Волшебный омега

На следующий день, после шести часов в электричке, Юлиана вместе с омегой поселили жить в один общий номер не очень дорогого отеля. Они внесли свои вещи внутрь. Оказалось, там огромная двуспальная кровать и маленький диванчик в углу. Омега первым делом отправился в ванну, а альфа разложил свои вещи на половине полок в шкафу, они даже и их не заняли. Хватило одной маленькой полочки сверху, более удобные для Оада нижние полки капитан оставил ему. Когда тот вышел из душа в одном тонком омежьем сером в серебристых звёздах халатике, в джинсах альфы определённо стало тесно. — С кем обычно проводишь течку? — совсем невежливо и не к месту поинтересовался альфа. — С подавителями, — ответил покрасневший, как помидорчик в сметане, омега и отвернулся. — Приемлемо, — согласился строгий Юлиан и сам отправился принять душ. Оад скромно расположился на маленьком диванчике, оставляя соблазнительно удобную кровать начальнику-альфе. — Переезжаешь на кровать! — скомандовал Юлиан, выходя из душа в одном маленьком полотенце, обернутом вокруг крепких чресл. — Я там лягу, — альфа качнул головой в сторону диванчика в углу. — Если хочешь, то можешь меня взять, я не против, — промямлил смущённый Оад, неотрывно смотря на голую грудь альфы. Сильные мышцы перекатывались под кремовой кожей, поросшей редкими светлыми волосками. «Лучше согласиться самому, чем отбиваться и всё равно быть изнасилованным, Юлиан намного сильнее» — думал омега. — Я же видел — у тебя стоит. Я видел, когда ты только вышел из душа. Можешь меня взять, — промямлил несчастный омега, на что альфа засмеялся. — Не могу я тебя изнасиловать, не собираюсь пользоваться своим служебным положением! Омега продолжил: — И своим физическим превосходством? — Очень официально сказал. — Также официально, как и «воспользоваться своим служебным положением». — Никогда я не буду этого делать, — и лег спать на освободившийся диванчик, ловко скинув лишнее уже полотенце на пол. — Нет, подожди, — попросила Оад, гася свет, — я хочу сказать, я тоже сам тебя хочу! — Что, собираешься трахнуть меня? — рассмеялся Юлиан. — Я — нет, я вовсе не это имел в виду! Я просто хотел сказать... я имел в виду, что просто я сам не против, можешь меня взять! Я потому тебе помог, что ты же мне сразу понравился. — Ничего подобного, — ответил альфа, — ты помог мне потому, что считал, что я уж слишком сильно махал кулаками, допрашивая того преступника. А вообще ты меня боишься. Хочешь — дотронься до меня! — предложил Юлиан с хрипотцой, развернувшись к Оаду и приспустив простынь, которой укрывался, до самого курчавого треугольника в паху, омега сразу отпрянул. — Вот видишь, ты меня боишься, — протянул альфа. — Ничего ты меня не хочешь! — Нет, — ответил омега зажмурившись, — я просто не знал, что до тебя можно дотрагиваться… Больше всего на свете Юлиану хотелось переспать с Оадом, но он понимал, что если хочет построить настоящие отношения на всю жизнь, то первый раз девственного восемнадцатилетнего парня-омегу лучше взять в течку. Поэтому он ответил: — Когда у тебя начнется течка и если ты не передумаешь, то я буду рад тебе помочь. А теперь спать! Завтра прямо с утра пораньше нас ждут в окружной тюрьме. На самом деле Юлиан уже отдавал себе отчет, что готов даже сам попросить омегу о разрешении любить того во время течки. Главное хотя бы не сильно унижаться, выпрашивая это самое разрешение. — Оад? — спать альфе в девять часов вечера совершенно не хотелось, хотя он и не знал, может быть омега любит лечь пораньше. — Что? — смущение омегу так и не отпустило до конца. — А что ты ещё умеешь? — поинтересовался альфа, ворочаясь без сна на маленьком жутко неудобном диванчике. — В каком смысле? Готовить я ещё умею, не так чтобы очень трудные блюда, но картошку пожарю, яичницу могу и мясо отварить, — Оад только собрался продолжить список своих домашних умений стиркой и глажкой мужских рубашек, как его грубо прервали. — Не морочь мне голову! Кроме чтения мыслей, какими ещё паранормальными