Волшебный омега

Оад полушепотом произнёс одно единственное слово: — Эдвард! И всё враз поменялось. Он превратился в страшного, ужасного, сметающего врагов на своём пути вампира. Омега подскочил к допрашиваемому альфе, который, встав со стула, сейчас душил Юлиана, лежащего спиной на столе, и кулаком сильно ударил того в живот. Альфа отлетел к стене, впечатался в неё всем позвоночником — раздался ужасающе противный хруст — и безвольным мешком осел на пол. Те цепи и наручники, которые не порвал преступник ранее, сейчас висели вялыми прядями вдоль поверженного тела — это новоявленный Оад их оторвал. Юлиан хрипло дышал, пытаясь восстановить самообладание и гладя чудом освобождённое горло. Оад, а вернее, сейчас взбешенный и смертельно опасный вампир Эдвард Каллен, хмуро посмотрел на него и скупо произнес: — Тронешь кого-то из моих родных, и я на самом деле оторву тебе голову! — сейчас кровавая пелена застилала глаза омеге, и он никак не мог вернуть себе власть над собственным телом, несуществующий в жизни вампир никуда не хотел уходить, раньше такое бывало только с душами умерших. А теперь и выдуманный вампир угрожал полицейскому. Омега покачал головой из стороны в сторону, сморгнул несколько раз — он понимал, что это выкрутасы собственного волшебного мозга — и всё вернулось, теперь именно он, как и прежде, владел своим телом. — Прости, Юлиан, с тобой всё в порядке? — омега всё ещё не горел желанием дотрагиваться до альфы, но теперь нужно было проверить, что руки слушаются его и не нанесут капитану непоправимых травм. Ему и так было стыдно за угрозу, брошенную Эдвардом из подсознания. — Да, спасибо, Оад. А теперь ответь мне, что это было? И, кстати, как там наш «милый», как его там? — Допрашиваемого звали, — омега заглянул в помятые спиной Юлиана бумаги на столе, — Конрад Виткимил. — Он жив? — Надеюсь. Проверь сам. Юлиан тяжело поднялся со стола и, подойдя к Конраду, приложил два пальца к шее находящегося без сознания преступника. — Пульс есть — значит жив. Ты ударил его! Так сильно, что он отлетел от стула, к которому был прикован, отпустил меня и оставил своей дурацкой тушей огромную вмятину в стене камеры! — Я спасал тебя! Я думал, что он убьёт тебя! — Если ты так можешь, то почему не убил меня два месяца назад, когда я допрашивал тебя в первый раз в подвале? — И что? Я бы навсегда остался беглым преступником с клеймом террориста? Ты же коп, а не преступник, с тобой следовало договориться. Убедить тебя, что я не «адепт террора», — омега вспомнил старое определение, которое ему дал Юлиан. В это время в камеру ворвались, привлеченные шумом, другие полицейские и надзиратели. Первым делом они отвезли на каталке допрашиваемого, всё ещё не пришедшего в сознание, в медицинский изолятор, лечить его иначе было невозможно. — Что у вас тут произошло? — поинтересовался старший надзиратель у альфы. — Ваш заключенный набросился на Юлиана и начал его душить! — Оад затараторил первым, нарушая все субординации на земле. — И Юлиан ударил его в живот, спасая свою жизнь! Это стопроцентно была самозащита! Капитан Виллмес открыл рот от изумления. Как можно так нагло и подробно врать, когда в комнате стоит камера и записывает все происходящие здесь события на видео. — Капитан, пройдите к нашему медику, он вас осмотрит, — велел старший надзиратель, синяки на шее альфы стали наливаться болезненно фиолетовым. — Спасибо! Оад, проводи меня, пожалуйста, к врачу, — альфа протянул руку своему секретарю, и они отправились на медосмотр. Про то, что он может превращаться в смертельного опасного вампира, Оад знал уже давно, примерно полгода. Когда омега в очередной