Северус Поттер

      — Я тут подумал — а мы же можем встречаться как пара? — спросил Гарри, наконец отрываясь от моих губ. Щеки раскраснелись, а глаза блестели золотом, как маленькие огоньки. Он казался ужасно довольным котенком.       — Гарри, пока рано говорить об этом, — я старался говорить спокойно, надеясь, что мои чувства успокоят и омегу, но он, казалось, лишь ждал моего ответа, чтобы снова завестись.       — Рано? Ты или любишь человека, или нет. Другого не бывает, а тебе на самом деле плевать на меня, да?       Гарри подскочил на месте, мгновенно меняясь в лице. Минуту назад он сиял счастьем, а сейчас уже метал молнии во все стороны, собираясь меня ими поджечь.       — Не говори чушь, мне не плевать на тебя, — ответил я, собираясь обнять это маленькое нервное недоразумение.       — Но ты меня не любишь.       — Гарри…       — Нет, Северус, не подходи, — Гарри попятился в сторону, будто я мог ему чем-то навредить. Впрочем, судя по лицу — мог. Омега собирался вот-вот зарыдать.       Вот почему все не может быть просто? Без сложных вопросов и клятв в вечной любви. Любил ли я его на самом деле как парня? Я не знал — никогда до этого глупого поцелуя не задумывался, что он видит во мне кого-то больше, нежели просто брата.       Гарри был не тем человеком, с которым можно повстречаться, а потом бросить, а я пока не был готов к «любви до гроба».       — Прости, — было последним, что я сказал, перед тем как покинул его комнату. В тот момент я знал, что наши отношения изменятся, но не был готов вместо родного доброго и смешного брата встретить невыносимое чудовище, которое с каждым днем становилось все хуже.       На место простой одежды пришла слишком открытая, я бы даже сказал, слишком сексуальная для парня его возраста. Маме впервые позвонили из школы и попросили приехать, так как мистер Поттер нагрубил учителю. Мама сильно удивилась, узнав, что это был не я, а Гарри.       Потом были скандалы с родителями, угрозы, что он сбежит из дома и вечные домашние аресты. Мне не хотелось появляться дома, так как я знал, кого увижу за обеденным столом, и не мог спокойно смотреть в его глаза, которые то и дело твердили, что я «мразь», но иногда в них проскакивало былое тепло — и мне становилось еще хуже.       Напряжение между нами не укрылось от мамы, и я не удивился, когда однажды вечером она зашла ко мне в комнату и тихо прикрыла за собой дверь.       — Сиди, Северус. Я ненадолго, поговорить хотела.       Я приподнялся на кровати и сел, вынимая наушники из ушей. Мама присела на край кровати. Она сильно изменилась за последние полгода: золотые локоны потускнели, а под глазами залегли тени из-за плохого сна и вечных переживаний. Впрочем, не нужно быть пророком, чтобы понять, что, а точнее сказать, кто стал этому причиной.       — Это о Гарри? — спросил я, сразу переходя к делу. Мама тяжело вздохнула и только потом продолжила:       — Ты не знаешь, может, он встречается с кем-то? Я знаю, еще рано, но сейчас такое время… Что я подумала…       — Насколько я знаю, нет. Гуляет с друзьями, да и только. Мне узнать, не появились ли в его компании новенькие?       — Нет, не надо. Я так... Глупости все это.       Мама встала, собираясь уйти, а я потупился, уставившись в пол и чувствуя себя просто отвратительно.       Наверное, узнав настоящую причину буйства младшего, они бы сильно пожалели, что усыновили меня когда-то. Одно дело родной ребенок, а совершенно другое — приемный, который совершенно на тебя не похож. Боль от того, что этот засранец портит мне жизнь, вцепилась клещами в сердце, и я, недолго думая, направился на поиски братца. Я был готов выбить из него всю душу, только чтобы больше не смел расстраивать мать и вносить раздор в семейное благополучие.       Брат нашелся в своей комнате на кровати — он рубился в какую-то видеоигру и не сразу обратил внимание на мое появление.       Я выдернул приставку из сети и швырнул шнур на пол.       — Да что ты творишь? — воскликнул Гарри, подпрыгивая на месте. — Я же не сохранился даже.       — Не мои проблемы. Ко мне мать приходила.       — И что?       — Волнуется за тебя, дебила.       — Иди к черту!       Его реплика стала результатом того, что я схватил его за ворот футболки и прижал к двери с такой силой, что затрещало дерево. Только зарождающееся чувство сожаления вмиг исчезло от следующих слов:       — Отпусти, кретин. Ненавижу!       — Поверь — это взаимно, — подтвердил я, желая придушить его за эту тонкую шейку.       Гарри разозлился еще больше и принялся вырываться из захвата. Пришлось перехватить его покрепче и прижать спиной к себе, чтобы не привлекать ненужного внимания родителей к нашим разборкам.       Омега начал понемногу успокаиваться. Запах брата дразнил обоняние, заставляя мой мозг рождать не слишком приличные картинки. Я разозлился на себя из-за этой слабости и быстро привел мысли в порядок — как раз вовремя, потому что Гарри положил ладонь мне на бедро и повел выше, в надежде дотянуться до паха.       — Нет, — я перехватил его руку и прижал к груди, — не надо.       — Почему? — прошептал омега, прижимаясь ко мне всем телом.       Атмосфера резко стала напряженной, и при этом напряжение было сексуального характера. Я чувствовал его желание, как свое собственное, но не собирался, в отличие от Гарри, идти у него на поводу и заниматься сексом прямо здесь и сейчас.       — Это мой последний год дома, и я собираюсь уехать в колледж на долгие пять лет. Ты меня не увидишь. Прошу только об одном — давай эти оставшиеся полгода поживем спокойно и расстанемся друзьями. Я не хочу терять единственного брата из-за какой-то ерунды.       Гарри молчал пару минут, обдумывая мои слова. Я надеялся, что он примет умное решение, признает, наконец, что у наших отношений нет никакого будущего, но Гарри ответил:       — Брата у меня никогда и не было, кретин…