Северус Поттер

      Настроение было паршивей некуда. Весь день лил дождь, тренироваться пришлось в маленьком спортзале, где в свою очередь уже занималась женская команда по баскетболу. Футболистов, то есть нас, они приняли вполне дружественно: улыбками да шуточками, вот только наличие двадцати симпатичных девчонок в шортах и топиках дурным образом влияло на парней. Вместо того, чтобы выполнять задания тренера, они то и дело отвлекались на соседок, за что и были справедливо наказаны. Тренировка превратилась в балаган. Мистер Сайенс рвал и метал, а мне пришлось сто раз отжиматься и вместе с друзьями совершить марш-бросок под ливнем вокруг школы.       Закономерно, что к концу тренировки мне хотелось смертей, многочисленных и очень жестоких.       — Ты сегодня домой? — спросил Сириус, останавливаясь у моего шкафчика.       — Да, — ответил я, стаскивая с себя мокрую и неимоверно грязную форму.       — Подвезешь?       — Хорошо, только я не собираюсь тут задерживаться и ждать тебя не буду, — бросил я, хватая полотенце, банные принадлежности и поспешил в душевые. Хотелось побыстрее отмыться и свалить домой.       Там уже столпилась куча парней, грохот льющейся воды смешался с гомоном разговора. Я улыбнулся, заметив в руках у Мэтью женские трусы, они кочевали с одних рук в другие, а их обладатель живописно делился с окружающими деталями хорошо проведенной ночи.       — … он такой тугой был, что я думал — кончу сразу, как только вошел, говорю вам, девственником был, малек, а теперь маленькая шлюшка, — парень довольно оскалился, радуясь своей победе, — ...он так орал, что я думал, оглохну. Он что думал, что первый раз бывает не больно? Лох, одним словом, но зад отменный…       О том, что Стэнли не умеет держать язык за зубами, знала вся школа, именно поэтому омеги держались от него подальше, предпочитая менее симпатичных, но не таких разговорчивых кавалеров.       — Не думал, что в школе остался хоть один дебил, готовый дать тебе за просто так? Признайся, ты его заставил? — спросил Нил, посмеиваясь над показушником.       Он только что подтвердил то, о чем думал я сам. Стэнли не видать секса, уж точно ни с кем из нашей школы.       — Не завидуй, О’Коннор, — набычился Мэтью, поигрывая накаченными мышцами, — не все такие сопляки вроде тебя.       Я не сомневался, что этот «сопляк» может растереть его в порошок, но не стал вмешиваться. Бесполезно.       — Может, встретимся после школы и решим, кто из нас сопляк? — нагло спросил Нил, хитро улыбаясь. Несмотря на его рост, многие побаивались шустрого вратаря, который мог уложить любого вдвое больше себя.       — Не собираюсь я тебе ничего доказывать, коротыш, не дорос еще до этого.       Атмосфера стремительно накалялась, я смотрел на парней и не сразу понял, что предмет всеобщего обсуждения летит в мою сторону. В мои привычки не входило лапать чужое белье, но инстинкты сработали быстрее, чем я успел подумать, и буквально через мгновение я уже держал кружевные розовые трусы в своей руке.       Еле уловимый запах возбуждения и смазки проник в сознание, на минуту лишая возможности соображать здраво. Мышцы напряглись, и рука до такой степени сжала розовую тряпку, что побелели костяшки. Ярость затмила рассудок.       — Гарри, — прошипел я, молниеносно налетая на Мэтью и прикладывая его головой об светлый кафель. Раздался хруст — или костей, или плитки — я так и не понял.       — Ему пятнадцать! Су**, он еще ребенок! — орал я, встряхивая дезориентированного парня еще раз. Руки сами потянулись к шее, но меня резко толкнули назад.       — Северус, мать твою, что ты творишь? — орали мне на ухо, удерживая поперек груди.       — Бл***, отпустите…       Несколько парней вытащили меня в раздевалку, кто-то поспешил помочь пострадавшему. Меня трясло от злости, и даже грозный рык нашего тренера не привел в чувство. Я просто понимал, что если меня сейчас отпустят, я найду эту тварь и убью голыми руками.       Родителей вызвали сразу. Уже позже, сидя в кабинете директора, я узнал, что Мэтью забрали в больницу и подозревают сотрясение мозга. Его мамаша еще долго орала на меня «как я мог избить ее маленького мальчика» и грозила подать на нашу семью в суд. Родители молча слушали ее тираду и были уверены, что я защищался.       — Я сам его избил, он меня не трогал, — признался я, не своим голосом.       Мамаша начала орать еще больше и, наверное, накинулась бы на меня, если бы директор не поспешил ее угомонить. Разговор плавно перетек в обсуждение компенсации, но я не слышал, во сколько родителям обошлась моя выходка. Мне было совершенно плевать.       Я ничего никому не рассказал, опасаясь даже вслух произнести причину моего бешенства. Школьный врач списал все на подростковый возраст и порекомендовал родителям обратится в больницу и проверить гормоны.       Меня отстранили от учебы на неделю и потребовали проверить пострадавшего в больнице и извиниться. Я впервые послал всех к черту и просто вышел из кабинета, думая о своем.       Уже дома мать пыталась по-хорошему разузнать, что произошло, а отец угрожал, что не видать мне колледжа как своих ушей, и я впервые серьезно поругался с родителями, наговорив им того, о чем сейчас, сидя в своей комнате, сожалел. Хотелось встать, пойти и извиниться, объяснить, наконец, что я просто вступился за младшего, которого… Что? Изнасиловали? Или он сам хотел и добровольно позволил себя трахнуть?       Только сейчас пришло осознание, что он мог... мог назло мне переспать с первым встречным. Дурак.       Руки сами набрали знакомый номер, но вместо привычных гудков оператор объявил, что абонент отключен или временно недоступен. Поздно пришло понимание, что он все еще под домашним арестом за вечеринку. Интересно, узнай отец, чем младший там занимался на самом деле — его бы выслали к бабушке или оставили бы дома до конца жизни? Сейчас мне как никогда хотелось донести на Гарри — может, родители хоть сейчас поймут, что на самом деле представляет их любимый ангелочек?       Я не сразу понял истоки своей ярости, а когда понял, ударил в стену со всей силы. Жгучая ревность к родителям, которые всегда все прощали младшему родному сыну. Отвратительное чувство стискивало внутренности, не давая вздохнуть свободно. Казалось, оно поработило мое сознание, лишая собственной воли и здравого рассудка. Неужели вся проблема лишь в родителях, которые никогда меня на самом деле не любили? Или в упертом глупом подростке, который однажды признался в любви, а позже переспал с другим? Будто ты, Северус, и правда думал, что он будет хранить себя для тебя, в то время как ты сам забавляешься направо и налево? Можно было сказать, что он — альфа, и ему секс просто необходим, но это будет полной чушью.       Он трахал всех, кроме Гарри, а тот делал вид, что не замечает. Всем было хорошо, ровно до той злосчастной вечеринки, когда ОБА натворили дел. Остановись Северус тогда — и Гарри не пошел бы непонятно с кем и не потерял бы девственность с полным кретином, а не альфой.       Запоздало пришло чувство вины — ноющее, будто ожог, оно все больше и сильнее разгоралось в груди, пока терпеть его стало уже просто невозможно.       Гарри нашелся в библиотеке. Сидел в кресле, скрестив ноги, и читал какую-то книгу. Его ни капли не задели недавние крики на первом этаже. Он даже не услышал моих шагов и дёрнулся лишь, когда я схватил книгу и отложил на стол, который и так был завален подобной литературой.       — Ой, — Гарри попытался было встать, будто боялся находиться со мной в одной комнате, но я удержал его за плечо и вернул на прежнее место.       — Останься, — попросил я, заняв место напротив.       Парень недовольно поджал брови и с надеждой посмотрел на книгу, будто сожалея, что его прервали.       — Что ты хотел? — тихо спросил он, боясь посмотреть мне в глаза. Я не сразу заметил крепко сжатые кулаки и потянулся к его ладони, ожидая, что он хочет меня ударить. Я видел боль в его глазах в тот вечер, но уверенно отодвигал ее от себя, как необходимую плату за спокойную жизнь. А сейчас? А сейчас все слишком перепуталось.       — Северус.… Не надо.       Ладонь, которую я раскрыл, дрожала. Он меня боялся.       — Думаю, это твое, — произнес я, вкладывая в его руку розовый кусок ткани, и спешно ушел, не желая ничего слышать от своего… брата? Сегодня я мог назвать его кем-то большим…