Ты мне не нужен

Спустя час безостановочной писанины у Тсуны затекла рука. Чуть повращав запястьем, разминая кисть, он отложил ручку в сторону и потянулся. Ёкиэ, заметив этот жест, поднял голову от сочинения. – Ещё немного, Тсу-кун, – виновато протянул он. – Мне это, – мальчик потряс исписанной тетрадью, – в беловик переписать и всё. Минут десять-пятнадцать осталось. – Так ты всё это время в черновике писал? – удивился Тсунаёши. Ёкиэ горестно вздохнул. – Аюме-сенсей очень строгая. За любую лишнюю чёрточку может снять баллы. А у меня и так в последнее время оценки по литературе съехали. Кёя-кун может разозлиться. – У тебя плохие оценки по литературе? Ни за что не поверю, – покачал головой Савада. – Ты же любишь читать, Ёки-кун. Мальчик подпёр рукой подбородок. – Если честно, сенсей меня недолюбливает. Она постоянно ко мне придирается из-за того... ну, что я на уроках привожу в пример книги не из школьной программы. Аюме-сенсей не любит «выскакивания», как она выражается. – Но это ведь несправедливо! – возмутился Тсуна. – Она должна радоваться, что у неё такой начитанный ученик! – Но она не радуется, – невесело усмехнулся Ёкиэ. – А ты... ты пытался поговорить с... Хибари-саном? – неуверенно спросил Тсунаёши. Мальчик уткнулся лицом в ладони. – Пытался, – глухо донеслось до Тсуны. – Но Кёя-кун велел, чтобы я не придумывал, а просто больше старался. Ёкиэ тряхнул головой. – Поэтому мне лучше не рисковать и перестраховаться. – Понятно, – протянул Савада, глядя, как мальчик вновь утыкается в тетрадь. Тсуна взял ручку и лениво повертел её между пальцами. Делать уроки совсем не хотелось. Зато мучила лёгкая жажда. – Ёки-кун, я схожу воды попью, хорошо? – спросил Тсунаёши, вставая из-за стола. – Угу. Ты сам найдёшь кухню? – Ёкиэ вопросительно взглянул на юношу. – Конечно найду! – Тсуна потрепал мальчика по голове. – Занимайся.

