Ты мне не нужен

Зима в Японии всегда была тёплой. Но в этом году погода совсем сошла с ума. На улице стоял февраль, а температура упрямо не желала покидать отметку +15. Правда, иногда она всё же милостиво съезжала до +10. Но такое случалось редко. Небо радовало глаз чистой, прямо-таки летней синевой, а на деревьях, обманутые тепло пригревающим солнцем, вовсю набухали почки. Словом, весна заглянула в Намимори намного раньше, чем планировал календарь. И нельзя было сказать, что это огорчало местных жителей. Тсуна полной грудью вдохнул свежий воздух и довольно зажмурился. Всё-таки жизнь – прекрасная штука, и ничто не может её испортить. Ни ухудшившиеся оценки по алгебре и иностранному языку, ни распоясавшийся в последнее время Гокудера, который, к слову, за прошедшие два дня уже три раза взрывал школьные классы, ссорясь с Ямамото, ни даже предстоявшая тренировка с Реборном. Хотя... Савада тряхнул головой, отгоняя подлезающее плохое настроение. Ничего страшного! Он быстро закончит эти массовые избиения, проходящие под кодовым названием «тренировка», и вернётся домой. И всё равно, что Реборн наверняка знает о планах ученика погулять сегодня вечером с друзьями, а потому задания, скорее всего, будут архисложными и выматывающими. Всё равно, что в город недавно пожаловали Колонелло и Лал Мирч, которые с удовольствием примут участие в предстоящих издевательствах. Всё равно, что... Ох. Мрачные мысли шустрыми тараканами вползли в голову, и Тсунаёши прямо-таки услышал, как все его надежды на сегодняшний день рухнули с оглушающим треском. А вслед за ним послышался тихий стон. Слишком реалистичный стон. Да и треск был чересчур уж натуральным... Тсуна резко обернулся и завертел головой по сторонам. В нескольких шагах от него, прямо под деревом, что росло у ограды чьего-то сада, лежал мальчик. Рядом с ним валялась сломанная ветка. Тсунаёши кинулся к ребёнку. – Эй! Ты в порядке? – Савада опустился на колени перед мальчишкой и потормошил его за плечо. Мальчик, постанывая сквозь зубы, попытался встать. Чёрные волосы были сильно растрепаны, прядки забавно торчали в разные стороны, точно иголки у ёжика. Серые глаза подозрительно поблёскивали. – Н-ничего стра-страшного, – мальчик изо всех сил пытался сдержать всхлипы. Но выходило плохо. – Я про-просто упал с де-дерева. Всё в по-порядке. Тсунаёши аккуратно помог мальчику подняться. Тот неуверенно встал, но тут же, охнув, схватился за ногу. – Больно... – Дай я посмотрю! – Тсуна присел на корточки и осмотрел пострадавшее место. Из разорванной штанины выглядывала острая коленка с глубокой, кровоточащей ссадиной. – Не надо! – мальчик отодвинулся и, прихрамывая, подошёл к ограде. – Мне не ну-нужна помощь! Мне сов-совсем не бо-больно! – его голос задрожал. На глаза навернулись слёзы. Мальчик неловко смахнул их рукой. – Но у тебя кровь идёт, – Савада потянулся к висевшему за плечами рюкзаку. – Давай я её обработаю! – Мне не нужна помощь! Она нужна лишь слабым людям, а я... я – сильный! Я до-должен быть сильным... – Как тебя зовут? – мальчик удивлённо всхлипнул и посмотрел на