Underworld

Утро началось для меня, мягко говоря, ужасно. В аду вообще есть утро? Кажется, дни здесь всё-таки проходят с большим отличием от земного стандарта. В любом случае, полагаю, что не ошибся, назвав этот промежуток времени утром. Хотелось пить. Язык намертво прилип к нёбу, всё тело ломило, а веки никак не хотели открываться. Но опять же, учитывая то, что со мной проделывали вчера, по-другому и быть не могло. Большим усилием воли и всех своих физических возможностей, я перевернулся набок и приоткрыл глаза. От ярко горящих повсюду свечей моментально разболелась голова, словно в неё от души вкрутили с десяток гвоздей, поэтому я снова прикрыл глаза и попытался сконцентрироваться на эпицентре боли. Обнаружить его было нетрудно, и мысленно я очертил прямую по позвоночнику вниз. «Я же вроде бы умер? Так почему обязан терпеть всё это даже после смерти?» - навязчиво крутилась в голове единственная мысль. Вчерашний вечер был очень странным… Чертовски длинным и странным. Бесконечно мучительным и гипнотическим. Я бы и дальше лежал на этой резной готической кровати, подбирая эпитеты, но тут в комнату кто-то вошёл. Я с неохотой оторвал ноющую голову от подушки и увидел безымянного прислужника-блондина с разносом в руке. - Уже проснулся? – парень улыбнулся глазами. – Как себя чувствуешь? Такой заботливый и дружелюбный. Он вообще помнит, что мы в аду? - Отвратительно, погано, мерзко, хуже просто некуда. Так теперь будет всегда? Блондин усмехнулся. - Знаешь, это ещё не самое худшее наказание, - он поставил разнос на большую прикроватную тумбу и принялся увлечённо расставлять посуду с едой. - Он и с тобой такое проделывал? – я присел на кровати и неодобрительно покосился в его сторону. - С ума сошёл? – прислужник резко обернулся на меня и в порыве случайно задел разнос рукой. Столовые приборы со звоном посыпались на пол, но парень будто бы не замечал этого. – Энма-сама ни с кем и никогда ничего подобного не делал! - Тогда почему я? – одно резкое движение с моей стороны, и голова снова взвыла от боли. Блондин тем временем присел на пол и принялся собирать осколки. - Я… - он виновато опустил глаза вниз, - ничего не могу тебе рассказать, - отголосок грусти и какого-то необъяснимого сочувствия прозвучал в его голосе, но парень тряхнул головой, словно прогоняя ненужные эмоции, и более резким голосом произнёс, - собирайся. Энма-сама уже ждёт тебя в следующем кругу ада. *** Утро наступило ближе к обеду, когда яркие солнечные лучи уже в наглую пробивались сквозь вельветовые шторы моей гостиной. С кухни доносился звон посуды, шум воды и маты басиста, периодически роняющего что-то на пол. - Эй, Коичи, оставь в покое мою кухню, она ещё нужна мне живой, - было невыносимо смешно и, держась за бок, я проковылял в ванную, продолжая слушать нецензурные выражения, доносящиеся из кухни вместе со странным запахом чего-то явно подгоревшего. - Просто заткнись и иди завтракать, - услышал я, занимаясь утренними процедурами. Закончив, я всё же рискнул заглянуть на кухню. Фартук, небрежно повязанный поверх пижамы. Собранные в пучок волосы, закрепленные почему-то палочками для еды. Сигарета в одной руке, лопатка для жарки в другой. Не удержавшись, я прыснул от смеха. Но увидев то, что покоилось на тарелке и предназначалось явно для того, чтобы убить меня, стало не смешно. - Что за оружие массового поражения? Я правда должен это съесть? - Всё до последней крошки! – он одарил меня победным и каким-то недобрым взглядом, сделав приглашающий к столу жест. Затушил сигарету и сел напротив. - Вообще-то это не