* * *

Тсунаёши спрыгнул с последней ступеньки и застыл посреди гостиной, озираясь по сторонам. Лестницу на первый этаж он нашёл почти сразу – всего-то минут пять поплутал по коридорам. Но теперь Тсуна был в полнейшем неведении, где в этом доме можно найти кухню. Ведь планировка абсолютно незнакомая. – Если рассуждать логически... – пробормотал он, оглядываясь, – то кухня должна быть... – Савада, ты заблудился? Тсуна подпрыгнул на месте, моментально оборачиваясь. В одном из кресел, скрытый за широкой спинкой, сидел Хибари. В руках он держал кипу бумаг. – А... Хибари-сан... – Тсунаёши взлохматил волосы, робко улыбаясь. – Я кухню ищу. Что-то п-пить захотелось. Кёя некоторое время молча разглядывал его, затем кивнул куда-то в сторону. – Прямо по коридору и налево. Стаканы в шкафчике над раковиной, – бросил он, возвращаясь к бумагам. – С-спасибо, Хибари-сан, – неловко отозвался Тсуна, следуя направлению, которое указал Хранитель облака. В спину словно что-то толкнулось. Савада резко повернулся. Взгляд серых глаз сидевшего в кресле Хибари был устремлён прямо на Тсуну. И в глубине этих глаз сидело какое-то непонятное чувство. Странное. И до жути смущающее. Тсунаёши почувствовал, как вспыхнули щёки. Хибари упорно не отводил взгляда, заставляя краснеть ещё пуще. Зато незнакомая эмоция стала более узнаваемой. «Ж-жадность?» Тсуна отступил на шаг. Кёя по-прежнему смотрел на него, чуть сощурив глаза. Саваду внезапно пробило на смех. «Точно так же Ламбо смотрит на конфеты, которые мама оставила на обед – с нескрываемым желанием, но с уверенностью, что рано или поздно он их получит». Буйное воображение, весело хихикнув, тотчас же изобразило Хибари в пятнистом костюме, с вожделением смотрящего на вазочку со сладостями. В чёрных волосах застрял леденец, глаза полны слёз. – Хибари-сан хочет конфе-еты! Внутри всё скрутило от смеха, и Тсунаёши, фыркнув, поспешно зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Отвернувшись от явно недоумевающего Хибари, Тсуна рванул в сторону кухни, где, дрожащими руками достав стакан, залпом выпил ледяную воду. Смеяться в голос было стыдно. И немного страшно – всё же Кёя мог разозлиться и покарать тонфами. Приступ веселья прошёл, и чувство смущения вернулось. Тсуна опёрся руками о стол, пытаясь хоть немного понять происшедшее. «Интересно, почему он так смотрел? – Савада сжал в пальцах запотевший от холода стакан. – Хибари-сан, что, воды мне пожадничал?» Из груди вырвался тихий смешок. «Не-а, не верю. Хотя... Это же Хибари-сан! Его логику порой понять совсем невозможно!» – Тсуна хихикнул, вспомнив замечание, которое тот сделал Генкиши по поводу «бровей, запрещённых Дисциплинарным Комитетом». Однако... «А теперь же обратно идти надо...» – Савада с опаской покосился на страшный коридор, ведущий прямо к Хибари Кёе. Наверняка очень злому Хибари Кёе. «Эх... Была – не была». Тсуна осторожно выглянул из-за угла, обозревая пространство. Хибари всё так же сидел в кресле и так же просматривал какие-то бумаги. На лёгкий шорох шагов он даже не поднял голову. «Фух-х... Кажется, пронесло...» Тсунаёши, тихо, неслышно ступая, пересёк гостиную и направился к лестнице. Лишь оказавшись на втором этаже, он позволил себе расслабиться и выдохнуть, поскольку до этого непроизвольно задерживал дыхание. – Та-ак, – протянул Савада, потирая затылок. – Теперь бы найти библиотеку. Надеюсь, Ёки-кун уже закончил. – Ёки-кун, извини. Ты не сильно долго ждал? Мальчик покачал головой. – Нет, я только-только всё дописал. Я приготовил учебники. Нам задали такие сложные уравнения... – он наигранно ужаснулся. – Учителя – они звери, – понимающе кивнул Тсунаёши. – И не говори...

* * *

...Уже вечером, когда Тсуна под усердными пинками Реборна собирался ложиться спать, в дверь его комнаты постучала Нана. – Тсу-кун, к тебе пришли. – Так поздно? – удивился Тсуна. – А кто? – Гокудера-кун. – Что-то случилось? – Савада вскочил на ноги. – Он ещё здесь? – Нет, он сразу же ушёл. Он занёс какие-то книжки. Сказал, что срочно, – Нана протянула сыну маленький пакет и вышла из комнаты. Тсунаёши достал книги из пакета и быстро пролистал. – «Занимательная математика. Первый-шестой класс». «Задачи на логику. От восьми до тринадцати лет». Это просто замечательно! – Тсуна бросился к телефону. – А ты увлёкся, – заметил Реборн. – Есть немного, – Тсуна на секунду замер, вспоминая нужный номер. – Я хочу, чтобы Ёки-куну было интересно со мной заниматься. Алло, Гокудера-кун? – Десятый? – раздался взволнованный голос блондина. – Вы... Вам понравилось? – Гокудера-кун, спасибо тебе огромное! Это именно то, что требовалось! – Десятый! Я так рад! – Ещё раз спасибо, Гокудера-кун. До завтра! – До завтра, Десятый!

