Северус Поттер

Год спустя

POV Гарри       — Гарри, где Северус? — спросила мама, заканчивая сервировать стол к обеду. Отец ей помогал и расставлял тарелки в гостиной. Обычный субботний вечер, если бы не напряжение, которое прямо витало в воздухе и выдавало родителей с головой.       Я решил, что они разводятся.       — Хорошо, сейчас, — я полетел наверх в комнату брата, которую покинул десять минут назад — родителям нежелательно было знать, чем мы занимались.       — Сев, родители разводятся! — ляпнул я, как только ввалился к нему.       Брат лежал на кровати и смотрел что-то у себя в телефоне. Он даже в лице не изменился и совершенно спокойно спросил:       — Ты головой по дороге нигде не стукнулся случайно?       — Нет! Ты не понимаешь!       — Может, температура? Галлюцинации?       — Прекрати, я серьезно! Они там не разговаривают друг c другом и хмурые. У нас проблемы!       — Я думаю, ты преувеличиваешь, отец ночует дома, мама занята работой. Нет никаких проблем.       — Ну, иди сам и посмотри тогда!       — Да иду я, иду, — согласился Северус, натягивая футболку, которая валялась на полу.       Если Гарри и надеялся, что ошибся, то убедился в обратном, как только они спустились в гостиную. Мама тихо о чем-то переговаривалась с отцом и сразу же замолчала, как только они объявились на кухне.       — Ой, мальчики, мойте руки и давайте за стол. Ужин остынет.       — Да, мам, — ответили мы хором и прошествовали в ванную. Северус все также смотрел на меня, как на идиота, хорошо хоть не высказывал свои мысли вслух, иначе я бы в который раз получил премию «самый тупой братец года», впрочем, я и ее и так получаю каждый год стабильно.       Назад мы вернулись быстро, немного помогли с сервировкой стола и дружно заняли свои любимые места. Я оказался с противоположной стороны от Северуса. Нас еще с детства опасно было сажать рядом, так как обед мог закончиться катастрофой, моя еда часто оказывалась у брата на одежде, а тот вечно скидывал мне остатки того, что сам не любил. Впрочем, именно эти остатки зачастую и оказывались на нем.       Родители же сели с другой стороны, вернее, сел отец, а мама понеслась на кухню «спасать цыпленка». Бедная птица совершенно не пострадала, разве что порядком подрумянилась и пахла потрясающе. Пришлось на время забыть о мнимых проблемах и приступить к еде. Организм-то растущий и любит вкусно и много поесть.       — Как ваши дела, мальчики? Как в школе? — привычно спросила мама, наконец, тоже присоединяясь к остальному семейству.       Я лишь неопределенно пожал плечами, намекая, что со вчерашнего дня мало что могло измениться и засунул в рот ложку с пюре, а вот Северус ответил:       — Все хорошо, тренировки, учеба. Скука.       — Нравится в спортивном комплексе? Друзей себе уже нашел? — продолжила допрашивать мать. Она просто смотрела на нас, положив руки на стол, и не ела.       — Да так, есть пара нормальных человек.       Пауза. Никто не спешил задавать новые вопросы, и я, наконец, не выдержал.       — Пап, что происходит? Почему вы утром ругались?       Вопрос заставил всех отвлечься. Даже Северус оторвал взгляд от своей тарелки и уставился на меня. Лицо исказила гримаса недовольства, будто я лез не в свои дела. Родители же заметно погрустнели, ответил мне отец, который обычно предпочитал не бросать слова на ветер и не болтать попусту, как это любила делать мама.       — Мы немного поспорили. Есть один вопрос, в котором мы никак не можем прийти к компромиссу. Видите ли, у взрослых иногда так бывает, это не говорит ни о чем плохом.       — А что за вопрос? — не унимался я.       — Мальчики, сейчас, наверно, не самое удачное время.       Я хотел было поспорить, но меня перебил отец:       — Лили, они должны знать. Их это в первую очередь касается!       Я не раз слышал этот тон ранее и мог с точностью сказать, что отец отступать не намерен и раз решил — то сделает так, как хочет. Мама же упёрто вздернула нос и насуплено посмотрела на своего мужа, тот лишь тепло улыбнулся.       — Дорогая, они уже взрослые.       — Они дети.       — Подростки!       Разговор мог снова перерасти в ссору, но мама неожиданно сдалась и лишь тяжело вздохнула, признавая свою неправоту. Отец же взял ее за руку и обернулся уже к нам, намереваясь, наконец, поделиться тем, что они так рьяно от нас скрывали.       В голову пришла мысль о раке. Отец болен? или Мать?       — Северус, Гарри, вы должны знать одну вещь. Вы не родные братья — мы усыновили Северуса, когда ему еще года не было. Врачи говорили, что у нас не может быть детей, а потом спустя два года появился ты, Гарри. Это просто слова, мы все равно считаем тебя своим сыном, Северус, и надеемся, что ты после признания не станешь сбегать из дома, как считает твоя… мать, — отец последнее слова выговорил только после минутной задержки, будто не знал, как правильно назвать эту женщину, которая пусть не родила, но воспитала ребенка.       Я уставился на своего «брата», ожидая увидеть шок у него на лице, но оно оставалось всё таким же спокойным.       — Не переживайте, я знал, — ответил он — совершенно безэмоционально, будто это не ему только что сказали, что у него нет настоящих родителей, а только приемные. POV Северус       — Но как? — спросила мать, прижимая руки ко рту. Из глаз вот-вот готовы были брызнуть слезы. Стало жаль, что они решили завести этот разговор так невовремя.       — Внешность — я абсолютно не похож ни на отца, ни на деда, а альфа обязательно наследует гены своего отца или любого другого человека мужского пола. Когда появились сомнения, я поискал информацию в сети, и мои подозрения подтвердились. Я слишком отличаюсь от всех вас.       Мои надежды спокойно доесть лопнули, когда Гарри подскочил и вылетел из-за стола, не обращая внимание на окрики родителей.       — Я пойду, гляну, что с ним — бросил я, направляясь следом за братом.       Младший нашелся в своей спальне — он лежал на кровати, утыкаясь носом в подушку и судя по звукам, рыдал.       — Странно, вроде это мне положено впадать в истерику, — заявил я, переступая порог его комнаты и прикрывая за собой дверь.       — Уйди! — прозвучало невнятно в ответ.       — Ага, прям, побежал уже, — ответил я, проходя внутрь и рассматривая кучу всякой дребедени на столе и полках. Книги, косметика, рисунки, журналы — чего тут только не было. Никогда не понимал пристрастия омег захламить свою комнату до неузнаваемости.       — Не трогай! — предупредил Гарри, когда я в шкафу нашел какой-то яркий блокнот и протянул к нему руку. Дневник брата не раз попадался мне на глаза, но никогда не был так доступен. Любопытство пересилило, и я, несмотря на протесты, быстро выхватил его из кучи на полке и открыл на последней странице, как раз там, где лежала блестящая закладка.       В тетради был рисунок. Аккуратный такой портрет на всю страницу, очень сильно напоминавший меня самого, а внизу аккуратная подпись «Люблю». Дальше ничего рассмотреть мне не позволили. Гарри выхватил блокнот из рук, при этом страница разорвалась пополам, кусок так и остался у меня в ладони.       — Вот блин, что ты натворил? — закричал Гарри, собираясь зареветь в очередной раз, — уходи! Видеть тебя не хочу!       — И почему это не хочешь? И блокнот ты сам у меня выхватывал, так что я ни при чем. Мог бы спокойно попросить — я бы отдал.       Мои слова, кажется, практически не доходили до сознания брата, потому что он бездумно уселся на кровать, спрятал свой дневник под подушку, а потом просто улегся на нее сверху. Создалось впечатление, что он и не пошевелится сегодня. Вот так и будет лежать целый день. Думаю, мама не ожидала, что истерику закатит младший, а не старший ребенок.       — Прости, я не хотел, — все-таки сказал я, совершенно растерявшись от его поведения. Вот чего-чего, а утешать я совершенно не умел. Хотелось лишь закричать, чтобы он прекратил слезы лить, а то затопит весь дом.       — Почему ты мне не сказал? — промямлил он, отрываясь от разглядывания ковра на полу.       Я не сразу понял, о чем он говорит, а когда понял — не знал, как ответить. Возможно, боялся, что он изменит ко мне свое отношение? Ну, или просто не знал чего ожидать от таких новостей. Впрочем, судя по реакции, правильно делал, что не говорил.       — Не знаю, а что это изменило бы? — ответил я, присаживаясь возле него на кровать.       Гарри скривился от вопроса. Лицо стало злым-презлым. Я ожидал, что он меня ударит или в очередной раз швырнет чем-то тяжелым, но он удивил, потому что кинулся ко мне на шею и поцеловал. Прямо в губы. Уверенно, жарко, выплескивая свои чувства наружу и открывая передо мной душу.       Не то чтобы я раньше никогда не целовался, но этот поцелуй выбил меня из колеи, заставив замешкаться и пару секунд просто ощущать его напор и горячие соленые губы на своих.       Омега, не ощутив ответа с моей стороны, отпрянул и воззрился на меня полными слез зелеными глазами — и снова удивил, тихо прошептав:       — Я бы мог тебя любить.       Пришлось набраться терпения и научить этого малолетку целоваться, как положено.