обычный завтрак, - выдал басист. - Эмм… - обреченно глядя в тарелку, я всё ещё не знал, как заставить себя положить в рот хотя бы кусочек этого «творения». – Я вижу. Ты решил повторить блюдо, которым Екатерина Медичи отравила королеву? - Чего? – Коичи в недоумении посмотрел на меня, отпив немного кофе из своей чашки. - Ладно, шучу, - виновато посмотрев в ответ, я всё же рискнул попробовать завтрак. Поразительно, но неприглядное на вид блюдо оказалось вполне себе съедобным на вкус. - Странно. Некрасивое снаружи, но красивое внутри. Самое главное — то, чего глазами не увидишь. Да же, Коичи? - Я не шучу, - вдруг перебил мои философствования розоволосый. Слишком сосредоточившись на еде, я явно потерял ход мыслей басиста. О чём это он? - Это не простой завтрак, - продолжил парень, - примирительный. Кусок чуть было не застрял у меня в горле. Я поперхнулся и налил стакан воды. - И… с чем же мы должны примириться, по-твоему? – я посмотрел на него с вызовом, но Коичи не растерялся. - Я приму тот факт, что ты предпочитаешь мужчин, а ты забудешь всё, что я наговорил тебе тогда. Начнём всё заново. Как хорошие друзья. Только никаких секретов больше не будет, согласен? – взглянул прямо, открыто. Честно и без утаек. Никогда не видел такого Коичи. Я растерял все слова, или в еде всё же был яд, парализовавший мой речевой аппарат, поэтому смог лишь кивнуть в знак согласия. Затем мы закрепили негласный договор рукопожатием и спокойно продолжили завтрак. *** Не знаю, куда и каким образом доставил меня прислужник, но очнулся я от ужасного холода, когда блондина рядом уже не было. Назойливый град так и пытался залезть в глаза, целыми горстями сыпался за ворот, заставляя чуть ли не стонать от холода. Дрожащими руками выгреб куски льда из своей одежды, быстро вскочил на ноги и увидел тёмную фигуру вдалеке. Уже спустя несколько минут, окоченевшими пальцами я вцепился в чужое плечо, пытаясь отдышаться. Чёрт, скоростной бег мне точно противопоказан. При жизни я, наверное, курил, как сапожник, раз мои лёгкие готовы были выплюнуться на землю в тот момент? - А, это ты, Ичи, - тёмная фигура развернулась и оказалась, естественно, Энма-самой. А кого ещё я ожидал здесь увидеть? - Сегодня ты слишком долго спал. В наказание посетим весь холодный ад за один день. Я не мог выдать ни слова протеста, только стучал, как обезумевший, зубами от холода. Да и смысл что-либо говорить? Мою голову наверняка опять сканируют. - Извини, я совсем забыл, - царь щёлкнул пальцами, и я наконец-то снова почувствовал себя человеком. Точнее, перестал чувствовать что-либо вообще. - Знаешь, я даже рад, что хоть и ненадолго, но ты успел почувствовать на себе холод этого ада. Теперь будешь благодарен мне ещё больше, ведь пока что ты благополучно избегаешь участи оказаться здесь на многие века, - самодовольная ухмылка отпечаталась на его губах. Не хочу с ним разговаривать. Пусть читает мысли. - Ты уже видел ад волдырей в прошлый раз. Если постоянно подвергаться воздействию льда и ледяной воды, то в результате части тела обмораживаются, и на них появляются волдыри, - царь рассказывал об этом так спокойно, словно читал сказку на ночь маленькому ребёнку. Меня передёрнуло. - Этот ад ещё холоднее, волдыри разбухают и взрываются, оставляя тела покрытыми кровью и гноем, - я намеренно не смотрел по сторонам, не желая даже краем глаза видеть масштабы страданий вокруг. Но крики боли и горя звенели в ушах и намертво отпечатывались в голове, создавая в моём воображении тошнотворные картинки. - Существа скитаются в холодном аду очень долго, - пояснил