Ты мне не нужен

«– Эй, травоядное! – Тсуна, мирно болтающий с друзьями, вздрогнул. Гокудера привычно схватился за динамит. – Чего тебе, Хибари? – грубо воскликнул он. Хибари проигнорировал его, сверля Саваду взглядом. Юноша сглотнул. – Д-да, Хибари-сан? – В мой кабинет. Живо, – Хибари, резко развернувшись, исчез из виду. – Хибари-сан, вызывали? – Тсунаёши робко просунул голову в кабинет Главы Дисциплинарного Комитета. – Ты больше не будешь заниматься с Ёкиэ. Саваду словно окатили холодной водой. Он застыл на пороге, сжимая дверную ручку. – Но по... почему? – растерянно спросил он. Кёя прищурил глаза. – Просто ему... больше не нравятся занятия с тобой. Ёкиэ... считает их бесполезными. Странные паузы в словах Хибари заставили Тсуну настороженно вздёрнуть голову и взглянуть в лицо Хранителя облака. Интуиция тревожно звенела, предупреждая о чём-то и заставляя как можно пристальней вглядываться в холодные глаза. На долю секунды, пока Кёя говорил, в серой радужке что-то мелькнуло. Мелькнуло крайне быстро, но Саваде хватило и этого времени, чтобы безошибочно распознать это чувство. Оно ведь безумно знакомое. «Хибари-сан чувствует себя виноватым. Но почему?» – Ты меня понял? – повысил голос Кёя, заметив, что Тсуна его совсем не слушает. Тот на автомате кивнул. – Тогда свободен, – Хибари отвернулся, давая понять, что разговор закончен. Машинально попрощавшись, Тсунаёши вышел за дверь. Гипер-интуиция уже не звенела – она безбожно вопила. «Не понимаю, зачем Хибари-сану это, но... Он соврал. Он соврал насчёт Ёки. Это точно». – Это точно... – тихо повторил Тсуна, покачиваясь на стуле и буравя взглядом часы. Внутренне он разрывался на две части: одна часть требовала, чтобы он немедленно пошёл к Ёкиэ и всё выяснил, другая, деликатно покашливая, предупреждала, что, заявись он в дом Главы Дисциплинарного Комитета без разрешения, собственно, самого Главы Дисциплинарного Комитета, привычными фингалами и шишками он не отделается. Шестнадцать пятьдесят пять. Шестнадцать пятьдесят семь. Семнадцать ноль-ноль. Семнадцать ноль один... – Блин! Не могу я просто так сидеть! Реборн, сидевший в гостиной, проводил слетевший по лестнице и выбежавший на улицу ураганчик довольным взглядом. – Всё-таки мой ученик взрослеет...

* * *

– Ёки-кун! – Т-Тсу-кун?! Увидев удивлённое и немного испуганное лицо мальчика, Тсунаёши осознал глупость своего поступка. Он ворвался в чужой дом без приглашения (то, что дверь почему-то не была заперта, отнюдь не преуменьшало тяжесть содеянного), нарушил приказ Хибари, за что его, несомненно, ожидает крайне болезненная кара, напугал Ёкиэ... Но ведь надо же понять!.. – Ёки-кун... – Тсуна зажмурился и на одном дыхании выпалил: – Ты, правда, больше не хочешь со мной заниматься? У Ёкиэ из рук посыпались книжки. – Я не хочу? Тсу-кун, ты что-то путаешь. Я никогда такого не говорил, – мальчик покачал головой. – П-правда? – Савада округлил глаза. – Но Хибари-сан сказал... – Кёя-кун? – Да. Он сказал, что отменяет занятия, потому что они тебе неинтересны и бесполезны, – Тсуна потёр рукой лоб. – Ёки-кун, ты точно ничего ему не говорил? – Точно, – мальчик нагнулся, поднимая упавшие книги. – Мне интересно с тобой заниматься... и ты мне очень даже помогаешь! – Тогда почему Хибари-сан?.. Внезапно Ёкиэ подбежал к Тсунаёши и схватил его за руку. Только подобранные книги снова рассыпались по полу. – Тсу-кун! – серые глаза лихорадочно блестели. – Ты же меня не бросишь? Тсуна удивлённо уставился на мальчика. Губы юноши тронула мягкая улыбка. – Нет, конечно, нет, – заверил он Ёкиэ, свободной рукой приглаживая растрёпанные черные волосы. – Раз ты не против, я продолжу быть твоим репетитором. Напряжённые плечи мальчика тотчас же расслабились, и он отпустил руку Савады. – Спасибо, – тихий голос еле заметно дрогнул. – Я очень этому рад. И потом... – Ёкиэ поднял голову, широко и немного смущенно улыбаясь. – Когда ты рядом, я действительно лучше понимаю математику. Тсуна вполголоса хихикнул. – Пойдём! – Ёкиэ решительно потянул за собой Тсунаёши. – У нас завтра очень сложный тест. Учитель сказал, какие примерно задания будут, но они все такие непонятные, – мальчик забавно сморщил носик. – Объясни, пожалуйста. Ты же мой репетитор! Глядя в эти сияющие глаза, невозможно сдержать улыбку. – Конечно, – отозвался Тсуна, покорно шагая вслед за Ёкиэ. – Я же твой репетитор.

