Спаси его, Алиса...

— АААААААААААААА!!!!!!!!! Хотя Пашке уже доводилось падать с больших высот, он не смог сдержать крика от падения в бездну. Он не знал, сколько он падал. Мгновения превращались в вечность, а вечность — в мгновения. Непонятно было, как долго он падал. Может несколько минут, может несколько часов. Тьма была повсюду. Казалось, она не только затмевает глаза, но и затыкает уши, блокирует время, искажает пространство и поглощает душу. И всё же Пашка ясно чувствовал, что падает. Захватывающее дух чувство полёта держало его, как тогда, когда пираты сбросили его с водопада. Только теперь вместо проникающей во все места воды была тьма. Давящая, зыбкая, бесконечная тьма. Но стоило поднести руки к глазам, то они виделись с такой отчетливостью, будто на них светили корабельным прожектором. Но вот приземление. Боль. Удар такой сильный, что, казалось, переломал все кости в организме. Но через пару минут она отступает, уже есть возможность подняться. Он с трудом встаёт. Тьма постепенно рассеивается. Павел стоял на черном жестком песке, над головой расстилалось красное небо с темными разводами облаков. По левую руку раскинулась бескрайняя пустыня, по правую нагромоздились скалы. Метрах в пяти впереди Пашка разглядел возвышенность примерно в полметра высотой, на которой что-то белело. Не зная, что еще делать, он приблизился к ней. Вблизи оказалось, что возвышенность — прямоугольный камень-жертвенник, испещренный старинными письменами, а белеющее тело — ни что иное, как человеческий скелет, облаченный в белую футболку и темные джинсы. Скелет лежал в жуткой позе: его руки были прикованы к камню костяными крюками, рот приоткрыт в предсмертном крике, голова неестественно наклонена, а в грудной клетке зиало небольшое отверстие, оставленное чем-то наподобие жала. При виде этой жуткой картины Пашка ощутил страшное дежавю, от которого по спине побежали мурашки, и взглянул на свою одежду: белая футболка и темные джинсы. Вдруг скелет повернул голову и уставился пустыми глазницами на Пашку.  — Что, Пашка? — скелет приподнялся на своем страшном ложе и засмеялся голосом Гераскина, — узнаешь себя? А-ХАХАХАХА!!! Пашка испуганно отпрыгнул, споткнулся о камень, упал на землю, не в силах отвести взгляда от ожившего скелета. Тот тем временем продолжать смотреть на него невидящим взглядом и, казалось, улыбался жутким оскаленным ртом.  — Ты ненастоящий, — говорил Пашка то ли себе, то ли скелету, — это мое воображение. Всего лишь моё воображение… Будто бы желая посмеяться над Пашкой, скелет начал меняться. Прямо на глазах он начал обрастать венами, сосудами. Волокна сплетались в мышцы, мышцы — в органы. Вот скелет обтянулся кожей, вот на голове проросли волосы. Пашка понял, что видит самого себя в другом обличье. Его двойник сперва сидел на камне, но почти сразу его притянуло спиной к жертвеннику.  — Вот он Я! — закричал кому-то в темноту двойник, — я твой! Забирай! Не надо мне твоей пощады! Как из-под земли за камнем выросла стена, прижатая к ней жутким щупальцем Алиса, ухмыляющийся жнец…  — Не делайте этого, Робертс! — кричала она, — прошу вас!!! Я сделаю всё, что вы хотите!  — Так уж и всё? — Робертс хмыкнул и приблизился к ней.  — Н-Е-Е-Е-Т! — в один голос закричали Пашка с двойником, когда Робертс начал рвать на Алисе одежду. Робертс обернулся и ударил Пашку щупальцем в лоб. Он рухнул назад, попытался подняться, но не смог: его руки крепко прижимали к жертвеннику крюки-щупальца, где еще секунду назад лежал его двойник. Перед лицом возник жнец.  — Добро пожаловать в ад!.. — прошипел он, занося жало над головой…

***

Солнце ласково светило в окно, будто бы крича: «Просыпайся, Алиса! Новый день начинается!». Алиса лежала в чистой постели с чувством, будто наконец получила возможность выспаться после недельной бессонницы. Уютная больничная палата пустовала, компанию девушке составлял только портрет Полугуса Земфирского. Это было первое, что она увидела, когда проснулась. Спросонья она не поняла, где находится и как сюда попала. Тропические цветы в вазе на тумбочке отдавали приятным ароматом, кондиционер навевал приятную прохладу, утренний приятный свет ласкал лицо. За окном кудрявились молоденькие березки, их сочные ярко-зеленые листья нежно контрастировали с небесной