* * *

Уроки длились странно долго. Казалось, что время превратилось в смолу и теперь медленно, изматывающе-бесконечно тянется, нервируя и раздражая. Сладкое предвкушение, засевшее в сердце ещё со вчерашнего дня, заставляло едва ли не поминутно смотреть на часы. Хотелось поскорее увидеться с Ёкиэ. Искренняя радость, сверкавшая в глазах мальчика каждый раз, грела душу, а собственный интерес к занятиям и острое чувство жалости Ёкиэ, бесспорно, только подстёгивали ситуацию. Как итог – Тсунаёши понял, что за прошедшие два дня сумел очень крепко привязаться к мальчику. Как, впрочем, и Ёки к нему. Поэтому хотелось как-нибудь разнообразить их занятия, чтобы Ёкиэ не было скучно. Хотя, возможно, это была ещё одна бессмысленная затея, не несущая никакой пользы. Даже не «возможно», а «скорее всего»... Да... Невесёлые мысли прервал громкий хлопок о парту. Тсуна оторвался от листка, на котором чертил какие-то непонятные узорчики и загогулины. – Йо! Слышали новость? – над ними склонился Ямамото. – Чего ещё? – недовольно проворчал Гокудера. – Можно идти по домам. Учитель истории заболел, поэтому нас отпускают с последних двух уроков. – Что? Серьёзно? – Тсуна подскочил на стуле. – Как здорово! – Вот только получается зря я вчера битый час делал эту дурацкую таблицу с датами, которую нам задали на дом, – Такеши удручённо нахмурился. – Тебе бы не повредило посидеть немного с домашним заданием, – фыркнул Гокудера, вставая. – У тебя отвратительные оценки. Ты позоришь Десятого! – Скорее, это я вас позорю... – пробормотал Тсуна себе под нос. Ямамото рассмеялся. – Я не знал, что тебя беспокоят мои оценки. Я польщён! – Ничего меня не беспокоит! – Ха-ха, ты покраснел, Хаято! – Ничего подобного! И не называй меня по имени, бейсбольнутая башка!!! Тихо посмеиваясь, Савада подхватил портфель. – Так вы идёте? Парни дружно покачали головами, прерывая спор. – Меня этот придурок Хибари заставил в качестве наказания убираться в кладовке спортзала. Разбирать старый инвентарь, – презрительно искривив губы, отозвался Гокудера. – А я – на тренировку. Тренер и так жалуется, что я много пропускаю. Постараюсь восполнить пропуски. А ты сразу домой, да? – Такеши взглянул на друга. Тсунаёши кивнул. – В последнее время Реборн подозрительно тихий. Того и гляди, устроит какое-нибудь «испытание». Лучше я в свободное время отсижусь дома, – Савада хмыкнул. – Десятый! Простите, что не провожаю вас! – с раскаянием в голосе воскликнул Гокудера. Тсуна улыбнулся, забрасывая портфель на плечо. – Ничего страшного, Гокудера-кун. До свидания! – До свидания, Десятый! – Пока, Тсуна!

* * *

...Дома никого не оказалось. Нана ушла за покупками, прихватив с собой детей. Реборн же на привычное «Я дома!» не отозвался. Либо находился вне зоны слышимости, либо просто не захотел выходить. Быстро скинув обувь, Тсунаёши поспешил к лестнице. Внезапно образовавшиеся два часа свободного времени радовали, поскольку большая загруженность и навалившиеся в последнее время дела не давали возможности немного отдохнуть и расслабиться. – Значит так, – бормотал Савада себе под нос, предвкушающе жмурясь, – сперва пролистаю книжки, что принёс Гокудера-кун, а потом... можно немного поиграть в видеоигры? Или же... – юноша замер посреди комнаты, вопросительно подняв глаза к потолку, – может, сначала поиграю, а потом примусь за книжки? – А может, сначала ты примешься за уроки, глупый ученик? – Всё как обычно – неизвестно откуда взявшийся Реборн наградил Тсуну отнюдь не ласковым тумаком. – Ау! – Савада поморщился. – За уроки, говоришь? – Ну, да, – кивнул малыш, прокручивая между пальцами зелёную трость с моргающими на конце жёлтыми глазами, которой он и огрел ученика. – Лучше сделать уроки, ты не думаешь? Аркобалено точно не ожидал, что после его реплики Тсуна, горестно вздохнув и произнеся: «Возможно, ты и прав», направится к письменному столу. Честно говоря, Реборн думал, что Тсунаёши или отмахнётся от несерьёзного, в общем-то, предложения, или скорчит умоляющую рожицу, нисколько не действующую на репетитора, или начнёт возмущаться. На безоговорочное согласие малыш в любом случае не рассчитывал. – С чего это такая рьяная любовь к учёбе? – осведомился Аркобалено. – Мне стыдно перед Ёки-куном, – отозвался юноша, раскрывая учебник. – Я его, вроде как, репетитор, а учусь хуже всех в классе. Неудобно как-то. – Потрясающе, – тихо сказал Реборн, обращаясь к Леону, уже успевшему вернуть себе прежний облик, – какому-то девятилетнему мальчишке за два дня удалось то, на что я безуспешно потратил почти четыре года! Какой-то неправильный ученик мне достался...