* * *

– Вот смотри. Здесь подставляем эту формулу и получаем... – Тсунаёши замолчал на полуслове. Непонятное, тревожное чувство поднялось внутри и заполонило душу. На миг стало тяжело дышать. На плечи словно навалили гору. – Тсу-кун, что такое? – Ёкиэ осторожно коснулся руки Тсуны. Савада потряс головой, прогоняя невесть откуда взявшуюся тревогу. – Всё в порядке, – проговорил он. – О чём это я? А, да!.. Если взять эту формулу... Сзади раздались тихие шаги. – И как это назвать? Ёкиэ дёрнулся так резко, что стул не устоял и завалился на спинку, увлекая за собой мальчика. Хибари с плохо скрываемым презрением посмотрел на лежащего на полу брата. Тсуна замер. – Х-Хибари-сан... – Какого. Чёрта. Ты. Тут. Делаешь. Травоядное?! – сквозь зубы прошипел Хибари. – Хибари-сан, я... Кёя медленно вытащил тонфы. – Считаю до трёх. Если ты не исчезнешь... – Но я... – Три. Одно едва уловимое движение – и край тонфы врезался прямо в живот Тсунаёши. Савада отлетел к стене и тихо сполз вниз. Раздался негромкий вскрик. Ёкиэ, прижав ладонь к губам, с ужасом переводил взгляд с брата на Тсуну и обратно. Тсунаёши, постанывая, поднялся на ноги. Мальчик бросился к нему. – Тсу-к-кун... – Ёкиэ неловко вытер навернувшиеся на глаза слёзы. – Т-ты в порядке? – Всё нормально! – Савада улыбнулся, но тут же, сморщившись, схватился за живот. – Тсу-кун! – Всё нормально, – повторил Тсуна. – Но мне, наверное, лучше уйти. «Или Хибари-сан сорвётся и ещё больше напугает Ёки», – подумал он, со страхом глядя на руки Хранителя облака, до побеления костяшек сжавшие тонфы. – Ёки-кун, я тебе ещё нужен? Мальчик замотал головой. – Нет, остальное я смогу решить сам, – Ёкиэ тихо всхлипнул. – Надоело. Резко подлетевший Хибари схватил Тсунаёши за шиворот и дёрнул вверх. Юноша испуганно пискнул и зажмурился, готовясь к новому удару. Однако удара не последовало. Вместо этого Савада почувствовал лёгкий ветерок, а через несколько секунд холодный пол ласково принял тщедушное тельце Тсуны в свои объятия. Громко захлопнулась дверь. Тсуна вздохнул и растянулся на полу, прижавшись щекой к прохладному дереву. Он ничего не понимал. Абсолютно. «Наверно, зря я пришёл. Зато Ёки хоть чуть-чуть помог. Но что же происходит с Хибари-саном?» Ушибленные колени жутко болели. Савада с трудом встал и, чуть прихрамывая, поплёлся к лестнице. На верхней ступеньке он остановился и обернулся, сжимая перила. – В самом-то деле, что происходит?.. Ах-х! – Тсунаёши схватился за голову. – Я совсем не понимаю Хибари-сана! «Надеюсь, с Ёкиэ всё будет в порядке».

