Ты мне не нужен

– Мам! Я дома! – Тсуна кинул школьную сумку куда-то в район шкафчика для обуви и разулся. Из кухни появилась Нана, вытирая мокрые руки о фартук. – Ты сегодня поздно, Тсу-кун, – тепло улыбаясь, начала она. – Уже половина пятого. Обед давно остыл. Савада подхватил сумку и подошёл к матери. – Нас заставили убирать сразу несколько классов. Добровольцев не нашлось, поэтому учит... Мам, сколько времени?! Нана посмотрела на часы. – Половина пятого. Если совсем точно – шестнадцать двадцать восемь. А что? Тсуна посерел. – Блин... Я же опаздываю! – юноша рванул вверх по лестнице. – Ма-ам, сделай мне какой-нибудь бутербро-од! – донеслось уже со второго этажа. Нана укоризненно покачала головой. – Вечно ты спешишь куда-то, Тсу-кун. Ворвавшись в комнату, Савада на полной скорости понёсся к шкафу и не заметил притаившегося у порога Реборна. Коварная подножка – и Тсуна летит через всю комнату. Тсунаёши пропахал носом ковёр и, проехав на животе через всю комнату, врезался макушкой в ножку стола. Картину довершил сам Аркобалено, который прыгнул ученику на спину. Савада застонал и попытался подняться. – Реборн! Мне некогда! – Кажется, мы уделяли слишком мало времени тренировке твоей внимательности, – задумчиво проговорил репетитор, не обращая внимания на порывающегося встать Тсуну. – Кстати, куда это ты собрался? – Н-не знаю, – пыхтя, Тсунаёши поднялся на ноги. – Хибари-сан дал мне адрес и велел быть там сегодня в пять часов. Опоздание карается тонфами. Равно как и неявка. – Ясно, – Реборн наконец соизволил отпустить ученика. Тсуна с подозрением уставился на репетитора. – Ты что-то слишком спокоен. Могу поспорить, что ты знаешь, куда я иду. – Возможно, – малыш усмехнулся. – На месте узнаешь. – Ну Реборн!!! Аркобалено хитро улыбнулся, многозначительно поглядывая на часы. – Мне кажется, что ты опаздываешь, нет? – Правда?! Точно! А-а-а! – Савада заметался по комнате, роняя на пол всё, что попадалось на пути. На скорую руку одевшись, Тсуна в нерешительности замер над рюкзаком. Что же нужно взять? «Так... Аптечка по-любому, там же Хибари-сан будет. Но что ещё?» Прямо перед ним плюхнулась толстая тетрадь. – Аре? Что это? – Возьмёшь с собой. Это и... это, – Реборн протянул Саваде ручку. Тсуна взял письменные принадлежности и повертел перед глазами. – И зачем мне это? Малыш уселся на кровать. – Я не настаиваю. Но советую. И ты бы поторопился, никчёмный ученик. Напомнив себе подробнее расспросить Реборна по возвращении домой, Тсунаёши закинул тетрадь в рюкзак и метнулся к двери. Аркобалено остался в комнате один. Переведя глаза на маленькие наручные часики, он начал тихо отсчитывать: – Четыре... три... два... один... бабах! – А-ай!!! – раздалось из коридора, и по лестнице что-то, грохоча, покатилось. – Эх, Тсуна, Тсуна... – Реборн покачал головой. – Ты такой предсказуемый... На улице накрапывал мелкий дождик. На ходу жуя приготовленный заботливой Наной бутерброд, Тсуна натянул на голову капюшон. На душе было тревожно. Но тревога была какой-то... приятной. Словно предвкушающей. Интуиция будто предупреждала Тсунаёши, что сегодняшний день может принести сюрпризы.