голубизной. «Прямо как на Земле» — подумала Алиса. Она была под действием успокоительного и не сразу поняла, что её гложет. И это было не предчувствие надвигающейся опасности. Это было другое. Непонятное чувство, будто случилось что-то страшное. Что-то непоправимое. Алиса силилась вспомнить, что, но не могла прорваться через некий барьер в голове. Будто бы что-то отделяло её от вчерашнего дня. Зачесалась шея. Алиса непроизвольно провела рукой и нащупала маленький пупырышек. Чувство тревоги усилилось. Алиса вскочила с кровати, подбежала к зеркалу на стене, взглянула на шею. Маленькая точка как от укуса пчелы виднелась на шее. Вокруг виднелись следы прошедшей припухлости, но сейчас уже почти ничего не осталось. Стоило Алисе взглянуть на эту точку, как на неё хлынули страшные воспоминания: ухмыляющееся лицо Робертса, распятый на камне Пашка, его предсмертный крик, кровь на футболке, Весельчак с пистолетом… Алиса испуганно отшатнулась от зеркала, её забила крупная дрожь, она схватилась за голову. Пашка!.. Пашенька… Она почувствовала, что падает. От падения ее спасла деревянная спинка кровати. Ухватившись за нее, она медленно сползла на пол, едва сдерживая слезы. Это всё же был не сон. То, чего она так боялась, случилось. Он забрал его. Забрал её Пашу. Жестоко убил.  — За что… «За тебя, Алиса — ответило ей что-то в глубине ее души, — он умер за тебя»  — Это я должна была умереть… И ведь она умерла. А Пашка всё повернул вспять, поплатившись за этой своей жизнью. Алиса понимала это, и ей хотелось кричать от этого. Кричать так, чтобы сорвать связки, разнести стены вокруг, выпустить всю эту гложущую, пожирающую боль из себя. Но в то же время было ясно, что, сколько не кричи, не хватит крика, способного заглушить эту боль, заполнить щемящую пустоту в ее сердце.  — Как же так, Паша… Она не знала, сколько просидела так неподвижно. Час? Два? Она не могла и не хотела больше ничего делать. Она вновь и вновь прокручивала в голове тот страшный момент: вот жало поднимается кверху, Пашка смотрит на него, жало вонзается… Крик… «Я люблю тебя, Алиса…» Его безжизненное лицо перед глазами, его крик продолжает сверлить мозг. Ей кажется, что его руки лежат на ее плечах, как тогда, на биостанции. Но, открыв глаза, она понимает, что ее же мозг лжет ей. Пашки нет. Нет рядом. Нет вообще. Она еще помнила, как пыталась сделать что-то. Отвести беду от Пашки. Но он сам не дал ей этого сделать. Значит ли это, что он поступил правильно? Что она стоит его жизни? А чего стоит её жизнь без него? «…Вот он я! Забирай!» — вновь его голос в голове. Алиса понимала, что это была бравада. Но в тот час она была Пашке необходима. Не должна была дать ему сломаться. Мог ли Паша согласиться на пощаду взамен жизни Алисы, не крикни он эту фразу? «Нет, не мог. Точно не мог. Паша не такой.» Алиса вспомнила, как он защищал ее ото льва в Атлантиде. И хотя лев оказался лишь голограммой, факт остается фактом: Пашка защищал её, был готов первым принять удар. А ведь он не знал, что лев ненастоящий. «…Скажи мне, кто тебя обидел, и я его убью!..» — так сказал он, когда они чинили Гай-до. «Я буду тебя охранять!» — эти слова он произнес уже здесь, на Пенелопе. «Не смей!!!» — сколько раз он повторял эту фразу? Один раз на Пенелопе, когда в неё целился Дикарь, второй — тоже здесь, на Пенелопе… В коридоре послышались голоса.  — Хорошо, но только недолго, — прозвучал мужской голос, — у девочки шок, долгое пребывание с ней может негативно сказаться на её психике.  — Я совсем на чуть-чуть, — второй голос принадлежал Светлане. Дверь распахнулась, Алиса машинально посмотрела в её сторону. Светлана была по-прежнему красива, пышные темные волосы рассыпаны по плечам, а вот голубые глаза очерчены красным полукругом. Она плакала?  — Алиса? — тихо произнесла она, — как ты? Алиса поднялась.  — Что с Пашкой? — тихо спросила она. Вопрос был задан без какой-либо надежды. Она лишь хотела убедиться, что это всё реальность. Что ей не приснилась эта страшная потеря. Что её лучший друг действительно мёртв. Светлана молчала, чуть прикрыв глаза, и виновато смотрела куда-то в сторону.  — Что с ним, Светлана? — почти шепотом повторила вопрос Алиса. Светлана нервно кусала губу, не зная, что сказать. У Алисы дрогнула губа, но она сдержала себя. Не нужно было ничего говорить. Всё было понятно без слов. Но всё же в Алисе загорелась слабая надежда. Пока она не услышит слов Светланы, он для неё жив. Плевать, что она сама видела его мертвым. Может его всё же реанимировали? Раз спасли её, то должны были спасти и его?  — Наверно я зря пришла, — подала наконец голос Светлана и уже развернулась чтобы уйти, но Алиса её остановила.  — Светлана, стойте! — непонятно откуда у нее взялись силы, но она подскочила к женщине, схватила её за руку, — вы нашли нас? Меня и Пашку? Он жив? В тяжелом состоянии? В коме? Скажите, прошу вас! Светлана часто заморгала. Она видела огонек в глазах Алисы и меньше всего на свете ей хотелось его сейчас тушить. Но она должна сказать правду.  — Когда мы нашли вас, — глухим голосом заговорила она, — ты была без сознания. Весельчак У отравил тебя иглой с кустарным ядом. Я уж не знаю, как и где он смог его получить. Возможно извлек какие-то ферменты из местных растений и смешал их с парализатором, не знаю. Но тебя мы смогли откачать. Мы успели в последний момент, ввели тебе антисептик, здесь уже сделали укрепляющие уколы. Ты была в бреду, кричала, умоляла кого-то, звала Пашу.  — А он…  — Когда мы прилетели, он уже был холодный. Тяжело Светлане дались эти слова. Она видела, как погас взгляд у Алисы. Как у побитого щенка были у нее глаза. Но не могла Светлана по-другому. Да и как? Она видела, как Алиса опустилась на кровать, как уткнулась головой в спинку. Самое страшное было в том, что она даже не плакала. Страшно стало Светлане, что у шестнадцатилетней девочки кончились слезы.  — Я тут оставлю кое-что, — произнесла Светлана, — от Паши осталось. Алиса нехотя повернула голову. Лишь упоминание столь дорогого ей имени заставило ее это сделать. На тумбочке лежала пашкина записная книжка.  — Мы не можем понять, отчего он умер, — вздохнула Светлана, — сперва я думала, что от раны на груди, но нет. Причина смерти совсем иная. Схожий эффект я видела у людей, умирающих от старости. Полное отсутствие молекулярной энергии.  — Но ведь…старые люди умирают оттого, что их организм перестает обновляться?  — Верно, но для обновления нужна энергия. Ты же знаешь, что основная составляющая молекул — пустота? Движение электронов порождает энергетическое облако, за счет которого и существует молекула. С помощью этой энергии и обновляется организм. Но вот у Паши… Эту энергию будто забрали.  — Вытянули, — неожиданно резко сказала Алиса.  — Алиса, — Светлана встревожилась, — что ты знаешь?  — Я расскажу, Светлана, обязательно расскажу. Только… — Алиса посмотрела в глаза собеседнице, — пообещайте, что Пашу не похоронят. Такая просьба очень и очень удивила Светлану. На минуту она даже решила, что Алиса обезумила. Но, увидев серьезный и печальный взгляд, отогнала эти мысли.  — Его пока не собираются хоронить, нужно провести полный анализ, вскрытие…  — НЕТ! — Алиса вскочила, — не вскрывайте. Не смейте.  — Это не от меня зависит, Алиса. Но скоро должна приехать агент ИнтергПола, Кора Орват, может с ней вы договоритесь. Я зайду попозже, побудь пока сама с собой. Светлана вышла, а Алиса осталась наедине с собой. Зачем она так горячится? Пашу это все равно не вернет. Ее нежелание хоронить его легко объясняется тем, что она лишь не желает убеждаться лишний раз в смерти Пашки. Пока тело не в земле, есть крохотная иллюзия, что он еще жив. Не понимая, зачем, Алиса взяла его записную книжку — всё, что теперь осталось у нее от него, кроме воспоминаний. Открыла первую страницу — номер ее браслета. Впервые за сутки Алиса улыбнулась. Вторая страница — карикатура на Аркашу. Там он стоял с баллончиком, а позади него росли маслята. Снова улыбка. Алиса еще немного полистала книжку. Чертежи усилителя устройства «Пилат», формулы по химии, алгоритм связи со жнецом, заметки по биологии, номера преподавателей… Стоп! Алгоритм? Связи? Со жнецом??? Алиса внимательно изучила его, прочитала несколько раз, будто бы собираясь выучить наизусть. Она представила Пашку, держащего книжку трясущимися руками, рядом — мертвую себя. Так оно, скорее всего и было, когда Пашка подписал роковую сделку. С минуту она сидела, обдумывая прочитанное. Затем закрыла книжку, прижала к сердцу. В этот момент она поняла, что если и есть шанс вернуть Пашку, то он в ее руках.