* * *

...Когда за вылетевшим в коридор Тсуной закрылась дверь, Хибари медленно повернулся к брату. Мальчик испуганно сжался. – Ёкиэ. Ёки осторожно поднял взгляд на Кёю. Несколько минут Хибари молча смотрел в заплаканные серые глазёнки, не в силах отделаться от впечатления, что брат ему до ужаса кого-то напоминает. – К-Кёя-кун... Очнувшись от своих мыслей, Хибари отвёл взгляд от лица Ёкиэ и подошёл к двери. «Да никого он мне не напоминает! И почему только я чувствую себя виноватым?!» – Чтобы я тебя сегодня не видел. Ужинать будешь один. Мальчик растерялся. – П-прости? – Я не хочу тебя сегодня видеть, – повторил Кёя, невольно прикрывая глаза. Сердце неприятно сжалось. – Понятно? – не дождавшись ответа, он вышел из помещения. У Ёкиэ подкосились ноги, и он рухнул рядом с кроватью, уткнувшись лицом в мягкий матрас. Из глаз полились тщательно сдерживаемые ранее слёзы. Мальчик крепко стиснул в кулаке покрывало, силясь не разрыдаться в голос. Было страшно. Было тяжело и, почему-то, очень холодно. И было до жути, до боли обидно. Громко всхлипнув, Ёкиэ изо всех сил вжался в кровать. Хотелось исчезнуть, раствориться, рассыпаться. Чтобы только больше не слышать этот равнодушный, негромкий голос. «Так похожи... Их голоса так похожи...» Мальчик закусил губу. «Не нужен. Я никому не нужен!» ...Хибари стоял, облокотившись на перила мостового ограждения, и разглядывал смутно поблёскивающую в сумерках воду. Прохладный ветерок легко ерошил черные пряди, охлаждая голову и приводя мысли в порядок. Чувство вины, неожиданно проснувшееся внутри прошлым вечером, теперь на правах полного хозяина активно скребло сердце. Кёя резко сжал пальцами холодный металл ограждения. Злила. Собственная непонятно откуда взявшаяся мягкотелость безумно злила. Виданное ли дело, чтобы грозного Главу Дисциплинарного Комитета волновали какие-то там... травоядные. Однако каждый раз, когда в памяти всплывали заплаканные глаза младшего брата, внутри болезненно кололо. «И всё же Ёкиэ мне кого-то очень напоминает». От мыслей отвлёк непонятный шум внизу. Приглядевшись, Хибари различил на берегу мелькающие в слабом свете фонарей тёмные фигуры, ожесточённо дерущиеся друг с другом. Хибари хищно ухмыльнулся. Он предчувствовал неплохое веселье. Оказавшись внизу, он несколькими точными движениями разбросал драчунов в разные стороны. – Эй, травоядные, – Хибари нехорошо улыбнулся. – На территории Намимори драться запрещено. В наказание за нарушение этого правила, я забью вас до смерти. Чувство вины временно затихло, уступив место предвкушению от грядущего избиения.

* * *

– Я совсем ничего не понимаю! – Тсуна взволнованно кружил по комнате, размахивая руками. Реборн, скучающе зевая, наблюдал за учеником. – Хибари-сан отменил занятия и соврал насчёт Ёки. Ладно, если ему самому не понравились результаты моего «репетиторства», но зачем Ёки оговаривать?! – Ты меня спрашиваешь? – уточнил малыш. – Нет, я вслух рассуждаю, – махнул рукой Савада. – А-а... – протянул Аркобалено, – Ну, продолжай. – И он ужасно обращается с Ёки-куном. Он смотрит на него... ну... я не знаю... – Тсунаёши приостановился, раздумывая. – С таким плохо скрытым презрением и раздражением, что самому страшно. А что чувствует Ёкиэ?! – Ты меня спрашиваешь? – Нет! Ёки до ужаса боится Хибари-сана, но одновременно... и любит его... – Тсуна устало опустился на кровать. – Он хочет, чтобы Хибари-сан его уважал, старается изо всех сил, чтобы добиться его одобрения. А Хибари-сан... – Ненавидит его? Савада покачал головой. – Я бы так не сказал. Но тёплых чувств к брату он явно не питает. Интересно, почему они живут одни? Где их родители? – Ты меня спра... – Да! Я тебя спрашиваю! Реборн поправил шляпу, загадочно улыбаясь. – Если мальчик захочет, он тебе сам расскажет. – Но... – Не отклоняйся от темы, – малыш скрестил руки на груди. – Что будешь делать с дополнительными? Тсуна растерянно посмотрел на репетитора. – С занятиями?.. Не знаю... – А я знаю! – Реборн поднял кверху указательный палец. – Завтра ты идёшь к Хибари и просишь возобновить их. Савада подпрыгнул. – Ты с ума сошёл?! Он меня... – Выбирай, – Аркобалено направил на юношу пистолет. – Или он тебя, или я тебя. Тсуна икнул. – Так значит завтра? – криво улыбнулся он. Реборн хмыкнул. – Именно.