правитель, - от того, что души столь продолжительное время находятся в невыносимом холоде, естественно, они громко кричат от боли. К моему ужасу, Энма-сама заметил, что я вообще не смотрю вокруг. Он с недовольством качнул головой, приблизившись ко мне. Слишком близко. - Ичи, - царь подземного мира властно вцепился в мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза, - если ты продолжишь так себя вести, то станешь одним из них, - он резко развернул мою голову в противоположную сторону, и в нескольких сантиметрах от своего лица я увидел окоченелое существо сине-багрового цвета. Оно смотрело на меня пустыми глазницами и бездумно тянуло конечности с лопнувшими волдырями в мою сторону. Захотелось кричать от ужаса, но Энма-сама снова вернул мою голову в прежнее положение, всё так же настойчиво продолжая заглядывать в самую душу. - Ты будешь умирать от нарывов и опухолей, умирать, крича и рыдая от холода, умирать, но вновь и вновь перерождаться в этом мире, чтобы затем умереть снова, - с холодностью и равнодушием произнёс он, - твои чувства не будут отключены, как сейчас. Ты будешь один, и никто не придёт тебе на помощь, - я нервно сглотнул. И почему Энма-сама такой жестокий? - Потому что плохими правит худший, - тут же ответил на мой мысленный вопрос он, - никогда не забывай об этом, Ичи. *** Недавно на просторах всемирной паутины я случайно наткнулся на опрос, устроенный нашими фанатами. Смысл его заключался в том, какая пара смотрелась удачнее всего, если бы действительно существовала в реальной жизни. К удивлению, победителем с огромным отрывом стал Миа, скрещенный почему-то со мной. Воспоминание об этом факте очень веселило. - Тсузуку-сан, не могли бы вы не смеяться, - девушка-гримёр вернула меня в реальность своим настойчивым голосом, - иначе я промахнусь карандашом для глаз. - Гомэн, больше не буду, - поспешил извиниться я. Тут в гримерку ворвалась моя утверждённая в воображении фанатов белокурая пассия и возмущённо поинтересовалась, почему я до сих пор сижу на макияже, а не отстраиваю свой микрофон. Пришлось в спешке завершать образ и бежать на сцену. Моей целью на сегодняшний концерт было по максимуму порадовать фанатов, и если Миа нравится им в качестве моего парня, то почему бы и не устроить маленькое пошлое шоу? Всякий раз, когда гитарист оказывался в ближайшем от меня радиусе, я не упускал возможности показательно позаигрывать с ним. Толпа визжала так, что барабанные перепонки, казалось, травмируются. Отдача, невидимыми вибрациями идущая из зала, была потрясающей. Концерт закончился, но эмоции, полученные во время него, всё ещё пульсировали, когда я шёл за кулисы. Вдруг чьи-то настойчивые руки втолкнули меня в подсобку и прижали к ближайшей стене. - И что это было? – стояла кромешная тьма, но этот голос я узнал бы даже в миллионной толпе кричащих людей. Коичи. - Ты про фан-сервис? – пришлось экстренно включить режим «непонимания» ситуации. - Фан-сервис? Не перебор ли для фан-сервиса? – я не видел его лица, но готов поспорить, что басист в тот момент был красным от злости. – Ещё немного и ты бы трахнул Миа прямо на сцене. Это фан-сервис или гомо-содомия? Коичи намертво вцепился мне в плечи своими тонкими пальцами. Руки его мелко трясло. - Эй, ты ревнуешь что ли? – осознание этого факта развеселило меня. Я негромко засмеялся. - Чего смешного? – выпалил розоволосый мне в лицо. – Забыл, что влюблён в меня? Я хотел было возмутиться и опровергнуть это глупое ничем не обоснованное утверждение, но басист не дал этого сделать. Резко притянул меня к себе и