* * *

...Изящная ограда из светлого камня. Красивые литые ворота, украшенные разнообразными завитушками. И... маленькая табличка, висящая рядом с почтовым ящиком, на которой ровными, аккуратными иероглифами выведена фамилия хозяина дома. «Хибари». Тсуна оторопел. Нет, он, конечно, подозревал, что Хранитель облака «пригласил» его к себе домой... Но одно дело подозревать, а другое – вот так вот... Саваду мелко затрясло. «О боже. Хибари-сан разозлился на меня за то, что я нанёс ущерб его любимой школе, и теперь будет мстить. Меня убьют сразу? Или сначала помучают, а потом прибьют? Так вот зачем Реборн дал мне тетрадку и ручку! Для предсмертной записки! Или для прощального письма. А может для завещания? Но что и кому мне завещать?!» – мысли прыгали, как мячики для пинг-понга, пока Тсуна медленно, едва шагая, шёл к большому дому, выкрашенному бежевой краской. Перед глазами предстала красивая резная дверь светло-орехового оттенка. Савада поискал глазами кнопочку звонка и, найдя, неуверенно нажал. В глубине дома раздалась звонкая трель. Послышались лёгкие шаги, и замок громко щёлкнул. На Тсунаёши уставились два больших серых глаза. – Вы к Кё... Тсуна-сан? – Ёкиэ-кун? – Что ты тут делаешь? – в один голос произнесли они и невольно улыбнулись. Ёкиэ поспешно отодвинулся, пропуская Савада внутрь. – Так вы к Кёе-куну? – робко произнёс мальчик, наблюдая, как Тсунаёши с плохо скрываемым любопытством оглядывается вокруг. – Брат говорил, что к нему должен кто-то прийти. – Да, я к Хиба... Стоп, ты сказал «брат»? – Тсуна резко повернулся к Ёкиэ. – То есть Хибари-сан – т-твой брат? Мальчик молча кивнул. – Р-родной? – зачем-то спросил Тсуна, понимая, что сморозил глупость. И как он раньше не догадался, кого ему так напоминает Ёкиэ! Он и Хибари Кёя – просто одно лицо! Цвет волос, глаз, черты лица... Вот только у Хибари никогда не было этого выражения столь явной неуверенности и робости... Ёкиэ кивнул ещё раз и, подумав, почему-то добавил: – Старший. Громко стукнувшая дверь заставила Тсуну вздрогнуть, а Ёкиэ вообще подпрыгнуть от удивления. Появившийся в дверном проёме Хибари недовольно сощурился. – Травоядное, ты опоздал. Тсунаёши гулко сглотнул и открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь в своё оправдание: – Это... – Кёя-кун... Если честно, это я задержал Тсуну-сана. А так он пришёл вовр... – Ёкиэ. Я тебя ни о чём не спрашивал, – мимоходом бросив на брата ледяной взгляд, обронил Хибари. Мальчик, побледнев, тут же отвёл глаза, смаргивая слёзы и пытаясь подавить возникший в глубине души страх. Кёя посмотрел на Тсуну, мельком отмечая, что он довольно-таки обеспокоен подавленным видом Ёкиэ. – Савада! – громко позвал он, отвлекая внимание Тсуны от младшего брата. Тсунаёши поднял голову. – Это, – небрежный кивок в сторону Ёкиэ, – и есть твоё наказание. Мальчик вздрогнул. – Н-наказание? То есть, Хибари-сан? – оторопело пробормотал Савада. Кёя опёрся плечом о стену и скрестил руки на груди. – У Ёкиэ проблемы с математикой. И сам эти проблемы он исправить не в состоянии, – Хибари презрительно скривил губы. – Я считаю, что ученик старшей школы, пусть даже с плохими оценками, вполне может подтянуть третьеклассника. – А... Но я... – Тсунаёши растерянно взглянул на Ёкиэ. И тут же внутренне сжался. Серые глазёнки смотрели с такой отчаянной надеждой, что сердце защемило от жалости. «Наверное... всё же Хибари-сан не самый лучший старший брат на свете...» – Ты согласен? – холодный тон не оставлял лазейки для отказа. Да, в принципе, что-то не очень-то и хотелось... – Согласен! Хибари удивлённо приподнял брови. Он, конечно, не ожидал от Савады ничего другого – слишком уж мягкотелым он был. Но... Кёя никак не думал, что ответ прозвучит настолько искренне и радостно. Никак не думал, что этот ответ вызовет у Ёкиэ робкое, но прямо-таки неприкрытое счастье. И уж совсем ему не могло прийти в голову, что Савада возьмёт и... обнимет его младшего брата! «Ну это же Савада...» – В таком случае Ёкиэ тебе всё покажет. – Хорошо. Пошли, Ёкиэ-кун? – Тсуна тепло улыбнулся мальчику. Тот осторожно кивнул и, выбравшись из объятий, потянул Тсунаёши из прихожей, крепко схватив за руку. Хибари остался на месте, провожая сощурившимися глазами две мальчишеские фигуры. Было неспокойно. Шестое чувство упорно нашёптывало, что его план, учитывая участие в нём абсолютно нелогичного и непонятного Савады, может обернуться против него же самого. И это очень не нравилось Главе Дисциплинарного Комитета.

