Мета-Игрок

Барри сидел в кафе, рядом с ним была девушка. Чёрная, судя по внешности, родственница Джо. Характерное лицо, похожее на отца. Должно быть это его дочь. Я подошёл к парочке, сидевшей за столом и сел рядом. – Тони, ты наконец-то пришёл, – Барри улыбнулся, – познакомься, это Айрис, моя подруга. – Айрис Уэст, – девушка улыбнулась, – журналист. А вы – Энтони Хьюз? Ничего не говорите, я о вас наслышана. Вы помогаете полиции? Как Шерлок Холмс? – Боюсь, меня переоценивают, – улыбнулся я в ответ, – максимум – доктор Ватсон. – Я думала, у нас тут Барри – доктор Ватсон. Почему вы вообще этим занимаетесь? – Это развивает, – серьёзно ответил я, – ну и довольно интересно. – А кем вы работаете? – Я программист-фрилансер. Иногда беру заказы, чтобы слезть с мели, но быстро на неё сажусь опять. И так день ото дня. – Правда? Я не думала, что наёмникам хорошо платят. – Ну не скажи, – задумался я, – ситуации бывают разные. Когда в крупной компании программист ломает руку и не может работать, а результат нужен через шесть часов – нужно много заплатить, чтобы за дело взялся профи высокого класса. Айрис задумалась ненадолго, но характер у неё… в общем, тут же переехала на другую тему: – Отец говорит, что ты помог Барри раскрыть несколько дел. – Айрис, это не… – начал было Барри. – Было дело, – согласился я, – немного помог с анализом информации. Кафетерий, в котором полицейские отдыхают, был уютным, можно сказать, обычным. Но была здесь неплохая атмосфера, и главное – прямо в тридцати метрах от входа в участок – полицейские затаривались здесь как на своей кухне. Ещё через сотню метров была редакция журнала Айрис. Девушка отхлебнула кофе и спросила: – А ты можешь что-нибудь показать из своих способностей? Как Шерлок Холмс? Я лишь грустно улыбнулся. Дедукция у меня на уровне доктора Ватсона – то есть подумать то я могу, но если бы Холмс был реальным человеком, его навык наблюдательности и изучения находился бы на уровне двухсот-трёхсот единиц. А может быть даже и больше, ещё не супергерой, делающий нелогичные, чудесные вещи, но уже не простой смертный. Я осмотрелся – здесь было на удивление скучно с точки зрения моей наблюдательности. – Конечно, хотелось бы показать что-то эдакое, но подобное хобби – не то, чем можно похвастать в любой момент времени. Что тебя интересует? – Ну например, что ты можешь сказать о Барри? – Айрис стрельнула глазками в Барри, а Аллен – возмутился, мимика у него – та ещё! Я посмотрел на Барри, включив свои навыки на полную катушку. Выносливость тут же начала падать, а мои глаза перебегали от одной детали к другой. Улыбнувшись, я сказал: – У Барри проблемы на работе. Большие. – Да ладно, – Аллен закатил глаза, – кто тебе мог сказать? – Я прав? Значит, комиссар припахал. Вмешалась Айрис. Она еле заметно облизнулась: – Что за проблемы? – Видишь слабые тёмные следы на боках пальцев Барри? Такие оставляет тонер, при разборе огромного количества бумаг. Под ногтем левой руки след от порошка, который используют для снятия отпечатков. Но главное – посмотри на кроссовки Барри. Барри высунул одну ногу: – Обычный кроссовок. – Кроме характерной стёртости в носовой части и растянутых последних отверстий шнуровки – такая стёртость остаётся если долго и очень быстро бежать, опираясь на носок… или маршировать прусским шагом. А поскольку Барри не призывали в ряды вермахта, он бегал, причём не трусцой, – улыбнулся я, – рубашка Барри та же, что и вчера, но обычно он меняет их каждый день. Судя по свежим к началу дня манжетам, каждый день он кидает одежду в стирку. Рукава Барри подвернул – учитывая, что здесь не особо жарко, скорее всего, засаленные манжеты от большого количества бумажной работы за столом. Он пьёт уже третью чашку эспрессо, хотя обычно в участке цедит капучино, и то нечасто. Учитывая физическую форму Аллена, очень неплохую, кстати, его не может утомить физически простая работа – значит, он устал морально. Одеколон, которым он попользовался – такой же, как у Джо, скорее всего – это его. Барри обычно не пользовался вещами отца – следовательно, он был в большой спешке и перепутал – поскольку у них одеколоны одного производителя, они различаются только