***

 — Ну что, Павел? — жнец поднял повыше Пашку, безвольно висящего на его щупальцах, — как тебе преисподняя? Пашка ничего не ответил. Сквозь полуприкрытые веки он затуманенным взглядом смотрел на своего врага. Он игрался с ним, как с мягкой игрушкой. Швырял, крутил, почти выворачивал наизнанку. Костяные крюки вонзались в тело, причиняя адскую боль. Снова и снова, и снова… И снова Пашка ощущал, как тот вытягивает из него остатки жизни. Это уже была не физическая энергия. Это была сила духа. С каждым новым «сеансом» сил сопротивляться оставалось всё меньше. И скоро жнец придумал новую пытку… …Он упал на землю. Чудовище отпустило его, но он знал. что вернется.  — Пашка! Голос… Нежный. Певучий. Услада для утомленного слуха.  — Ал… Алиса?.. Она шла к нему. Нет, бежала. В своем неизменном темно-синем комбинезоне. Что она здесь делает? Жнец забрал и её?  — Паша! — она приседает перед ним на колени, ласково гладит по волосам.  — Алиса, ты умерла? — Пашка пытается поймать её руку.  — Да, Паша, — один из глаз Алисы из голубого превратился в зеленый. Пашка отшатнулся и тут же рухнул обратно. Вместо руки Алисы его держал страшный крюк. -…и теперь я вместо неё! — заорала голосом Робертса Алиса, её глаза вспыхнули красным огнем.  — А-А-А-АРРХ-Х! — Пашка зарычал от боли, когда удлинившееся щупальце приподняло его повыше, — мразь! Ненавижу! Ненави-и-и-жу-у-у!!! Жнец швырнул Пашку вперёд. Прямо к обрыву. Вновь он летел в бездонную пропасть. И вновь он должен был рухнуть на это же место, чтобы вновь стать жертвой пыток жнеца. И это будет повторяться раз за разом, пока этот кровавый садист не вытянет полностью пашкино сознание… …Пространство исказилось. Теперь вместо падения вниз, Пашка ощущал полёт вверх. Его не переворачивало, нет. Перевернулось само пространство, причем Пашка даже не заметил этого поворота. Прямо над ним был свет. И он летел прямо на него. Свет становился всё ярче и ярче, бил по глазам все сильнее и сильнее…  — АААААААААААА!!! Пашка вскочил. Врачи, окружавшие его, схватили его за голову и уложили на койку. В глаза бил светом медицинский светильник со множеством ламп.  — Пашка! Пашка! — кричала Алиса из-за спин врачей.  — Девушка, уйдите! Вы здесь не нужны! — один из докторов попытался вывести её.  — Нет, я должна быть с ним! — Алиса попыталась вырваться из рук Коры, которая также пыталась вывести её.  — Алиса, пойдем! Они сами теперь справятся!  — Но Кора…  — Идем!  — Что это? Кто вы? Где я? — кричал Пашка.  — Кровотечение в области грудной клетки! — диагностировала медсестра, — высокий шок, давление сто девяносто на сто сорок! Температура 39,9!  — Укрепляющие уколы! Срочно! — раздавал команды хирург в маске, — шесть кубов нановилина в вену! Скоросшиватель сюда! БЫСТРО! Только теперь Пашка кинул взор на грудь. И закричал вновь. Из груди била фонтаном кровь.  — Анестезию! Медсестра поднесла ко рту дыхательную маску. Он оттолкнул её, ожидая, что она превратится в щупальце.  — Держите его! — скомандовал хирург. Тут же четверо людей в халатах вцепились Пашке в руки и ноги, не давая сопротивляться. Силой прижали лицо к маске. Перед глазами проносились жуткие образы лихорадочного бреда, к которым примешивалось действие снотворного. Скальпели превращались в крюки и обратно в скальпели, зажим на мгновенье предстал в виде челюстей акулы, шприц в руке медсестры — в саблю, сама медсестра — в тигрокрыса и обратно.  — Где он? Где? — уже теряя сознание бормотал Пашка. Как из тумана выплыло лицо Коры.  — Паша, ты в безопасности… — ее голос эхом прошелся по черепной коробке.  — Паша, я с тобой! — за спиной Коры вновь появилась Алиса.  — Кора, уведите её! — надрывался в крике хирург. Кора всё же увела Алису. Сладкий туман накрыл Павла. Глаза закрылись сами собой, паника начала отходить на второй план, как вновь воспаленный мозг понял, чего он не заметил сразу. На руке Алисы Пашка увидел большой ожог в форме щупальца дракона…  — Кора… — сквозь маску проговорил он, — где жнец?..  — Жнец мёртв, Паша…