* * *

– Тсу-кун! Савада поднял голову от незнамо каким образом запутавшихся шнурков на кроссовках и посмотрел на склонившуюся над ним Нану. В руках она держала большой свёрток, закутанный в белое покрывало. От него одуряюще вкусно пахло. – Держи. – Мам, что это? – Тебе и твоему другу. Перекусите, когда время будет. Тсуна засунул ещё тёплый свёрток в рюкзак и чмокнул мать в щёку. – Спасибо. Я пошёл! – Удачи, Тсу-кун! ... Савада мчался по улице, то и дело поглядывая на часы и мысленно проклиная свою бестолковость. Ну это же надо было встретить по дороге к дому Ёки Хару и Киоко! И вроде бы разговор был ни о чём, и вроде бы он и не сильно задержался, но когда Тсуна распрощался с девочками и удосужился взглянуть на циферблат наручных часов, то сразу же схватился за голову. Те показывали начало шестого. – Хи-и!! Хибари-сан мне голову оторвёт! –Тсу-кун, тебе плохо? – с сомнением произнёс Ёкиэ, разглядывая согнувшегося пополам Тсуну, стоящего на пороге. – Всё... в... порядке... – с трудом проговорил Савада, выпрямляясь и приглаживая вконец растрепавшиеся волосы. – Я просто бежал. – Не волнуйся, – улыбнулся мальчик, пропуская Тсунаёши внутрь. – Кёи-куна нет дома. – Правда? – удивился Тсуна. – А где он? – Вообще-то он не сказал. Он никогда не говорит. Но если Кёя-кун уходит, то он обычно поздно возвращается. – Ты за него... волнуешься? – тихо спросил Тсуна, глядя на мальчика. Ёки неловко пожал плечами. – Немного, – парнишка забавно зажмурился, словно стесняясь своих слов. – Тсу-кун, если ты не против, давай в гостиной позанимаемся? Савада улыбнулся. – Я не против, Ёки-кун, – он потрепал мальчика по голове. – Я тут кое-какие книжки принёс. Думаю, интересные...