надписью на бутылочке, если они стоят рядом – Барри запросто мог схватить не тот. И наконец – он расслаблен, не думает о работе, что значит – его либо освободили от дела, либо он его благополучно сдал и теперь думает, как бы не заснуть до конца дня, – я хлебнул кофе, – интересное дело – снимает сон как рукой, поэтому, думаю, он попросил Джо передать мне приглашение в кафе, а сам позвонил тебе. Барри взмахнул руками: – Сдаюсь, Холмс, ты меня вычислил. Вчера пришёл комиссар и до полуночи сидел в участке, я разбирал бумаги и снимал отпечатки пальцев с целой горы вещдоков. Устал как собака и завалился спать в одежде, а утром Джо меня решил не будить и мне пришлось бежать быстрее ветра, чтобы успеть сдать работу. Но комиссара не было, а вчерашнюю работу принял его зам, поэтому я решил, что было бы интересно познакомить тебя с Айрис. Может быть, она что-то напишет про тебя. Холмс. Я что, правда перепутал одеколон? – Ага. Обычно от тебя пахнет лавандой, а этот – хвойный. Айрис посмотрела на меня как-то хищнически: – И давно это у тебя? – Интеллект? С рождения, – улыбнулся я, – а полиции помогать начал недавно. От скуки. Денег это не приносит, но зато и начальство над душой не стоит, Барри и Джо помогли мне не получить нагоняй от вашего комиссара, жизнь налаживается. – Ты не против, если я про тебя напишу что-нибудь в газету? – Не стоит. Я не хочу ненужного внимания и давать лишние надежды. Раскроем дело оркестра и тогда можно будет немного расслабиться. – Кстати об этом, – Барри оживился, – ты две недели сидишь в тире и совсем забросил это дело. Запал пропал? – Наоборот, Аллен, я думал. И, кажется, у меня есть несколько хороших версий. Смотри, музыкантам он платил столько же, сколько забирал себе – значит, исключается возможность торговли наркотиками под видом концертов. Тогда бы суммы были другие, а работникам платил только для прикрытия. Все клиенты – частные и никто никогда не видел, чтобы эти люди играли. Оркестра, по сути, и нет – есть неизвестная группа лиц, которая оказывает неизвестные услуги частным лицам и корпорациям. Я думал над некоторыми вариантами и анализировал материалы дела и протоколы допросов и пришёл к выводу, что эти люди оказывали секс-услуги. – Что? – Барри удивился и нахмурился одновременно, Айрис немного смутилась. – Это бордель. Гастролирующий бордель, Барри. Протоколы допросов показывают, что люди довольно свободны в личном плане, из музыкантов – четыре мужчины и восемнадцать женщин, между прочим, красивых и молодых, очень тщательно следящих за собой. Пластика там, спа и прочие фитнесы. Я проверил все музыкальные награды из дома – они ничего не значат. – То есть? – Это фикция. Некоторые были получены совсем другими людьми, некоторые действительно принадлежали убитому, но он получил их больше двадцати лет назад. Похоже, тогда он и решил основать гастролирующий бордель под видом оркестра. Под два десятка девушек, оргия что надо. – Кто будет заказывать подобное? – Барри переглянулся с Айрис. – Любителей подобного всегда хватает. Географию их поездок установить пока не удалось, но если мы будем рыть в этом направлении – то сможем более точно узнать, кто и когда заказывал их услуги. Нам нужно расколоть только одного клиента и будет ордер на обыск всех участников. Накроем разом всю комарилью. Барри почесал ухо: – Это звучит немного безумно, но…. Сходится! Где мои обещанные очки опыта? Дай-дай-дай! Не дали. Но зато я получил десяток очков опыта за этот разговор. Что ж, уже хлеб. * * * Я так и не понял, какое отношение Айрис Уэст имеет к работе отца. Она держится в курсе дел, дружит с Барри и получает свежую информацию от папы – её держат в газете похоже из-за этого – инсайд из полицейского участка. В остальном же – я не слишком уважал профессию журналиста. Несомненно, существовали реальные журналисты – люди принципиальные, люди умные, талантливые, но… Несколько лет назад распространилась мода на ресторанных критиков. Это вообще простой развод был – заплатил там несколько денежек и получил это звание – теперь ты ресторанный критик. В эту «профессию» хлынули тысячи бездельников, у которых карманы не трепетали на ветру, то есть нужно было что-то