раз смотрел любимую мелодраму «Сумерки», то в моменте, где Эдвард защищает своего любимого Белла от хулиганов, Оад постарался идеально повторить позу и движение вампира и в результате почувствовал себя чудовищем со всеми вытекающими отсюда способностями: кровавая пелена перед глазами, желание уничтожать всё вокруг и нечеловеческая сила. Тогда он вскочил на ноги, отшвырнул журнальный столик из толстого дуба, ломая его в щепки, и в ужасе замер, увидев своего о-папочку, выходящего с кухни — больше всего на свете хотелось разорвать и его на части! — Оад, что это такое? — папа указал на разгромленный стол и осколки чайной чашки, из которой Оад любил пить по вечерам. — Что здесь случилось? — Ничего, извини, папа, — нормальный, обычный Оад уже вернулся, — я обжегся чаем, вскочил и нечаянно разбил столик. — Как можно было так сильно его разбить? — о-папочка в ужасе ворошил толстые куски дерева. — Я не знаю, может столик был не из цельного куска дерева, а только склеенные кусочки и клей разошёлся? — Я не понимаю что здесь произошло на самом деле, — старший омега потрясенно посмотрел на сына. — Но собираюсь разобраться! — после этих слов он ушёл за веником и они уже вместе с Оадом собрали и вынесли мусор из гостиной. * * * — Оад, что там случилось? — произнёс теперь Юлиан, как и о-папа в своё время, почти идеально повторяя вопрос полугодовой давности. — Я спас тебе жизнь! Он бы тебя убил! Не выглядело, что ты сильно сопротивлялся… — Да, спасибо, ты действительно спас меня — я уже и тёмные пятна перед глазами видел, и уж точно не мог вдохнуть, — альфа на минуту перестал тереть посиневшее горло, но быстро вернул руки на место и хрипло продолжил, — но как ты это сделал? У тебя раздвоение личности? И второго зовут Эдвард? — Нет у меня никакого раздвоения личности! Спас тебя и спас, хватит об этом! — Сейчас проверим. Скажи так же тихо «Эдвард» и может тот второй опять явится. — Эдвард, — тихо произнес омега, но без его желания вампир сам по себе не появлялся — всё-таки своим мозгом и его сверхвозможностями управлял сам Оад. Альфа на всякий случай отшатнулся, но ничего выдающегося не произошло, омега не бросился, даже не пронзил кислотным взглядом. — Ага, значит это была ещё одна твоя сверхспособность? Да? Признавайся! Ты — суперсолдат? — Нет! Ничего больше нет! — омега остановился, как вкопанный в центре коридора. — Я знал, что пожалею, что спасаю твою жалкую никчёмную жизнь! — Хорошо, Оад, мы же договорились, расскажешь, когда сам сочтёшь нужным! Но теперь надо придумать разные отмазки, ведь любой, кто посмотрит видео с камеры наблюдения в тюрьме увидит совершенно иное. — Эдвард стоял спиной к камере и там смазано видно, кто именно ударил, — скучающе ответил омега. Альфа решил не акцентировать внимание на этой детали — омега сказал не «я», а «Эдвард» — будто там был совершенно другой человек. И этот второй активно угрожал полицейскому, защищая своих: Оада и его папу. Омега, конечно, на самом деле, совершенно не жалел, что спас Юлиану жизнь. Они были напарниками и это была его ответственность спасать капитана. Но как же Оад не любил афишировать свои способности и умения перед кем-либо, а особенно перед Юлианом. Омега же не знал, как сильно изменилось отношение того к своему протеже. И теперь Юлиан поклялся самому себе скрывать все секреты Оада, как свои собственные и даже ещё сильнее. Это было их первое поражение. Тяжело раненого преступника с сильно перебитыми в кашу рёбрами и внутренностями срочно доставили на операцию, и допрашивать того в ближайшее время не представлялось возможным. Да и стену в камере следовало бы привести в порядок…