* * *

– Вот сюда, – Ёкиэ остановился у порога, толкая дверь. Тсунаёши зашёл в комнату. Обстановка вполне себе обыденная – шкаф, кровать, письменный стол. Правда, глаза цепляли некоторые мелочи, а вернее их отсутствие. В комнате не было ни игрушек, ни коробочек с видеоиграми, даже манги не наблюдалось! Вместо неё на столе ровной стопочкой лежали книги в потускневшем, чуть потёртом переплёте. – Присаживайтесь, – Ёкиэ, вошедший следом, кивнул на стул. Тсуна осторожно сел. Мальчик пристроился на соседнем стуле. В комнате повисло молчание. Первым его нарушить решил Тсунаёши. – Это ты и Хибари-сан? – спросил он, беря в руки небольшую фотографию, стоявшую на столе. На ней были изображены двое очень похожих друг на друга мальчиков. Руки старшего лежат на плечах младшего, чьи губы растянуты в натянутой, фальшивой улыбке. Старший же мальчик не улыбался вовсе. – Да. Мне здесь шесть лет. Было сделано две фотографии, поэтому одну я оставил себе. Тсуна-сан? – Что, Ёкиэ-кун? – Почему... почему вы меня обняли? Тсуна задумчиво возвёл глаза к потолку. Действительно, почему? Минутный порыв? Жалость? Желание защитить? Всё это, вместе взятое? Возможно. – Просто... – Савада замолчал, подбирая нужные слова, – на какую-то секунду мне показалось, что ты... замёрз, – Тсуна смущённо пожал плечами, чуть улыбаясь. – Я тебя согревал. Глаза Ёкиэ удивлённо расширились. А затем он тихо рассмеялся, прикрывая ладошкой рот. Это прозвучало так заразительно, что Тсунаёши тоже невольно улыбнулся. – В чём дело? Я тебя чем-то обидел? – Нет-нет! Если честно... – произнёс Ёкиэ, продолжая посмеиваться, – я действительно мёрз. Так что спасибо, что согрели, Тсуна-сан. – Не называй меня так, – внезапно попросил Тсунаёши. – «Тсуна-сан» звучит слишком официально. – А как тогда? – Ну-у... – протянул Савада, – как-нибудь по-другому. – Тогда... – Ёкиэ задумчиво прикусил губу, – Тсуна? Тсуна... Тсу... Можно, я буду звать... тебя Тсу? Тсу-кун? – Тсу-кун? Меня так зовёт только мама. Но если хочешь, то я абсолютно не против. Тогда я буду звать тебя Ёки-кун, хорошо? Мальчик радостно кивнул. – А теперь займёмся уроками. Ты что-то не понимаешь?

* * *

...Спустя два часа Тсуна понял, что фраза «у Ёкиэ проблемы с математикой» была крайним преуменьшением. Мальчик не понимал её абсолютно и полностью, даже самые простые примеры вводили его в ступор. Сам же Савада впервые понял, что чувствует Гокудера, когда объясняет своему тупице-боссу алгебру. Хотелось биться головой о стол – но не из-за тупости ученика, нет. А от осознания собственного бессилия. Тсуна пододвинул к себе листок с решением и мысленно вздохнул. «Опять ни одного правильного ответа...» – Ёки-кун... – медленно произнёс он. – Тебе что-то не понятно? Ёкиэ сжался в комочек, опустив голову. – И-извини... – За что? – удивился Тсунаёши. – А разве ты не сердишься на меня за то, что у меня ничего не получается? – Что за глупости? Нет, конечно! – Тсуна потрепал мальчика по голове, взъерошивая волосы ещё больше. – Вообще-то, злиться должен именно ты. И на меня. За то, что я настолько бесполезный учитель! – Савада смущённо запунцовел. – Ты совсем не бесполезный! – жарко запротестовал Ёкиэ. – Во всяком случае, ты терпишь меня, – мальчик тихонько вздохнул. – Кёя говорит, что я «органически не способен к математике». «Возможно, Хибари-сан в чём-то и прав. Но не говорить же это Ёки!» – Тсуна посмотрел на явно расстроенного мальчика. – Не переживай, – Тсунаёши положил руку ему на плечо, ободряюще сжимая. – Я помогу тебе, Ёки-кун. Давай вместе докажем Хибари-сану, что он ошибается! Тсуна решительно скомкал исписанные листки с вычислениями и выбросил их в близстоящую корзинку для мусора. Затем, помедлив минуту, вытащил из рюкзака всунутую Реборном тетрадь. – Нужно выяснить, что ты не понимаешь больше всего, – Тсуна задумчиво погрыз карандаш, который держал во рту, припоминая действия Гокудеры в подобных случаях. – Может, начнём с самого начала? – Тсу-кун, – Ёкиэ подёргал юношу за рукав. – Я решил... вроде. Тсуна взял в руки лист и, пробежавшись по нему глазами, выдохнул с облегчением. Конечно, большая часть решена неверно, но прогресс всё же есть. Хотя и совсем ма-аленький... – Молодец, Ёки-кун, – похвалил он мальчика, на что тот ответил смущённой улыбкой. – Из двадцати примеров уже три сделаны верно! – Они были самыми лёгкими, – пояснил Ёкиэ. – Ладно. Тогда... – Подожди, Тсу-кун, – перебил «учителя» мальчик. – Уже половина девятого. Может, ты поужинаешь с нами? – Ужин? В такое время? – Ну да. Во столько Кёя-кун обычно возвращается со своего обхода. Если, конечно, не бывает непредвиденных обстоятельств. – А... Разве Хибари-сан не будет против? – с подозрением осведомился Тсуна. Плечи Ёкиэ поникли. – Думаю... что будет. – Если хочешь, я могу сам его попросить, – безмятежно протянул Савада, внутренне поражаясь своей из ниоткуда взявшейся храбрости. «Хи! Да у меня в жизни смелости не хватит подойти к Хибари-сану и спросить, могу ли я остаться на ужин! Что это со мной? Объяснил ребёнку пару примеров и почувствовал себя всемогущим?!» Но отказываться от своих слов, глядя в горящие серые глаза, уже поздно.