Тсунаёши. – Ёкиэ... – А я – Тсуна, – Савада тепло улыбнулся. – Приятно познакомиться, Ёкиэ. – Взаимно, – тихо прошептал мальчик, неуверенно улыбаясь в ответ. – Ну, вот и познакомились. А теперь, – Тсуна вытащил из рюкзака яркую коробочку с красным крестом на крышке, – можно, я всё-таки обработаю ссадину? Тебе же больно, как-никак. Ёкиэ немного помедлил и осторожно пододвинул пострадавшую ногу поближе к Тсуне. Савада достал из маленького чемоданчика вату и бутылочку перекиси водорода, мысленно поблагодарив Дино за предусмотрительность. Ведь именно он подарил «младшему брату» эту аптечку. « – Вот, держи! – Ого! Спасибо, Дино-сан! А что это? – Аптечка. Поверь, с таким репетитором, как Реборн, она – предмет первой необходимости». Быстро обработав ранку перекисью, Тсуна аккуратно залепил её лейкопластырем. Полюбовавшись делом рук своих, – всё же уроки первой помощи в школе не прошли даром, – Тсуна поднял взгляд на «пациента». Ёкиэ прикусил губу и крепко зажмурил глаза, стараясь не заплакать снова. – Вот, – Тсунаёши легонько потрепал мальчика по голове. – Пару минут пощиплет, а потом пройдёт. – Угу. Спасибо, Тсуна-сан. – Скажи, Ёкиэ-кун, – Савада поднялся на ноги, – почему ты не хотел, чтобы я тебе помогал? Ёкиэ вздрогнул. – Мой... мой брат всегда говорит, что о помощи просят, а уж тем более принимают её, только слабые люди. А если я буду слабым, он... – мальчик замолчал. Тсуна встревожился. – Погоди, Ёкиэ-кун. Твой брат, что, бьёт тебя?! Мальчик встрепенулся и замахал руками. – Нет-нет! Он меня никогда даже пальцем не тронул! Просто... он сильный, а я – нет. И это его раздражает. – Ясно... Между ними повисло неловкое молчание. Тсуна мельком глянул на часы. Он был не прочь ещё немного побыть с Ёкиэ, но времени, чтобы добраться до места тренировки, осталось крайне мало. И так придётся бежать. А за каждую минуту опоздания Реборн наказывал. Правда, не очень сильно, как считал сам Аркобалено. Каждая секунда опоздания приравнивалась к одному отжиманию. Ну, или приседанию. Если же Тсуна опаздывал больше, чем на две минуты, то приходилось целый час бегать по полю с воплями, уворачиваясь от летящих со всех сторон гранат. Это Реборн называл «испытанием на ловкость». Совсем «не сильное» наказание, не правда ли?! – Ну, мне пора, – от мрачных воспоминаний Тсунаёши отвлёк тихий голос. Ёкиэ, оторвавшись от ограды, отряхнул ладошки и поправил перекосившийся свитер. – Уже почти четыре, – пояснил он, увидев недоумённое выражение на лице Тсуны. – Если я приду домой не вовремя – брат рассердится. – Ну, ладно, – Тсунаёши, мягко улыбнувшись, протянул мальчику руку. Тот осторожно пожал её. – Был рад познакомиться с тобой, Ёкиэ-кун. – И я, Тсуна-сан. До свидания! Савада задумчиво посмотрел на чуть прихрамывающую фигурку, исчезающую за углом. Гипер-интуиция деликатно, но настойчиво пиналась в мозжечок, давая понять, что что-то здесь не так. «Мальчик показался очень, ну просто очень знакомым! И думаю, я не ошибусь, если предположу, что мы с ним ещё встретимся». Очередной взгляд на часы мигом выбил из головы все лишние мысли. – А-а-а! Я опаздываю!