делать, но ничего делать не хотелось. Не хотелось отчитываться перед руководством, ставить перед собой трудные задачи и выполнять их, хотелось заняться чем-то простым, не требующим особого умственного труда. Походил по ресторанам, написал какую-нибудь статейку, не особо полезную, для других таких же лоботрясов, и ты уже критик. Вот так. Даже эпизод саус-парка про это был. Меня такая журналистика раздражала. Поэтому ко всем вообще журналистам я относился предвзято – это люди, которые даже обычные вещи представляют, привирая, как нечто ценное. Мошенники – взяли простенький факт из жизни, представили его в нужном свете, снабдили изрядной долей своего субъективизма – в большинстве случаев показывающего недалёкий ум и привлекают на эту искусственную обёртку лохов. Фактов в их журналистике немного. Красоты? Ни капли. Редко конечно встречаются настоящие журналисты, которые действительно делают хорошие, правильные, умные новости, рассказывая непредвзято и взвешенно, но такие люди слишком редки. Поэтому к Айрис Уэст я отнёсся с разумной осторожностью – девушка-журналистка. Да, но в издательстве из-за связей. Внешность говорила о том, что она проводила за компьютером не больше пары часов в день, много не ходила, не занималась с бумагами, в общем, всем занималась понемногу – вела жизнь, вроде бы и с профессиональным уклоном, но даже по сравнению с нашим братом-фрилансером это проживание жизни. Пустоватое. Я когда-то тоже так делал – только играл в игры, а не вёл подобие жизни без интереса. Такие люди, как она, либо рано или поздно включают мозг, начинают ставить перед собой сложные задачи, реально сложные. Например – получить пулитцера, или стать военным журналистом, или добиться признания… Либо выходят замуж за нужного человека и остаток жизни проводят в подобном состоянии – между домохозяйкой и занятой где-то женщины. Такие, кстати, любят профессии вроде дизайнера или стилиста. Если бы была профессия отаку, от которой требуется только сидеть дома и играть в игры – я бы определённо был рад, что моё прошлое жалкое существование это не слабость, а профессия. Моё предположение было диким, но именно оно было наиболее правильным. Считайте это инуицией. Ведь сравнение приходит само собой. И клиенты, частные вечеринки, и кадровый состав, внешний вид состава, и распределение средств… Как узнать их грязную тайну? Честно говоря, мы не могли. Но у меня появился план, весьма хороший план. Дело в том, что эти женщины и мужчины вели вполне себе обычную жизнь. Несмотря на свою профессию. Можно было их шантажировать. Когда мы с Барри зашли в его лабораторию и я выложил план, у него волосы дыбом встали: – Это незаконно! – Немного. Но зато эффективно. – Тебя посадят. – Нет, если ты не стукнешь. Слушай, всё, что надо, это найти компромат и надавить на их клиентов. Я думаю, проблем не возникнет. Барри схватился за голову: – Как? Как ты сумеешь найти компромат? – Компьютеры, – я кивнул, – мне понадобится чуть-чуть потренироваться и я смогу хакнуть облачники. Знаешь ли, при каждом подключении наши дорогие смартфоны выкладывают туда все наши фотки, сделанные за это время. Туда сохраняются все наши разговоры, смски, переписка в интернете… пользователю остаётся только жалкая, ничтожная иллюзия приватности. Я получу доступ к телефонам и информацию с них – учитывая количество мобил, где-то да должен быть компромат. А дальше нужно будет только взять их на понт, чтобы они раскололись. – Но как? – Предоставь это мне. Я понимал, что мне нужно ещё кое-что, чтобы выполнить свой план – а именно – высокоразвитый навык убеждения и красноречия, допроса… Это требовало времени. Поднимать этот навык сначала нужно было хотябы до тридцати-сорока единиц. Мне нужно было только убеждение, или допрос. Мне нужно было получить два-три уровня навыков и ухнуть все очки в красноречие. Сегодня я уже получил ОО от разговора – чтобы проводить тренировки убеждения – нужно хотя бы поднять навык до двадцати-тридцати, а там можно будет и чесать языком, стараясь убедить других в чём-то. И кажется, я знаю, кто мне может помочь. – Айрис нам поможет. – Эй, не… Но я уже вышел из его лаборатории и широким шагом шёл в кабинет Уэста.