злым богам.  — Пашка! Жнец обернулся. В проеме между колоннами стояла Алиса. Увидев Пашку в позе Прометея на камне в щупальцах жнеца, она рванула с плеча пистолет. Она еще была под действием его газа и опоздала буквально на долю секунды. Третье щупальце ударило по оружию, выбив его из рук, обвилось вокруг Алисы, приподняло, ударило о стену.  — Не смей!!!!! — заорал Пашка.  — Да успокойся ты, — Робертс наконец заговорил, — не трону я её, я лишь поглумиться хотел. Люблю смотреть, как влюбленные мечутся в ярости, когда слышат об опасности друг другу. Он отнял руки от головы. Половина его лица была жутко изуродована: кислотный ожог полностью спалил кожу, превратив ее в красновато-бурую маску, синий глаз покрылся пленкой и ничего не видел.  — Еще придется твою же энергию тратить на восстановление, недоносок!  — Как вы здесь оказались? — вскрикнула в ужасе Алиса, — вы же должны быть в прошлом!  — Жнецы живут дольше, чем ты думала, Алисочка, — на изуродованном лице Робертса появилось что-то наподобие улыбки, — а мальчик-то твой герой! Пол-лица мне испортил, гадёныш.  — Отпустите его, прошу вас! — взмолилась Алиса, — вы же обещали ему шесть лет!  — Для меня прошло уже почти четыреста, Алиса. Так что я дал вам больше времени, чем требовалось мне. И потом… — он обернулся к Пашке, — такого обращения к себе не потерпят даже самые малоуважаемые из нас.  — Вы не посмеете этого сделать! Вокруг люди, города, экспедиции, вас тут же найдут!  — Ты меня недооцениваешь, девочка. Пока они нападут на след, я уже буду далеко от этого места. Планета большая, скрыться на ней — ноль проблем. Алиса догадывалась, что он блефует. Вряд ли бы он сумел скрыться от служб безопасности. Но нужно было тянуть время. Может хоть кто-то успеет прийти на помощь. Быть может вновь Пенелопа сжалится над ними и выручит опять? Не может же быть такого, чтобы не было выхода. Не может быть, чтобы целая планета дала умереть её Пашке.  — Возьмите меня вместо него, — упавшим голосом произнесла Алиса.  — Алиса, не неси ерунды! — Пашка попытался подняться, но щупальца крепко держали его.  — Смело, — Робертс зааплодировал, — браво влюбленным! Меня так умиляет ваша готовность жертвовать собой ради другого, что даже плакать хочется. Но в этом есть рациональное зерно. Жнец кивнул на побитого и окровавленного Пашку.  — Почему бы не действительно не обменять тебя на такую чистенькую и целенькую жертву, мм? И пощадить тебя, мой юный друг? Если хорошо попросишь, я соглашусь. Может быть.  — Не смей!!! — снова закричал Пашка, — вот он я! Я твой! Забирай! Не нужно мне твой пощады. У Алисы вздрогнули брови, ком подступил к горлу. Неужели он это всерьез? Сразу в голове всплыло давнее воспоминание о другом Жангле, когда Пашку вели на плаху и Алиса ощутила страшное дежавю. Вот только не было спасительницы Изабеллы, которая могла бы помочь. Не было даже хитрого шута. Не было ничего, что смогло бы спасти их.  — Похвально Павел, — восхитился жнец, — очень похвально. Но это лирика, а времени у меня мало. Пора платить по счетам. Из-за его спины выдвинулось еще одно щупальце. Оно было короче остальных и намного темнее. На конце его вместо когтя расположилось большой жало как у скорпиона.  — Нет!!! Пожалуйста! Робертс! Не делайте этого, прошу вас!!! — в отчаянии закричала Алиса.  — Алиса, нет! — подал голос Пашка, — не надо! Пусть возьмет, что хочет… У Алисы отнялся язык. На глаза тут же навернулись слезы. Неужели он всерьёз это? Неужели это всё по-настоящему? Неужели он действительно убьет его? Пусть это будет сном, ну же! Мама, пожалуйста, разбуди её, скажи, что все это сон! Ведь так не бывает… Не бывает!  — Будь благодарна мне, Алиса, — произнес жнец, — ведь сейчас ничто не мешает мне забрать вас обоих, но я — честный жнец. На Алису нашло странное оцепенение от неизбежности происходящего. Она широко раскрытыми от страха глазами смотрела на то, как ужасно медленно поднимается страшное жало. Слезы поступали к глазам, стоило ей взглянуть на лежащего на заклании Пашку. На секунду в его глазах мелькнул страх. Но лишь на секунду. Стоило ему поймать её взгляд, как глаза его наполнились грустью и сожалением. И будто бы… виной.  — Алиса, — произнес он, — прости меня. Алиса не смогла что-либо ответить ему, лишь покачала головой, пытаясь проснуться, отрицать происходящее до последнего. Ведь не может же жизнь так несправедливо обойтись с ними! Жало уже замерло перед ударом, как Пашка произнес то, чего Алиса ждала наверное всю жизнь.  — Алиса… — почти шепотом сказал он, -…я люблю тебя! Эти слова словно обожгли Алису. Так ей стало горько от этой несправедливости, так хотелось произнести в ответ ему эти же слова… Но она не успела. В этот миг жало рванулось вниз. Оно вонзилось в грудь Пашки, заставив его громко и протяжно закричать от боли. Алиса зажмурилась и, казалось, кричала сама, лишь бы перекричать этот полный боли, режущий душу на части мальчишеский крик, как он тут же прервался. Она заставила посмотреть себя в их сторону. Пашка полными боли глазами смотрел на жало, торчащее из его груди, тяжело дышал. Алиса с трудом различила его едва слышный стон. И тут же сквозь полупрозрачное щупальце из груди Пашки по направлению к жнецу потянулся светящийся голубизной дымок. Тут же Пашка начал издавать глухие гортанные звуки, будто ему не хватало воздуха. Алиса словно завороженная смотрела, как медленно Робертс вытягивает из её любимого Пашки жизненную энергию. Лицо самого жнеца выражало полнейшее удовлетворение. Он так долго ждал этого момента, так желал вкусить этот плод молодой юношеской силы. И вот наконец получил. А больше ему ничего не требовалось. Слезы текли из глаз непрерывным ручьем. Алиса даже не делала попыток остановить их. Они лились и лились и не было той силы, которая способна была сейчас их остановить. «Прекрати… Ну прекрати же… — мысленно умоляла Алиса — ему же больно!» Тяжкие вздохи вперемешку со стонами вырывались из покалеченной груди Пашки. Он закатил глаза и, видимо, начинал терять сознание...  — ХВАТИ-И-И-И-Т!!! — не выдержав закричала она. Но в этом уже не было нужды. Дракон насытился и вырвал жало из Пашки, взметнув в воздух несколько капелек крови. Пашка уронил голову на камень. Жнец спрятал щупальца, отпустив и Алису. Та рухнула на пол. Подняться сил уже не было. Она взглянула на довольного Робертса.  — Вот и всё, — протянул он, — а мне пора. Попрощайся с другом, Алиса. С этими словами он удалился. Алиса с какой-то растерянностью посмотрела ему вслед. Скоро он скрылся из виду в лесной чащобе. Она перевела взгляд на Пашку. Он неподвижно лежал на камне. Непонятно откуда у нее взялись силы, но она резко вскочила, подбежала к жертвеннику. Глаза Пашки были закрыты, из раны на груди тянулись остатки голубоватого дыма. «Неужели уже всё?» — мелькнула страшная мысль в голове. Она присела на край жертвенника, схватила Пашкины щеки ладонями, приподняла.  — Паша! Он с трудом раскрыл глаза. Мутным взглядом взглянул на Алису. Ее пробрал холод, когда она поняла: он смотрит на неё в последний раз.  — Паш, не надо, ну что ты… — слезы продолжали катиться из глаз, — наши рядом, они сейчас будут здесь. Потерпи немножечко, они помогут, залатают тебя… На лице Пашки изобразилась грусть вперемешку с болью и отчаянием. Он отрицательно покачал головой и взглянул на грудь. Из раны слегка сочилась кровь, но умирал он не от неё. Дракон забрал его жизнь. Забрал то, что поддерживает ее в человеке. Оставшейся энергии хватит лишь на короткое прощание. Пашка протянул дрожащую руку к лицу Алисы. Она прихватила её своими ладонями и прижала к щеке. Пашке стало вдвойне горько: всё идет по кругу. Вот так же триста с лишним лет назад он держал умирающую Алису на руках и прижимал ее руку к своей щеке. Алиса силилась сказать ему что-то. Что-то, что ободрит его, заставит жить несмотря ни на что, но тугой комок в горле не давал словам вырваться. Наконец она смогла:  — Я тоже люблю тебя, Паша… И тут на лице ее друга появилась слабая улыбка. Как будто только услышав эти слова, он мог спокойно умирать. Он что-то шептал ей, Алисе пришлось наклониться, чтобы расслышать. -…и я тебя, Алиса… Его голова медленно опустилась на камень, помутневшие глаза закрыли веки.  — Нет! Пашка, нет! — срывающимся на плач голосом говорила Алиса, — не оставляй меня, прошу тебя! Прошу! Паша! Пашенька… Его рука последний раз сжала ее ладонь и безвольно опустилась на камень. Алиса застыла. Шепотом посчитав до трёх, она поднесла пальцы к разбитым пашкиным губам, от которых протянулась полоска крови, затем к шее. Пульса и дыхания не было. Он был мёртв.  — Паша… — в исступлении повторила она. Он умер. Умер, оставив ее в неком оцепенении, которое настигло её от осознания страшной и неминуемой беды. Он умер, оставив её одну, не дав в полной мере ощутить горячего и нежного чувства, под названием любовь, оставив ее здесь, в джунглях Пенелопы с тяжелой утратой в сердце, ронять горькие слезы на его застывшее тело. Теперь она уже ничего не могла сделать. Ничего, ровным счетом. Её хватало лишь на то, чтобы еще несколько раз произносить его имя, звать его по столь дорогому ей имени в слепой надежде, что он спит, а от ее голоса вновь проснется.  — Паша… Он умер. Ей никогда больше не услышать его смеха. Шуток с его острого языка. Не прикоснуться к его губам своими, чего они так и не успели сделать. Но обнять, не прижаться к могучему плечу. Не спуститься больше в темные воды Тихого океана, не летать на далекие планеты, не путешествовать во времени, не работать на биостанции.  — Паша… Он ушел навсегда. Алиса нередко плакала в последнее время. И причиной этих слез являлся он. Слезы и радости, и горя. А теперь эти слезы лила осиротевшая девочка, обреченная на горечь и одиночество. Она больше не могла говорить. Лишь всхлипывала, уткнувшись ему в плечо, ибо больше ей ничего не оставалось… Она приподнялась, взглянув на него. Она-то думала, что когда жнец вытянет жизнь из него, он сразу сморщится и осунется. Но нет. Белое как снег лицо по-прежнему оставалось по-мужски привлекательным. Русые волосы по-прежнему топорщились в разные стороны. Шрам на лице никуда не делся. И после смерти он был таким же. Родным, добрым, смелым, любимым… Ей так хотелось притронуться к его губам… Но она не могла. Не могла заставить себя прикоснуться к мертвому. Как бы ни были сильны ее чувства, поцеловать мертвеца было выше ее сил. И от этой страшной правды пришло полное осознание: она потеряла его. Потеряла навсегда. Её счастье умерло вместе с ним. И от этого хотелось выть волком. Но Алиса просто плакала, спрятав руки в ладонях. Примешивалось и чувство вины. Не Робертс был виноват, а она. Если бы она не позволила тогда Весельчаку… Пашка был бы жив. Они оба были бы живы, не было бы этой проклятой сделки, забравшей жизнь её Паши… Погруженная в своё горе, она даже не услышала шороха со стороны завала, а когда обернулась на шаги — взглянула на Весельчака с каким-то равнодушием. Непонятно, как же Весельчак умудрился остаться в живых, да еще и выбраться из-под завала, но он был жив. И стоял перед ней. Лицо и одежда были в грязи вперемешку с кровью, левая рука отсутствовала по локоть. «Тигрокрысы постарались» — с какой-то странной будничностью подумала Алиса, словно видела такое каждый день. Пират опустился у стены и с гневом уставился на Алису. Алиса тоже ощутила холодную ненависть к нему. Почему?.. Почему он жив? Почему мертв Пашка, а этот толстяк жив? Где справедливость? Почему молодой, красивый, хороший Паша ушел от нее навсегда, а этот уродливый отвратительный кусок жира жив?  — Мелкая сучка, — Весельчак подобрал оброненный Алисой пистолет, — вечно ты мне мешаешь… Ненавижу!!! Он поднял пистолет оставшейся рукой. Алиса даже не попыталась увернуться, но боль от попавшей в шею иглы заставила инстинктивно схватить её и тут же выдернуть. Она взглянула на иглу. Зеленоватая емкость была пуста. Едва выстрелив, Весельчак тут же испустил дух. А Алиса… Она дрожащей рукой держала иглу в руках и чувствовала, как смертельный яд растекается по её телу. В глазах помутнело, игла выпала из пальцев, улетев куда-то в трещину в полу. Тело разом онемело, вокруг все поплыло, может от слез, а может от яда… Наверно на секунду она потеряла сознание. Потому что когда открыла глаза, поняла, что лежит рядом с жертвенником. Картинка в глазах по-прежнему плыла, лишь пашкина рука, безвольно свисающая с камня, оставалась четкой. Из последних сил Алиса протянула руку к страшному камню, ставшему символом смерти, подтянулась, пытаясь еще раз взглянуть в лицо любимому. И, едва увидев его, вновь рухнула на пол. Быть может и был другой путь, пройдя по которому этого можно было избежать. Но к этой развязке вел корабль жизни седой капитан, по имени Судьба. И сейчас в прозрении смертельной агонии Алиса поняла, что даже благодарна умершему Весельчаку. Теперь ей не придется доживать свой век одной, ведь самое лучшее, что могло с ней сейчас произойти, это смерть рядом с Пашкой. Хеппи энда не будет. Их путешествие на этот раз не кончится хорошо. Она не смогла спасти ни его, ни себя… Она уже не видела, как рядом наконец-то приземлился фраер, заметивший их. Как оттуда выскочили спасатели во главе со Светланой, как она в ужасе бросилась к Алисе, пощупала пульс.  — Противоядие! Скорее! Ее еще можно спасти! — крикнула она спасателям, — и носилки! Быстро! Она взглянула на Павла. Пощупала пульс. Вздохнула, прикрыв глаза. Между ресниц блеснули слезы.  — В машину… Приблизились спасатели с носилками, аптечкой и черным полиэтиленовым мешком для трупов… Наверно, наверно Маршрут есть иной, Чтоб остров разлуки Пройти стороной. Но к острову правит Сквозь дождь и туман Судьба за штурвалом, Седой капитан…