талантами ты у нас обладаешь? — Никакими, больше никакими! — «вот и пришла толстая полярная лисичка, которую мы ждали с минуты на минуту». Именно этого вопроса омега и пытался избежать с первого дня знакомства с капитаном Виллмесом. Если его полностью припахали только зная про чтение мыслей, что будет если они узнают об остальном! Повторяя полностью движения другого человека, Оад сам в него превращался, он не только читал и видел мысли, чувствовал боль, узнавал планы, но и начинал обладать силой и умениями другого человека. При том, что это длилось не только четверть секунды, а столько, сколько хотел сам омега — это становилось опасным для полицейского управления. Про общение с мертвыми — спиритизм — Оад, будучи отличным медиумом, уже и не вспоминал. Он также мог превращаться и в покойников, повторяя их позы со старых фотографий. Все, абсолютно все его навыки могли пригодиться в полиции, но Оаду становиться наёмным рабом в каждом расследовании совершенно точно не хотелось. Вот он и молчал об остальном. Ведь Юлиан как никто другой умел использовать себе на пользу всю информацию, которой владел. Да и о-папочке капитан угрожал ещё с самого начала их совместной работы, так что заставить Оада насильно исполнять все прихоти полиции, как бы тяжело это не было самому омеге, его легко могли. А вот, например, заниматься спиритизмом было для Оада самым трудным — души умерших чувствовали, что захватывают тело живого человека и совсем не хотели его покидать. Они хотели, чтобы Оад навсегда оставался ими. Да и просто переживать момент смерти того, в кого ты превращаешься — не самое приятное дело. — Ладно, не хочешь говорить — не надо. Может быть когда-нибудь ты будешь мне настолько доверять, что поделишься и остальным. — Навряд ли. Это полусонное «навряд ли» его и выдало, и тысяча «ничего больше не умею» потом не спасало. Капитал Виллмес так и остался уверенным в том, что Оад много чего скрывает, что как раз так и было на самом деле. На следующий день в полицейском управлении к Оаду и капитану сразу подошёл дежурный полицейский. — Здравствуйте. Капитан Виллмес, кого это вы с собой привезли? Свою шл… — скосив взгляд на Оада. На что Юлиан быстро и тихо, не привлекая внимания посторонних, ответил, сверкнув глазами: — Заткнись пока не поздно, и мне не придется вколачивать твои зубы обратно тебе в глотку! — Извините, капитан, недоразумение вышло, — дежурный оказался сметливым парнем и тотчас замолчал. Он отвёл новоприбывших гостей к начальнику отделения, а оттуда их доставили в тюрьму. Там уже на месте они поняли почему допрашиваемого было нецелесообразно перевозить из одного города в другой. Дело в том, что тот был очень крупным альфой, больше двух метров роста и ста килограммов чистых мышц. Кроме наручников и наножников допрашиваемый был еще прикован к столу и стулу. Но судя по бугрящимся мышцам, обычные металлические цепи были для этого альфы чем-то тонким и несущественным. Несмотря на все приспособления, охрана настоятельно порекомендовала не приближаться к допрашиваемому, а разговаривать издалека. Оказалось, что это простой грабитель банка, хотя «простой» — это мягко сказано. Он своими руками растерзал двенадцать заложников и еще восьмерых сотрудников места ограбления. Среди взятого им были и ценные бумаги, важные для правительства. И вот именно местонахождение этих бумаг и интересовало тех, кто пригласил команду Юлиана. Естественно альфа не просто не ответил на вопросы Юлиана, он даже не произнес ни единого слова вообще, молча и злобно крутил руками и головой, потом ещё пукнул и рыгнул, распространяя вокруг себя сильный чесночный дух. Юлиан подошёл поближе к допрашиваемому альфе, желая запугать того, как и привык, но всё случилось молниеносно и допрашиваемый с полицейским поменялись местами. Преступник схватил Юлиана прикованной рукой, напряг вторую и разорвал наручники, принявшись душить полицейского уже обоими руками. Оад понял, что придётся вмешаться, и теперь уже альфа и омега поменяются местами.