Спаси его, Алиса...

А жизнь не кончится завтра, Она у нас будет длинной… Но ты успей всё сказать мне, Пока мы молоды…. Пока мы любимы.… «Жив? — спросил Пашка сам себя и сам себе же ответил — живой» Пашка не знал, с чего он сделал такой вывод, но он ясно чувствовал: он жив. Будучи в лапах жнеца, он понимал, что, несмотря на всю реалистичность происходящего, он понимал что оказался по ту сторону грани. Можно было подумать, что он попал в ад, но разум твердил обратное. И это «обратное» было куда более правдивым объяснение произошедшего: жнец играл с остатками его сознания. Вытягивал всё до конца. Но почему он жив? «Не иначе, обломался Робертс…» Пашка пошевелил пальцами — слушаются. Двинул рукой — тяжеловато, но главное — слушается! Когда он попал на зуб дракону, его тело будто бы не повиновалось ему. Не удавалось ни бежать, ни драться. Да и как с таким монстром драться? При воспоминании о жутких крюках, Пашку передернуло. Надо было осмотреться. Глаза, отвыкшие от яркого света, приходилось щурить. Пашка лежал в одиночной палате, одетый чистую одежду. Он узнал свою любимую темную майку с изображением «Титануса», уходящего от космической бури, а также темно-синие спортивные брюки. К руке была подсоединена капельница с каким-то физраствором. «Конечно, наверно меня действительно залатали» И тут, вспомнив что-то, Пашка задрал футболку. На груди прямо на соединении рёбер виднелся маленький белый шрам. Его пересекали белесые линии и точки от скоросшивателя. Пашка пошевелил ногой, которую сломал, когда на него обрушилась свая. «А что, если это не по-настоящему?» — мелькнула страшная мысль. Что если это снова видения, навеянные жнецом? Как узнать? Пашка поднялся, отсоединил капельницу, прошелся по палате, проверяя ощущения. Вроде бы всё спокойно. За дверь послышались шаги. Пашка инстинктивно подобрался, готовясь к худшему. Через секунду дверь распахнулась, на пороге стояла Алиса. Ее глаза светились от счастья.  — Пашка… — прошептала она, сделав неуверенный шаг по направлению к нему. Пашку словно кипятком облили. Он отскочил, схватил со стола книжку, замахнулся.  — Не подходи! Стой, я сказал! Алиса замерла, удивленно раскрыв глаза.  — Паша, что с тобой?  — Докажи, что ты — это ты.  — Я Алиса Игоревна Селезнёва, твоя одноклассница, мы знакомы с первого класса. Ты мне ближе всех с биостанции. Правдоподобно, но всё же недостаточно. Жнец мог узнать это, раз следил за ним.  — Что могу знать только я и ты?  — Пашка, ты помнишь, как на Пенелопе испугался льва и прыгнул в реку? А как в третьем классе летал в джунгли за сокровищами, вернулся домой ночью грязный и искусанный москитами? У Пашки в глазах мелькнуло доверие, книгу он опустил.  — А еще я свалила тебя на соревнованиях по каратэ в два подхода, — улыбнулась Алиса.  — Вообще-то я поддался!  — Теперь ты веришь, что я — это я. Пашка отложил томик, взглянул на неё.  — Алиса, это ты, — уже не спрашивал, а будто бы говорил самому себе Пашка.  — А я о чем тебе талдычу? — на усталом лице Алисы блуждала глуповатая улыбка. Несколько мгновений они просто стояли. А потом бросились друг к другу, Пашка заключил Алису в крепкие объятия. Всё сплелось в один клубок: слезы, радость, хаотичные поцелуи, которыми Алиса покрывала пашкино лицо, его руки, ласкающие ее плечи и спину. Он обнимал её, прижимал к себе так сильно, будто желал слиться воедино, стать одним монолитом, чтобы никакая сила во вселенной не смогла бы их теперь разлучить. Алиса задыхалась от его объятий, но не расслабляла рук, таким невероятным и сказочным казалось ей в этот миг ее счастье, что она попросту забыла обо всех физиологических потребностях, включая дыхание.  — Паша… — она наконец чуть отстранилась, взяв его лицо в свои ладони, — я же уже не надеялась… Она только теперь поняла, что снова плачет. То были горячие слезы радости, которых она не стеснялась. Тем более при нём. Да что она, даже у самого Пашки на глаза навернулась скупая мужская слеза. На серьезные потемневшие глаза мужа, прошедшего сквозь ад… Алиса вновь уткнулась ему в грудь, роняя на темную футболку бесценные жемчужины слёз.  — Алиса… Но как? Я ничего не понимаю… Ожог!  — Что? — она взглянула на него.  — Твоя рука! Ожог… — только и смог произнести Паша, — ты заключила сделку? Алиса без слов засучила рукава своего комбинезона. Пашка смотрел на ее руки с непониманием: на них не было ни единого намека на ожог. Они были девственно чисты, лишь мелкие ссадины и синяки напоминали о ее прошлых приключениях.  — И да, и нет, — Алиса улыбнулась, — давай попозже расскажу. Сказать могу лишь одно: теперь нам ничего не грозит.  — Алис, — Пашка положил на ее щеки свои ладони, — я должен это сделать сейчас. Я хотел сделать это так давно, но в первый раз ты…во второй — я…  — Я догадываюсь, о чем ты… — дрожащим голосом прошептала Алиса.  — Ты согласна? Она хохотнула.  — Ты еще спрашиваешь! И тогда Пашка поцеловал её. Прямо в губы. В её нежные розовые губы, ни раз не познавшие мужских. Первый настоящий поцелуй. Первая страсть. Первая любовь. Оба не знали, как они поняли, что им нужно делать. Может просмотренные в юности мелодрамы, может сама мать-природа направила их, может они шли наугад. Но они были на верном пути. Пашка отчаянно ласкал ее верхнюю губу, перешел на нижнюю, впился в полный бутон горячего цветка. Алиса старательно отвечала ему, впиваясь в него в ответ, вытягивая его, будто собиралась вытянуть из него душу. Одна ее рука обхватила его за спину, вторая обвилась вокруг шеи так сильно, что она едва не задушила его. Не отпускать его больше никогда! Пусть он будет всегда с ней! Всегда! Ни на секунду не отпускать! Его руки бродили по ее лицу, зарывались в волосы, спускались на плечи. В какой-то момент он обнял ее, крепко-крепко, подхватил над собой, заставив взвизгнуть от восторга, закружил, словно вихрь. Как будто и не было этой страшной смерти, тяжких ран и загробного кошмара, как будто природа вернула ему его силы вдвойне, что он с легкостью поднял Алису и кружил теперь в этом необычайном вальсе, заполнявшем счастьем их обоих. Он опустил ее на пол, вновь вернулся к губам. Вновь копившееся в них обоих пламя закружилось в стремительном танце. Казалось, она оба сейчас вспыхнут, настолько сильным был этот жар. Особенно когда Пашка принялся целовать её лоб, щеки, припал к шее, обдав жаром своего дыхания. Алиса буквально сходила с ума от этих новых ощущений, отдавалась им, упивалась ими, обхватывая рукой Пашу за шею и прижимая плотнее к себе… …Когда минула первая волна эйфории, они просто опустились на кровать, не отрывая друг от друга губ. Когда они всё же сделали это, с их уст сорвался протяжный вздох. Алиса положила голову Пашке на плечо и тихонько засопела ему в шею. Теперь уже не было страха «последнего поцелуя». Оба знали, что теперь у них их будет много. Алису постепенно отпускало царившее в ее душе напряжение. Сначала — от потери друга, теперь — от возможной невзаимности ее чувств. Но вот теперь она наконец обрела покой. Он с ней и никуда больше не денется.