* * *

Тсуна с плохо скрываемым восхищением воззрился на разрумянившегося Ёкиэ. – Невероятно! – воскликнул он. – Ёки-кун, ты решил абсолютно все задачи на логику правильно. И кто из нас кого ещё учить должен... Я большую часть не сделал, а половину вообще не понял... – Тсуна смущённо хмыкнул. Ёкиэ вздохнул. – Но мне не далось практически ни одно задание по математике, – мальчик кивнул на яркую обложку «Занимательной математики». – Не знаю даже, что делать. Просто когда дело доходит до вычислений, уравнений, дробей и прочих, у меня в голове словно что-то захлопывается. Бух! – Ёкиэ резко свёл вместе ладони. – И математика не доходит до мозга. Тсу-кун, ты на меня не злишься? – неожиданно спросил мальчик. – С-с чего бы это? – Ты надо мной бьёшься, а результатов нет. Я по-прежнему ничего из этого, – Ёкиэ обвёл рукой нагромождённые на стол книги, – не понимаю. Савада вздохнул. – Это всего лишь третье занятие. И, между прочим, ты не прав. Успехи есть. А учитывая, кто твой... кхм... репетитор, – Тсуна невесело улыбнулся, – это целиком и полностью твоя заслуга. Ёкиэ порозовел. – Скажешь тоже. Кстати, – мальчик наклонил голову, заглядывая куда-то за плечо Тсунаёши, – что это за запах? Я обратил внимание, ещё когда ты зашёл в дом. Он из твоего рюкзака? Тсуна обернулся, принюхиваясь. Действительно, нежный, ванильно-фруктовый аромат витал в воздухе. – А-а, – юноша запустил руку в волосы. – Это мне мама дала. С собой. Точнее, нам дала. Сказала, чтобы мы перекусили, когда проголодаемся. – Тсуна бросил взгляд на часы. – Уже восемь. Ты голодный? – Е-есть немного. – Ладно, – Савада вытащил из рюкзака до сих пор тепловатый свёрток. Ёкиэ подвинулся поближе. – А что это? Пахнет вкусно. – Сейчас посмотрим, – Тсунаёши аккуратно развязал узелок. – О, мамино любимое блюдо! В свёртке была небольшая корзинка, доверху наполненная маленькими, золотистыми булочками, источавшими умопомрачительный аромат. – Попробуй, – Тсуна протянул корзинку Ёкиэ. Мальчик осторожно взял одну булочку и откусил. На его лице тут же расплылась улыбка. – Ух ты. Потрясающе! – Любишь сладкое? – Тсуна последовал примеру Ёкиэ. – М-м. У меня яблочная начинка. А у тебя? – Вишнёвая. Сладкое? Люблю, если честно, – мальчик чуть покраснел. – Я иногда после школы захожу в «Королевство пирожных». Знаешь же эту кондитерскую? – Тсунаёши кивнул. – Там тоже очень вкусно. Но до твоей мамы им далеко! – Ёкиэ взял ещё одну булочку и поднёс к носу, вдыхая сладкий запах.