* * *

– Я передумал! Я не пойду! – выкрикнул Тсунаёши, с ужасом косясь на дверь с табличкой «Дисциплинарный Комитет». Уроки уже начались, а это значит, что возможность быть избитым выросла в два раза. – А как же Ёкиэ? – заметил малыш, продолжая подпихивать ученика пистолетом в спину. – Не хочешь больше ему помогать? Тсуна помедлил, раздумывая над словами Реборна. Этого оказалось достаточно. С криком «Вперёд, никчёмный ученик!», Аркобалено со всей силы толкнул Тсунаёши по направлению к двери. Савада влетел в кабинет и, проехав подбородком по ковру, остановился посреди комнаты. Сзади что-то тихо треснуло, и на Тсуну, скрипнув петлями, рухнула выбитая дверь. Кряхтя, Тсуна встал на ноги. Поймав ошарашенный взгляд Кусакабе, от шока даже выронившего свою неизменную травинку, Тсунаёши покраснел. – И-извините. Я не нарочно. Тетсуя покосился на Хибари. Тот сидел с невозмутимым видом. – Эм... Хибари-сан... – запинаясь, проговорил Тсуна. – Я бы хотел поговорить с вами о Ёки. Кёя прищурил глаза. – Кусакабе, выйди, – сказал он после недолгой паузы. Коротко кивнув, заместитель Главы Дисциплинарного Комитета вышел из кабинета, аккуратно обойдя валяющуюся дверь. – И? – Хибари-сан, пожалуйста, разрешите мне снова заниматься с Ёкиэ! Кёя качнул головой. – Нет. – Пожалуйста, Хибари-сан... Хибари раздражённо нахмурился. – Нет. – Пожалуйста... – снова повторил Тсуна, остро чувствуя безнадёжность просьбы. – Это бесполезно, – хмыкнул Хибари. – Ты свободен. О наказании за порчу школьного имущества тебе сообщат позже. Зажмурившись, Савада шагнул вперёд. – Я вас очень прошу, Хибари-сан! – воскликнул он, упираясь руками в стол и приближаясь ближе к Хранителю облака. – Пожалуйста, разрешите мне снова заниматься с Ёки! Я... я... – Что? – Хибари приподнял бровь. – Я... Я всё, что угодно для вас сделаю! Кёя склонил голову набок. – Всё, что угодно? – Всё, что угодно! Хибари откинулся на спинку кресла. – Если так... – задумчиво протянул он. – Ты можешь гарантировать, что оценки Ёкиэ исправятся? – Обещаю! «Значит, он отменил занятия из-за того, что не был уверен во мне как в репетиторе?» – Хорошо. – П-правда? – Лицо Тсуны озарилось широкой улыбкой. – Спасибо, Хибари-сан! – Тебе будет назначено наказание за выбитую дверь. – Конечно. До свидания! Ещё раз спасибо! – Тсунаёши вышел из кабинета. «Всё, что угодно? Неплохо. Очень даже неплохо», – Хибари усмехнулся. «И всё-таки у Савады красивая улыбка». – Фух-х... – Тсуна привалился к стене. Ноги мелко дрожали. – Я жив! И даже цел. У Хибари-сана хорошее настроение. «Интересно, что он потребует? А, ладно. Наверняка захочет бой с Реборном или что-то вроде. Я ему вряд ли интересен». Гипер-интуиция слабо, едва слышно зазвенела.

* * *

...Прозвенел звонок, и тишина, царившая в одном из классов Младшей школы Намимори, сразу же нарушилась звонким гомоном детских голосов. Учитель замахал руками. – Ребята, подождите! Хироки-сан попросил вас задержаться после этого урока. Сядьте на свои места, пожалуйста! Хибари-кун, ты куда? – Я хочу мусор выкинуть, Сузуки-сенсей. – Отлично! – рослый мужчина, зашедший в класс, поправил очки. К груди он прижимал толстую пачку листов. – Спасибо, что остались. Я вас надолго не задержу. Хибари-кун, сядь, пожалуйста. Ёкиэ молча опустился на своё место. – Итак... Поскольку меня, как я вам уже сообщал ранее, отправляют на конференцию в Токио, я поднапрягся и проверил ваши тестовые работы уже сегодня. Чтобы вы, пока меня не будет, сумели разобрать свои ошибки. У мальчика внутри всё похолодело. Сердце ушло в пятки. Ёкиэ уткнулся лицом в ладони. «Господи... Пожалуйста». – Та-ак... Хибари Ёкиэ! «Пожалуйста. Пожалуйста!» На парту лёг исписанный листок бумаги.