* * *

Добравшись до дома, Ёкиэ остановился у самой двери. Уперевшись руками в колени, он пытался перевести дыхание. Пострадавшая нога болезненно пульсировала. «Нужно отдышаться. Если брат меня таким увидит, то опять будет говорить, что у меня никудышная физическая подготовка и что мне никогда не стать достаточно сильным». Ёкиэ пару раз глубоко вдохнул, успокаивая тяжело бухающее сердце, и позвонил в дверь. Через несколько секунд та распахнулась. Мальчик посмотрел на стоящую перед ним высокую фигуру и привычно сглотнул возникший в горле комок. – Я... Я дома, Кёя-кун. Хибари окинул взглядом съёжившегося брата и едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Это слабое, бесполезное создание действует ему на нервы вот уже почти девять лет. А в последние три года – особенно. – Я... Я дома, Кёя-кун. – Бесит. Как же бесит. Но забивать до смерти нельзя. Это травоядное слишком немощное. От одного удара может и копытца отбросить. Кёя молча посторонился, давая брату пройти. Мальчик бочком протиснулся в дверь, бросая на Хибари опасливые взгляды. Подойдя к обувнице, он достал из неё домашние тапочки, скидывая уличную обувь. – Ёкиэ... – низкий, безэмоциональный голос. Мальчик вздрогнул. – Что с твоими руками? Ёкиэ побледнел и спрятал поцарапанные ладошки за спину. – Я упал. Кёя фыркнул. – Не сомневался. Помоешь руки и за стол. После обеда поднимешься в комнату. Я проверю домашнее задание. Мальчик побледнел ещё больше. Не обратив на это никакого внимания, Хибари вышел из прихожей. – Это неправильно. И это неправильно. Неправильно. Неправильно. Неправильно... – Хибари стиснул зубы и зло посмотрел на брата. – Ты издеваешься? Ёкиэ вжал голову в плечи и попытался раствориться в кресле. – К-Кёя-кун, я, правда, стараюсь... – Ты не можешь решить элементарные примеры. С которыми не то что третьеклассник – первоклассник справится! – Кёя резко встал со стула. Внутри бурлило недовольство пополам с яростью. Хибари медленно выдохнул, борясь с желанием выхватить тонфы и заехать этому безмозглому травоядному. – Надоело. – К-Кёя-кун? – Ёкиэ непонимающе взглянул на брата. В серых глазах плеснулся страх. – Надоело, – повторил Хибари, сжимая и разжимая кулаки. – Мне надоело тратить на тебя своё время! Ты никчёмное, ни на что не способное, бесполезное и никому не нужное создание! Ёкиэ показалось, что его с головой окунули в ледяную воду. Горло сдавил болезненный спазм, дыхание перехватило. В глазах защипало, и мальчик поспешно отвернулся – Кёя ненавидел слёзы. По ушам ударил громкий стук захлопнувшейся двери, и Ёкиэ, не выдержав, расплакался, уткнувшись лицом в рукав свитера. «Однажды... однажды он всё-таки оставит меня!»

* * *

«Никчёмное создание. Чёрт, как же ты меня раздражаешь, Ёкиэ. Так нет. Мало того, что раздражаешь, ещё и позоришь! Правда, почти никто не знает, что Хибари Ёкиэ и Хибари Кёя – братья, но всё же...» – Хибари бросил испепеляющий взгляд на лежащий на его столе табель успеваемости брата. Солнце светило в окно кабинета Главы Дисциплинарного Комитета, пуская солнечные зайчики по лакированной поверхности стола. С улицы доносились весёлые голоса спешащих на уроки школьников – вот-вот должен был раздаться звонок. Но даже этот гомон перекрыл громогласный вопль: – ДЕСЯТЫ-Ы-ЫЙ! Карандаш, который Хибари вертел в руке, хрустнув, переломился пополам. Плохое настроение, зародившееся ещё вчера и за прошедшие сутки ничуть не исправившееся, грозилось вылиться наружу в виде массового и беспощадного камикороса. – Кё-сан? Хибари повернул голову. В дверь кабинета просунулась голова его заместителя. – Можно зайти? Кёя молча кивнул. Кусакабе приблизился к столу и положил на него стопку бумаг. – Как вы просили. Списки нарушений дисциплины за прошедшие два месяца. – Списки за эту неделю? – На отдельном листе, – Тетсуя протянул Кёе документ. Хибари взглянул на него, но брать не стал. Вместо этого он спросил: – В нём есть имя Савады Тсунаёши? Кусакабе сверился со списком. – Да. Оно встречается три раза. – И какие пункты дисциплины он нарушил? Тетсуя зашелестел бумагой. – Одну секунду... Так: порча школьного имущества; нападение на членов Дисциплинарного Комитета; оказание сопротивления членам Дисциплинарного Комитета; нарушение покоя учителей и учащихся; использование взрывчатых веществ на территории школы. – Это всё сделал Савада? – голос Хранителя облака остался бесстрастным, но брови чуть заметно приподнялись от удивления. – Да, Кё-сан, – Кусакабе положил стопку листов на край стола и выпрямился. «Наверное, опять взял на себя вину вместо этого динамитного травоядного. Пф... Типичный Савада...» – Позови его в кабинет. – Будет исполнено, Кё-сан, – Тетсуя коротко поклонился и вышел за дверь.