* * *

Количество сдобы в корзинке постепенно уменьшалось. – Надо бы Кёе-куну оставить, – мальчик спрыгнул со стула, облизывая липкие пальцы. – Он, конечно, сладкое не очень-то любит, но это слишком вкусно. А с его любимым чаем в самый раз! – А какой чай предпочитает Хибари-сан? – Тсунаёши с любопытством воззрился на Ёкиэ. Парнишка поднял глаза к потолку. – Чёрный. Свежезаваренный. С жасмином, мятой и... бергамотом? Да, точно, с бергамотом. – Ты готовишь ему чай? Ёкиэ покачал головой. – Нет. Он бы не разрешил. Но я... просто обратил внимание. Когда Кёя-кун его себе делал. На секунду воцарилась тишина. Потом Тсуна неуверенно спросил: – Скажи, Ёки-кун... Ты... любишь Хибари-сана? Мальчик замер посреди комнаты, уперев взгляд в пол. – Кёя-кун обо мне заботится, – голос Ёкиэ звучал непривычно серьёзно и взросло. – Я знаю, я ему совсем не нужен, я ему лишь мешаю. Но Кёя-кун, остался со мной, когда родители... – мальчик прерывисто вздохнул и замолчал. Тсунаёши молча рассматривал застывшую фигурку, опустившую плечи и крепко сжавшую кулаки. Затем подошёл и, положив руку на черноволосую макушку, мягко предложил. – Ёки-кун, а давай вместе приготовим Хибари-сану чай? Не уверен, что он прямо явно обрадуется, но ему точно будет приятно. Хотя он, скорее всего, и не покажет этого. Ёкиэ обернулся, с благодарностью глядя на Тсуну. – Я только «за», – мальчик шмыгнул носом. – И да, Тсу-кун... – Савада вопросительно вздёрнул брови. Ёкиэ улыбнулся и тихо произнёс: – Спасибо. Тсуна лишь улыбнулся в ответ, мягко ероша волосы Ёки. Зайдя на кухню, мальчик, поставив корзинку на край стола, сразу полез в верхние шкафчики. Тсуна с опаской смотрел, как тот балансирует на носочках, стоя на пододвинутом стуле, пытаясь достать всё необходимое. – Эм... Ёки-кун, ты поосторожней, – с опаской проговорил он. В голове мигом всплыли воспоминания о собственных неудачных «походах» в буфет, на верхнюю полку шкафа и иже с ними. – Ни-ничего, – пропыхтел Ёкиэ, – не в первый раз же. Во-от. Я всё достал, – мальчик осторожно спустился вниз, придерживая подбородком маленькие баночки со специями. В руке он сжимал большую белую кружку. Тсунаёши бросился на помощь, подхватывая вот-вот грозившие выпасть предметы. Ёкиэ благодарно улыбнулся, поудобней перехватывая чашку и невесть как державшийся под мышкой заварочный чайник. – Тсу-кун, поставь, пожалуйста, воду, – мальчик кивнул в сторону плиты. – Сейчас! ...Вода закипела, и Тсуна, пристроившись неподалёку, внимательно наблюдал, как Ёкиэ аккуратно, тщательно отмеряя каждую щепотку, засыпает в заварочный чайник чёрный чай и специи. – Готово, – мальчик накрыл исходящий паром чайник белой фарфоровой крышечкой и вытер чуть вспотевший лоб. Тсунаёши протянул ему полотенце. – Зачем? – удивился Ёкиэ, беря его в руки и непонимающе вертя. Савада улыбнулся. – Заверни в него чайник. Так чай дольше останется тёплым, – пояснил он. – А-а, точно, – Ёкиэ смущённо хихикнул. – Спасибо, Тсу-кун. За окном что-то слабо блеснуло, и раздался глухой раскат грома. Стёкла мелко-мелко задребезжали. Ёкиэ заметно вздрогнул, едва не выронив из рук кружку. Щёки мальчика резко побледнели. Тсуна присел рядом с Ёки на корточки и ободряюще коснулся узкого плеча. – Эй, Ёки-кун, – обеспокоенно позвал он, – ты что, грозы боишься? На улице громыхнуло громче, и мальчик, тихо пискнув, вцепился в руку Тсунаёши, невольно зажмурив глаза. – А-ага, – едва слышно отозвался он. – Боюсь. Тсу-кун, я знаю, что это слабость... – Поду-умаешь, – Савада махнул свободной рукой, легко поглаживая плечо Ёкиэ. – Я до сих пор боюсь грозы. Правда, не так сильно, как в детстве. А до четырнадцати лет вообще спал со включённым ночником, – Тсуна тихо хмыкнул. – Потом, конечно, отучили. «Один противный мелкий репетитор с очень болезненными пинками», – Савада поёжился, вспомнив, как Реборн колотил незадачливого ученика Леоном-молотом, обнаружив, что тот всю ночь проспал с включённым светом. Ёкиэ как-то горестно вздохнул. – Я не хочу зажигать лампу. Если Кёя-кун увидит, он наверняка разозлится. Тсу-кун, ты, правда, спал с ночником? Тсунаёши улыбнулся. – Правда. Только, – юноша понизил голос до заговорческого шёпота, – никому не говори, хорошо? – Тсуна весело подмигнул Ёкиэ. Мальчик хихикнул, потом, не выдержав, рассмеялся в голос. – Хо... Хорошо, Тсу-кун, – еле проговорил он сквозь смех. – Травоядное, ты ещё здесь? – за спиной раздался ледяной голос. Савада вздрогнул, оборачиваясь. Сзади, оперевшись плечом о дверной косяк, стоял Хранитель облака. Тсуна сглотнул. В комнате будто похолодало. Хибари молча сверлил взглядом застывших на одном месте мальчиков. – Хиба... – Мне повторить вопрос? – прервал Саваду Кёя. Тсунаёши покачал головой, поднимаясь на ноги. – Нет, я уже ухожу. До свидания, Хибари-сан. Пока, Ёки! – юноша махнул Ёкиэ рукой и, быстро проскользнув мимо Хибари, покинул кухню. – Пока, Тсу! – крикнул вдогонку Ёкиэ. Хибари сощурил глаза, сверху вниз глядя на брата. – Тсу? Ты Саваду теперь так называешь? Слабые отголоски прежней улыбки окончательно покинули лицо мальчика, и он опустил глаза. – Ну... да... Кёя-кун... – Спать, – резко произнёс Хибари, отворачиваясь. Ёкиэ растерялся. – Но только дев... – Спать, я сказал. Чтобы через пять минут тебя здесь не было. Плечи мальчика поникли. На глаза невольно навернулись слёзы. В голове прозвучали слова Тсунаёши: «Ему точно будет приятно». «Не думаю, но...» – Кёя-кун... – неуверенно позвал Ёкиэ. – Мы там, – мальчик дёрнул подбородком в сторону стола, – тебе к-кое-что оставили. Спокойной ночи, Кёя-кун.