***

Едва Алиса прочла алгоритм вызова жнеца, у нее в голове сразу же созрел план по воскрешению Пашки. Если сделку заключил он, сможет и она. Первой мыслью было тут же бежать на перекрёсток и вызывать его. Однако её не отпустила Светлана, которая всё же похлопотала над тем, чтобы тело Гераскина не хоронили и не вскрывали, аргументировав это тем, что для установления причин смерти понадобятся эксперты из служб безопасности, и уговорила Алису дождаться их. Скоро они были на месте. Прибыла Кора Орват в компании с двумя биологами. Пока биологи осматривали тело Пашки, брали анализы крови на наличие отравляющих веществ, проводили экспертизу ранения, выявляли орудие убийства, Кора опросила Алису. Та рассказала ей всё как есть, ничего не утаивая и не забыв рассказать о пашкиной сделке. Та, как ни странно, выслушала её на полном серьёзе, не перебивая и не показывая недоверия, которого в сущности и не было. Просто потому, что о драконах Кора знала, как знала и о дюжине загадочных смертей с такими же признаками, что и у Пашки. Потом Алиса рассказала о своей идее заключить ответную сделку ради спасения друга, на что Кора отреагировала с интересом. Сперва Алиса не поняла её, решив, что агент начнет ее отговаривать, разубеждать, приводить аргументы в пользу жизни. Но, как оказалось, Кора пошла дальше. Она решила заманить жнеца, по возможности выведать секрет возвращения мертвецов с того света, заставить вернуть Пашку и затем устранить. Смерть Алисы спустя ни три, ни шесть лет в этот план не входила. Как выразилась на это сама Алиса: «…и птичку есть, и на ветку сесть». Да, план был рискованным. Однако другого предложить никто не мог и Кора сама внимательно изучила ритуал вызова дракона. Как оказалось, ничего магического в этом нет. Организмы жнецов были биопрограммируемыми, то есть, могли ощутить определенную последовательность действий, совершенных в определенном порядке, наподобие дистанционной программы. Если человек поочередно помещал в одну емкость свой волос, фото и какой-либо ароматизирующий элемент, закапывал его на перекрестке, изображал геометрический пароль и называл звуковой, жнец запросто мог ощутить это. Так и родились легенды о демонах на перекрестках, забирающих души людей в обмен на какую-либо услугу. Точный механизм ученым еще предстояло изучить, но сейчас было важнее другое. Кора предлагала Алисе сесть в засаду, а самой заняться сделкой, дабы не подвергать девушку лишнему риску и терпеть боль от ожога, но Алиса отказалась. По ее словам, эту боль, которая ничто, по сравнению с предсмертными мучениями Пашки, она способна выдержать. А просить вернуть Пашу лучше её самой. Если бы об этом его попросила Кора, как почти посторонний человек, жнец явно заподозрил бы неладное. Самым сложным в плане было выведать секрет жнеца, к тому же не было никаких гарантий, что он согласится. Итак уже засветился. Однако когда Алиса зарыла на перекрестке сверток, жнец всё же появился.  — Дайте-ка угадаю, — прозвучал за спиной знакомый голос, — девочка с Земли решила вернуть погибшего друга? От неожиданности Алиса вздрогнула, но обернулась. Робертс стоял перед ней в своей прежнем темном наряде, лицо почти зажило, однако белесый шрам на всю правую половину всё же остался, как и пленка на правом глазу.  — Вы угадали, — глухим голосом произнесла она, — верните мне его.  — Ну ведь ты знаешь, — жнец сделал несколько шагов к ней, — что за услуги нужно платить.  — Знаю. Сколько вы мне дадите сроку?  — Неделю.  — Неделю? — охнула Алиса.  — Знаешь, однажды я уже сыграл в благородство, и крупно пожалел, — Робертс усмехнулся, скорчив жуткую гримасу на изуродованном лице, — хочешь получить назад дружка — тебе неделя. Раздумывала Алиса недолго. Она знала, что Кора не позволит жнецу забрать её.  — Я согласна.  — Ох уж эта любовь, — произнес жнец, выдвигая из руки щупальце с когтем, — вы, людишки, жертвуете собой, хотя сами прекрасно знаете, что стараетесь не ради любимых.  — А ради кого же? — удивилась Алиса, следя за тем, как щупальце оборачивается вокруг её предплечья.  — А ради себя, — жнец оскалился, Алиса ощутила жгучую боль от обжигающего щупала, — вы не можете смириться с одиночеством, с потерей. Вы не думаете о том, чтобы подарить такому же сапиенсу, как вы пару лишних лет жизни. Вы думаете о том, как не мучиться от страшной боли при его потере, как скрасить свои годы, даже не догадываясь о том, что вас ждет за гранью.  — И что же? Робертс сверкнул синим глазом.  — А-ад, -прошипел он, — я устраиваю людишкам настоящий ад в их угасающем сознании.  — Но зачем?  — Таков механизм действия. Жнец отпустил руку Алисы. На ней красовался большой ожог, точно такой же, как у Пашки.  — Чтобы вытянуть из человечка всю жизнь, до конца, нужно измываться над его сознанием, вытягивать его волю, силу, тягу к жизни. И для этого нужно отправить его в импровизированный ад, который мы и создаем. Потому-то люди и прозвали нас демонами. Немногие из тех, кто возвращался из нашей сделки, навроде твоего друга, рассказывали об адских муках, огнях, кровавых крюках, не понимая, что это лишь иллюзия, посеянная в их мозгу для поглощения их никчемной жизни. Алиса вздрогнула, представив, что же ощущает Пашка сейчас. Но отвлекаться нельзя, самого главного она еще не узнала.  — А какой смысл тебе менять одну жизнь на другую?  — Смысл есть всегда, Алиса, — улыбнулся жнец, — ведь для подпитки мне не нужно много жизненной силы. Я могу растянуть одну дозу на годы и даже десятилетия. А для оживления не нужно много энергии.  — Но ведь ты поглощаешь ее сразу! Я же видела. «Ну, давай же! Проговорись» — думала Алиса.  — Ничего подобного! — воскликнул Робертс, — это крайне расточительно. Собранную энергию я собираю в такой вот флакон. Он извлёк из кармана небольшую ёмкость, в которой переливался голубоватый дымок.  — Эликсир жизни, — с вожделением произнес он, — как ты поняла, это не чистая энергия. Она разбавлена особой жидкостью, которая помогает ее удерживать и потреблять в нужных дозах.  — И что же? Ты просто вводишь её мертвецам?  — Именно так, Правда, если труп разложившийся, возникают трудности. А вернее, банальный дискомфорт, — Робертс поморщился, — втирать эликсир в прогнившие кости не очень-то приятно. Алиса побледнела. Неужели он действительно вскрывает могилы?  — Как ты их находишь?  — Трупы-то? А! Несложно. Иногда люди сами указывают на их местоположение. Твоего друга я запросто могу отследить по кислоте, которую ввёл в его тело. Так что с этим проблем не возникает. Я бы мог отдавать небольшую дозу эликсира напрямую людям, дабы не контактировать лишний раз с трупами, но хороший фокусник своих секретов не раскрывает. Да и забавляет немного человеческий суеверный страх. Многие ведь действительно считают меня истинным порождением сил зла. Ведь в моих руках их жизни и жизни их близких. Как и сейчас. Он потряс флаконом.  — Сейчас жизнь твоего друга в моих руках. И энергия эта его. Жаль, остальную я растратил. Придется пока обходиться вновь добытой. Жнец лицемерно улыбнулся.  — А теперь, с твоего позволения, я отправляюсь выполнять свою часть сделки. Надеюсь, ты не попытаешься кинуть меня так же, как Павел. Ведь он теперь страшно страдает. Как именно — сам тебе расскажет. Когда вернётся!  — Стоять на месте! — это был голос Коры. Она стояла за спиной Робертса с пистолетом.  — Какие же вы, людишки, все-таки мерзкие! — процедил жнец, — вот и ты Алиса ничем не лучше своего дружка. Взяла и привела с собой хвост.  — Сдавайся, жнец! — скомандовала Кора, — и тогда я могу гарантировать тебе жизнь.  — Ловко задумано! Выведать у меня способ реинкарнации, а затем повязать. Уверена, что справишься?  — Таких как ты, я вязала не одного. Так что лапы кверху!  — А если так! Тут жнец подбросил вверх заветный флакон. В ту же секунду прозвучал выстрел. Робертс полетел на землю, а Алиса бросилась за флаконом. Секунды полёта превратились для неё в вечность. Вот ёмкость летит в сторону деревьев, Алиса делает несколько шагов в их сторону, подпрыгивает, отталкивается от дерева, взмывает ввысь и ловит пузырёк, падает на бок, держа руки на весу. И в это же момент тело Робертса коснулось земли. Алиса даже не удивилась тому, как быстро она совершила такой маневр. Всё ее внимание было приковано к пузырьку, который она держала дрожащими руками и который в этот момент был для неё дороже всего. Подумать только, одно неверное движение и… Но Алиса не желала думать о том, что было бы, если бы флакон разбился. Сейчас ее волновало одно: жизнь Пашки в её руках. Кора вызвала оперативников, которые забрали тело Робертса на экспертизу, а сами отправились в больницу… Всё это Алиса рассказала Пашке, пока они прогуливались по больничному садику, в стороне от чужих глаз.  — А дальше, в общем-то, рассказывать и нечего, — продолжала Алиса, — мы ввели тебе эликсир. И через несколько секунд ты пришёл в себя. Но…эликсира у жнеца осталось мало, мы ввели тебе всё, что было. Поэтому твои раны не зажили, когда ты очнулся. Кора заранее вызвала лучших врачей из своего отдела. Они за свой век повидали всякого. Как она сама сказала: возвращение с того света не должно их удивить.  — А почему у тебя исчез ожог?  — Я не знаю, наверно из-за того, что жнец мертв. Ведь у тебя он тоже пропал. Только теперь Пашка догадался посмотреть на свою руку. И в самом деле: ожога как не бывало.  — А что с нашими недоприятелями Крысом и Весельчаком? Алиса нахмурилась.  — Весельчак подстрелил меня через несколько минут после твоей…гибели. И сам испустил дух.  — Он стрелял в тебя?!  — Да. Причем из моего же пистолета, — Алиса усмехнулась, — но Светлана успела вовремя и меня спасли. А вот Крыса не нашли. Спасатели разобрали завал, нашли тела антерианцев, множество тел зверей, а вот Крыса и след простыл. Наверное, опять скрылся. Но его нам бояться ни к чему. Как видишь, он даже помог мне.  — Подонок… Пашку обдало холодом. Именно сейчас он начал сомневаться в том, подходит ли он на роль защитника Алисы. Ведь его не было рядом, когда меч Весельчака пронзил ее, когда она столкнулась с Крысом, когда они попались жнецу, когда Весельчак стрелял в неё. Да даже в жутком загробном мире, где Робертс преследовал ментальную часть Пашки, он не мог ее защитить. Перед глазами вновь встал страшный браз: Робертс с животным рыком рвет комбинезон на Алисе, а Пашка прикован к камню и не в силах что-либо ему противопоставить. НЕ МОГ. Как теперь жить, зная, что он не всесилен в своем стремлении оберегать любимую? Что порой сила может одолеть силу и человек не сможет бороться с этим? И тогда зло может получить всё, что захочет. Не только жизнь его Алисы, но и… Об этом страшно было думать. Всё может случиться. Абсолютно всё. В любой день. В любой час. Вот именно сейчас ее может сбить машина, может упасть метеорит, ее может найти любой из множества ее врагов… Пашкино воображение рисовало кошмарные картины самых страшных вещей, которые могут произойти с его Алисой. Он пытался гнать эти мысли, но они наплывали и наплывали. Вновь и вновь, заставляя голову буквально разрываться от гнева на собственную слабость, от страха за любимую. И Пашка чувствовал, что этот страх плавно может перерасти в паранойю.  — Паша, — из вихря мыслей его вывела рука Алисы, легшая ему на щеку, — что с тобой? Пашка замялся, пытаясь подобрать слова, но всякий раз, когда в голове появлялась относительно складная фраза, она тут же казалась ему бредовой, и начиналось всё сначала.  — Паш, — вторая рука Алисы легла ему на лицо, — что было там?  — Алиса, я… — Пашка сглотнул ком в горле, — он пытал меня. Он буквально рвал меня на части. Он приносил мне жуткую боль. Но не это самое страшное. Прямо на моих глазах он проделывал ужасные вещи и с тобой. Я…я… Его голос вздрогнул, в глазах заблестели слезы.  — Я ничего не мог сделать! Алиса, ничего! Я не мог защитить тебя!  — Паша, не надо! — она крепко обняла его, — постарайся забыть это. Просто забыть. Теперь со мной ничего не случится.  — Однажды я уже потерял тебя. И больше этого не хочу, — говорил он, зарываясь лицом в ее светлые волосы, — обещай мне, Алис, что будешь беречь себя.  — Я могу пообещать лишь, что всегда буду осторожна. Я верю в тебя, и верю в то, что все обязательно будет хорошо. Ведь я с тобой. И я люблю тебя таким, какой ты есть. И другого мне не нужно.  — Алиса.  — Да? Пашка присел на одно колено, держа Алису за руку.  — Алиса Игоревна Селезнёва, — произнес он ровным, уверенным голосом, — будьте моей женой. Алиса издала короткий смешок от такого неожиданного поворота.  — Гераскин Павел Николаевич, — ответила она в тон другу, — вы торопите события.  — Ну… — Пашка зарделся, — не прямо сейчас. Согласие можно дать сейчас, а штамп поставить и через пару лет.  — Ну если через пару лет, то я согласна! Алиса присела напротив Пашки, заглянула ему в глаза. Вновь неведомая стихия потянула их губы слиться в новый поцелуй. В этот раз он был намного нежнее, ласковее, чем в первый. Порыв страсти поутих в их душах и теперь на смену пришла спокойная, тихая, но сильная любовь, которую они дарили друг другу через это мягкое соединение губ. Пашка отстранился первым, осторожно чмокнув Алису в щеку несколько раз.  — Как насчет маленького свадебного путешествия? — спросил вдруг Пашка.  — О чем ты? Пашка загадочно приподнял одну бровь и скосил глаза в сторону низкого заборчика.  — Ты…ты хочешь сбежать из больницы? — ахнула Алиса.  — А почему нет? — Пашка лукаво улыбнулся. И, глядя на эту улыбку, Алиса разразилась тихим, но задорным смехом. Это был прежний Пашка. Не вымотанный и постаревший после стычки со жнецом, а вновь молодой парень с горящими глазами. Смотря в эти глаза, Алиса уже не могла сказать «нет».  — Бежим! Они сиганули через забор и побежали через парк в город, взявшись за руки. Но, не добежав и до конца аллеи, вновь обнялись и стояли так, потеряв всякий счет времени. В тот самый момент по новостям, которые транслировались по информационному шару в парке, передавали страшные новости: обстановка в галактике накаливалась из-за большого числа опасных организаций. «Для борьбы с ними разрабатывается проект «Рейнджер», — говорила дикторша, — вольные пилоты со своими кораблями будут снабжаться службами безопасности для свободного поиска и отлова особо опасных преступников…» Обнявшиеся Алиса с Пашкой слушали это сообщение, но, казалось, не обращали внимания. Но, услышав о службах безопасности, Алиса вспомнила, что так и не рассказала Паше о его отце. Но ей достаточно было одного взгляда, чтобы понять: сейчас этого делать не следует. Такое счастливое лицо было у ее Пашки, что узнавать о том, что от него так долго скрывали, из уст Алисы, может привести как минимум к ссоре с матерью. «Она сама ему все расскажет, — подумала Алиса, — так будет лучше» Если бы только она знала, к чему приведет это утаивание, она бы рассказала ему это на следующий же день. Но об этом потом. Сейчас Пашка были лишь они. Он и она. И тревожные новости по телешару, на который Пашка все же обратил внимание.  — Паш, только не говори, что собираешься стать рейнджером, — положа голову ему на грудь промолвила Алиса.  — Почему бы нет, — усмехнулся Гераскин, — это же благородно. Одинокий рейнджер снова в седле! Звучит?  — Пашка, ты неисправим, — улыбнулась Алиса.  — Да шучу я! — Пашка засмеялся и уткнулся губами ей в лоб, — сейчас я хочу просто пожить.  — Ага! Режим нарушаем? — отвлек их голос из глубины аллеи.  — Кора! — воскликнула Алиса, — Кора, миленькая, добрая, хорошая! Прости нас пожалуйста! Мы всего лишь…  — Да ладно, — Кора приблизилась к ним и с улыбкой наблюдала за влюбленными. Пашка, обняв одной рукой Алису, казалось, совершенно не тревожился о нарушении режима и таращил мечтательные глаза куда-то вдаль.  — Я сама такой же была, — продолжала оперативница, — одно только вам скажу, ребятки. Цените жизнь, она у вас одна. И, махнув на прощание рукой, удалилась вглубь парка. А Алиса с Пашкой рассмеялись. Звонко и по-детски. «И в нашей сегодняшней программе хиты «За 60» — провозгласила дикторша, — встречайте: группа «Герои». Песня «Пока мы молоды» И едва музыка полилась из динамиков, Паша с Алисой уже кружились в трепетном танце, наслаждаясь каждым словом, каждой нотой, ведь «жизнь не кончится завтра» Хоть жизнь и была у них одна. Но она была. Одна на двоих. Долгая и счастливая. К о н е ц