* * *

«Ничего страшного. Совсем ничего страшного. Подумаешь, меня вызвал к себе в кабинет Глава Дисциплинарного Комитета. Он же меня не съест. Да. И не убьёт. Так, покалечит немного. Ну же, на счёт «три». Раз... два... три!» Глубоко вдохнув, Тсуна медленно нажал на дверную ручку. Дверь тихо отворилась, и Савада, мысленно перекрестившись, шмыгнул внутрь. – В-вызывали, Хибари-сан? Хибари сидел за столом и просматривал какие-то документы. – Сядь, – Кёя оторвался от работы и взглядом показал на стул. Тсуна, сглотнув, присел на самый краешек, чуть поёрзав на жёстком сидении. – Травоядное, мне зачитать всё, что ты нарушил или ты сам догадаешься? Савада вздрогнул. – Д-догадываюсь. – В идеале нужно назначить тебе наказание. Но! Ты и твоё сборище травоядных за последний месяц выполнили всё, что только можно было назначить. Новых наказаний фактически нет. Поэтому сейчас идёшь в библиотеку и сортируешь списки читателей. «Не ахти какое наказание, но это всё, что есть. Можно, конечно, отправить его в кабинет химии разбирать реактивы, но в таком случае школа лишится ещё одного кабинета». – Почему ты всё ещё здесь? – приподнял бровь Хибари, заметив, что Тсунаёши до сих пор сидит на стуле. Тсуна соскочил со стула и, спотыкаясь, рванул к двери. «На одну головную боль меньше», – Хибари откинулся на спинку кресла. Взгляд скользнул по столу и наткнулся на маленький разлинованный листочек, лежавший в центре. «Ёкиэ. Чёрт!» Кёя схватил табель. В голове мелькнула совершенно невменяемая идея, но прежде чем она успела окончательно сформулироваться, Хибари выкрикнул: – Савада! Стоять! Тсуна, успевший только взяться за дверную ручку, испуганным кроликом замер на месте. «Будь у него ушки, он бы их поджал». – Травоядное... У меня для тебя есть другое наказание. – К-какое? – Савада... – непривычно вкрадчивый голос. – Как у тебя с математикой за третий класс? – Н-ну... Сейчас оценки у меня так себе... – осторожно ответил Тсуна, от всей души надеясь, что постоянные двадцать баллов за тесты – это «так себе». – Меня не интересуют твои результаты за старшую школу, – перебил его Кёя. – Ты сможешь справиться с математикой за третий класс? Тсунаёши задумался. «С одной стороны, в младшей школе я был худшим на уроках. С другой, после всей этой алгебры и тригонометрии третий класс кажется очень лёгким!» – Думаю... – медленно начал он, – что с третьим классом я справлюсь. А что? Кёя пропустил его вопрос мимо ушей. Написав что-то на листке бумаги, он протянул его Тсуне. – Сегодня, к пяти часам, придёшь по этому адресу. Опоздаешь или забудешь – забью до смерти. Понятно? – П-понятно, – закивал Тсуна. – Но... зачем? – Узнаешь на месте. А теперь марш на уроки. Свободен! Пискнув «До свидания, Хибари-сан!», Савада вылетел за дверь. Несколько секунд спустя в коридоре, где-то в районе лестницы, раздался грохот и сдавленный вопль. Хибари лишь презрительно фыркнул. На улице как-то резко потемнело. Хибари подошёл к окну. Солнце закрыло огромное грозово-серое облако. Небо затянули тяжёлые тучи. Со стороны Токио явно надвигалась гроза. «Неплохая погодка. Можно пойти и подремать на крыше, пока тихо и травоядные не орут под окнами». «И всё-таки... – Кёя ухмыльнулся, чувствуя, что плохое настроение медленно, но верно едет вверх. – Отличная возможность – и отделаться от надоевших вконец занятий с братом, и иметь поблизости Саваду. Он любопытный. Будет интересно приручить его...»