* * *

Хибари проводил взглядом худенькую фигурку, направившуюся к лестнице. За окном громыхнуло. Фигурка на секунду сжалась, а потом на полной скорости рванула вверх. Крошечный червячок совести, до этого мирно дремавший где-то на задворках сердца, неожиданно поднял голову и заозирался. Кёя, фыркнув, подошёл к столу. «И что это они мне оставили?» Приподняв закрывающее корзинку покрывало, Хибари удивлённо вздёрнул бровь. «Булочки? Интересно, откуда? Хотя и так понятно – наверняка Савада принёс. Ну не сами же они пекли, в самом-то деле». Развернув старательно закутанный чайник, Хибари с неожиданным для него самого удовольствием втянул приятный аромат любимого чая. И что самое интересное, правильно заваренного чая. «И откуда только Ёкиэ узнал?» То, что чай приготовил Ёкиэ, было неоспоримо. Савада наверняка разлил бы его, вдобавок разбив и кружку, и чайник, и голову. Ёкиэ хотя и был неуклюжим, но не до такой степени. Червячок совести, вдохновлённый новыми, неожиданными фактами, начал осторожно, но активно точить сердце. Спешно мобилизированные пресловутым органом Разум и Гордость не дали ему продолжить своё «чёрное дело». Оглушив несчастного червячка, они запихнули его обратно в глухую, тёмную каморку, где он уснул снова. Удовлетворённые Гордость и Разум, отряхивая руки, удалились, а сердце, с облегчением вздохнув, продолжило работу в обычном режиме. Заткнув бунтующую совесть, Кёя вышел из кухни, захватив с собой, интереса ради, одну булочку. Хибари остановился у большого стола в гостиной, где всё ещё были разбросаны разнообразные книги. Взгляд зацепился за яркую обложку. Протянув руку, Хибари извлёк из-под завалов тестов, тетрадей и пособий толстую книгу. На обложке крупными буквами значилось: «Занимательная математика. Первый-шестой класс». Серые глаза нехорошо сощурились. Книжка полетела обратно к собратьям, а Кёя, скрестив руки на груди, устремил взгляд в потолок. «Я надеялся, что раз Савада будет всё время с Ёкиэ, то большую его часть он будет если и не рядом со мной, то поблизости. И у меня будет достаточно времени, чтобы изучить его и найти правильный подход. Ломиться напролом – не выход. Доказано на примере того динамитного травоядного. Чтобы приручить Саваду, нужно действовать с умом. Но зверёк привязался к Ёкиэ. И даже если тот занят, всё равно находится рядом с ним. И не отходит ни на шаг. О том, чтобы оставить Ёкиэ заниматься самостоятельно, а самому спуститься в гостиную, он даже не подумает. Это определённо не радует». Кёя коротко выдохнул, обдумывая дальнейшие действия. «Решено. Я отменяю занятия. Всё пошло не так, как я планировал. Поэтому наказание окончено. Ёкиэ не получит Саваду. Он мой». Хибари хищно улыбнулся. В серебристой радужке блеснуло удовлетворение.