поцеловал. Его язык молниеносно проник в мой рот, пальцы соскользнули с плеч под пиджак. И что ужаснее всего, я осознал, что не хочу, не могу сейчас и никогда не смогу сопротивляться ему. Решив действовать, я прошёлся руками по его спине, достигнув бёдер, и прижал его тело к своему, уже вспыхнувшему. Вдруг так же неожиданно, как и начав, Коичи резко отстранился и самоуверенным тоном победителя заявил: - Я же говорил! Любишь меня. Ударившая по глазам полоска света из открытой двери, громкий хлопок и звук спешно удаляющихся шагов. - А я же говорил, ревнуешь, - но он этого, конечно, не услышал. *** - Знаешь, у холодных адов есть своя особенность. Чем больше недобродетельных поступков накапливают за свою жизнь люди, тем в более холодный и продолжительный ад они попадают. Как думаешь, в какой из них попал бы ты? Наш затянувшийся поход по всевозможным кругам ада никак не хотел заканчиваться. Морально измотанный созерцанием бесконечных страданий, я медленно плёлся позади царя. - Думаю, ни в один из них, - устало ответил повелителю. Энма-сама остановился и подождал, пока я догоню его. - Считаешь, холодный ад не для тебя? Огненный подходит больше? Но ты ещё не знаешь о нём ничего. - Считаю, что ни один из адов мне не подходит. Я вообще не должен здесь находиться. На этих словах царь громко рассмеялся. - А ты самоуверенный, оказывается. Инфернальный король взял меня под локоть и пригласительным жестом указал на место, в которое мы пришли. - Это великий лотосовый ад, последний на сегодня, - тут я вздохнул с облегчением. Наконец-то. - Такое поэтичное название. - Хочешь убедиться в обратном? – повёл бровью царь. - Волдыри, возникшие из-за холода в предыдущих кругах постепенно начинают вскрываться. Из них вытекает жёлтая жидкость, поэтому этот ад называется адом жёлтого лотоса. Всё ещё поэтично? Я хмыкнул, а Энма-сама поспешил продолжить свою пугающую лекцию. - За выделением жёлтой жидкости следует состояние, при котором нарывы вскрываются ещё сильнее. Их число увеличивается, и из них вытекает белая жидкость, похожая на выделения белого лотоса. Как ты уже догадался – это ад белого лотоса. Картинки менялись одна за другой. Я старался как можно сильнее абстрагироваться и не пропускать через себя состояние душ, находящихся в этих последних кругах. Всё-таки, самое страшное место в холодном аду. - Затем понемногу начинает выделяться ставшая уже холодной кровь, и сущность переходит в состояние, подобное синему лотосу. Когда выделение венозной крови прекращается полностью, появляется нечто белое – подкожный жир. А когда выйдет и подкожный жир, появится красное мясо – это ад красного лотоса. - Неужели на этом всё? - я не мог поверить, что это конец его рассказа и наших хождений по самому страшному из всех возможных миров. Энма-сама лишь улыбнулся, и через секунду мы оказались во дворце, где нас уже ждали два знакомых прислужника, застывших в низком поклоне королю. - Ичи сегодня утомился, отведи его отдыхать, - обратился он к темноволосому слуге. Тот учтиво кивнул, взяв меня под руку, и потянул в сторону спальных палат. - Энма-сама, - несмело начал второй прислужник, нервно перебирая оборку на своей одежде, - Ичи задаёт вопросы… - И? – не слишком вежливо выдал царь. – Я приказал тебе молчать. Что здесь непонятного? - Но, Энма-сама, - блондин потупил взгляд в пол, - когда вы расскажете ему? Ведь Ичи вовсе не… - Заткнись! – гневно бросил разъярённый повелитель. – Только попробуй сказать ему хоть одно лишнее слово! Сам знаешь, что ждёт тебя в таком случае. Слуга смиренно кивнул и поспешил удалиться.