* * *

К огромному удивлению Тсуны и к не меньшему удивлению Ёкиэ, Хибари разрешил Саваде остаться поужинать. Конечно, не обошлось без злых взглядов, направленных в сторону мигом сжавшегося Ёкиэ, но членовредительства места не имели. Что, несомненно, радовало. Ужин прошёл в очень напряжённой обстановке. За столом царило абсолютное молчание. Привыкший к шумным, но весёлым посиделовкам в кругу семьи, Тсунаёши чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Атмосфера была крайне холодной. И это, похоже, чувствовал не только Савада, поскольку Ёкиэ тоже старался доесть как можно быстрее и уйти из-за стола. Но спешка оборачивалась против него самого – мальчик то и дело ронял еду, не успев поднести её ко рту. За что каждый раз удостаивался волн раздражения и недовольства, которыми окатывал его брат. Что делало его ещё более неловким. И чем больше Тсуна смотрел на это, тем меньше ему нравилось происходящее. Он тоже ел не самым аккуратным образом, за что часто получал – то от Реборна, то от отца, то даже от мамы. Но так на него никогда не смотрели. Зло. Холодно. Презрительно. Несмотря на то, что взгляды были направлены вовсе не на него, Саваде тоже хотелось уподобиться Ёкиэ и съёжиться на стуле в маленький клубочек. «Оказывается, в школе Хибари-сан ведёт себя со мной почти ласково...» Пытаясь хоть как-то приободрить мальчика, Тсуна улыбался ему каждый раз, когда Ёкиэ смотрел на него. Словно тёплая улыбка могла растопить весь тот лёд, что наморозил вокруг брата Хибари. «Если честно... я действительно мёрз». «Не удивительно. Если вот... так вот каждый раз... Почему Хибари-сан настолько не любит Ёки-куна?» – Большое спасибо! – Савада отодвинул стул и встал из-за стола, нашаривая глазами часы. Найдя их, он опешил. Мозг категорически отказывался поверить только что увиденному. «Пятнадцать минут? Прошло только пятнадцать минут?! А по ощущениям не меньше часа...» – Эй, травоядное. – Хи-Хибари-сан? – Тсуна обернулся. – Ты уже уходишь? Тсунаёши замялся. – Хибари-сан... Уже поздно, но... если можно... – Что именно? – Если можно, мы с Ёки-куном ещё немного позанимаемся. Вы не против? – Савада умоляюще посмотрел на Кёю. Тот пожал плечами. – Только если это будет иметь пользу. – Обязательно! – радостно воскликнул Тсуна. – Тогда... мы пойдём? – Ёкиэ, робко жавшийся у стола, подошёл поближе. – Ага! Пойдём, Ёки! Мальчики поспешили наверх. Хибари прислушался к затихающему грохоту шагов на лестнице. Губы искривила ледяная улыбка. – Ёки¹, значит... ¹Ёки (Yoki, よき) – в переводе с японского «хороший».