Губительные Силы

Отношения с командой у него не складывались. Да, Молох нанял все эти рожи, но никто не скажет, что он хоть на мгновение им доверял. Впрочем, даже за эти деньги не купишь доверие. Каждый раз, когда они пронзали варп, Молох становился практически беспомощен - кем бы он себя не считал, он вовсе не хотел, чтобы в его голову оттуда закралось что-то более мерзкое, чем он сам. Поэтому сейчас он сидел в запертой изнутри каюте, стараясь думать о простых, понятных вещах. Об убийствах, например. Прошло очень много времени с того момента, как Рейвенор слышал о Молохе, и еще больше - с их последней встречи. И все это время было настоящим адом. Он загружал себя работой так, чтобы не было времени на воспоминания. Но избавиться от них полностью инквизитор не мог. Вот как сейчас, когда он преследовал культиста. Он действовал по наводке Ордо Еретикус, и, кажется, ему предстоял абордаж. Вот Цинния бы радовалась… Она не скрывала пиратского прошлого и обожала авантюры. Для Гидеона же любой воздушный бой напоминал теперь о разорванных телах товарищей в разгерметезированных отсеках, о крови на переборках, о… о Молохе. К счастью и его облегчению, корабль, бывший объектом преследования, вынырнул из варпа почти в том месте, где он и предполагал. Он прервал поток тяжелых, болезненных мыслей. Рейвенор, не тратя время на приказ, сбросил щиты псионическим усилием. Мощное вооруженное судно словно возникло из ниоткуда в самой непосредственной близости от корабля культистов. -Надеюсь, они там обосрались, сэр, - лаконично высказался Нейл. Молох засек преследователя радаром, но было уже слишком поздно. Он рвал и метал, требовал уйти обратно в варп, но варп-двигатели перегрелись, или что-то еще. Дальнейшее было делом техники, в которой инквизиторский корабль намного превосходил обычный пассажирский катер, пусть даже и усовершенствованный. Промедление убивает. И это произошло, в точности. Фрагов имперский корабль нависал над ними, как огромная гангрена. - Лупи по нему, давай, скотина! - Орал Молох на капитана. Корабль Зигмунда вздрогнул, давая залп. Едва ли это поможет, но нужно было выиграть хоть немного времени, а когда двигатели вновь будут готовы, нырнуть в Имматериум и исчезнуть с глаз долой. Находясь на капитанском мостике, Рейвенор наблюдал, как корабль противника методично выводится из строя. Двигатели, затем орудия. Прекрасно. Ему нужны были те, кто находился внутри. На мгновение словно что-то промелькнуло в поле его ментального взгляда, промелькнуло и исчезло. Возможно, это была одна из тех галлюцинаций, что преследовали его со времени последней встречи с Молохом. - Дальнейшие приказы? – бывший гвардеец, которого Рейвенор совсем недавно принял в свою команду, был, как обычно, немногословен. - Заберите с корабля все. Приоритет - базы данных когитаторов и все необычное. И, разумеется, пассажиры. Желательно брать их живыми, Ансель. Корабль уничтожить. …Агенты Трона добрались до них. Любой на месте Молоха паниковал бы, но его крики и ругань не были настоящей паникой. Мозг уже просчитывал варианты. Можно притвориться дурачком... это если на борту нет сильного псайкера. Можно попытаться убить всех и захватить имперское судно. Интересно, у хоть у кого-нибудь из нанятых выродков кишка не тонка для такой попытки? Главное, чтобы у них не было приказа на уничтожение всех движимых целей. О, Боже-Император, пусть они решат брать нас живыми! В этот момент начался абордаж. Свет мигнул и вырубился, звуки сначала все исчезли, а потом начался невообразимый гам. Впрочем, все очень быстро закончилось. Наблюдая за тем, как охрана провожала пленников по камерам, Рейвенор снова ощутил то до боли знакомое чувство тревоги, боли и сладкого стыда. И вины. Этот… Он быстро нашел источник. Молох. Неужели? Впрочем, инквизитор подозревал подобное. Это ведь должно было случиться, верно? Так зачем откладывать неизбежное, ведь для повязанных варпом нет шансов. …Охрана проводила Молоха в пустующее складское помещение. Пока что это была всего лишь обычная квадратная комната с металлическими стенами, и лишь стоки по углам говорили о том, что используется она в разных целях. - Умоляю, сэр... Ай, не так сильно! Да, сэр, да, я иду... Прошу вас, я ничего не сделал! - Молох ныл, размазывая слюни по лицу, даже попробовал обмочиться, да не вышло. Его заперли в пыточной камере, и ему хватило двух секунд, чтобы понять это. Как? Чем они выдали себя? Молох отмел бы этот вопрос как несвоевременный, если бы от этого не могло зависеть его будущее. Он вошел в полутранс, готовя разум. Помедлив, прежде чем войти в камеру, Рейвенор еще раз проверил… О да, это он. Никаких сомнений быть не могло. За те пару дней, что они провели вместе, он запомнил это сознание, запомнил на всю жизнь. Сделав шаг внутрь, он подождал, когда дверь за ним закроется. Сейчас их никто не мог ни видеть, ни слышать. Протокол требовал фиксации допроса, но Рейвенор не всегда следовал жестким правилам, предпочитая эффективность протоколу. Так что, одним разом больше, одним меньше, какая разница? Он хотел поговорить с Молохом без свидетелей. Зигмунд поднял на вошедшего хорошо отрепетированный затравленный взгляд... который тотчас же загорелся яростью и чем-то еще, очень знакомым. Он. Любимый враг. Следовало бы догадаться. - Ты, - он будто бросил это короткое слово под ноги инквизитору. - Ты, – спокойно ответил инквизитор, занимая место напротив. Он не желал видеть Молоха, не сейчас, не здесь. Но, видимо, Император снова решил за него, что будет лучше. - Будет проще, если ты прямо сейчас во всем признаешься и сдашь своих сообщников. Буду очень признателен, потому что ты сэкономишь мое время и силы дознавателя. -Я невинен, как сирота. Этоонименявовсевтянулияхотелкаклучше! Подойдет? - зло выплюнул Молох. Рейвенор в его голове давно равнялся смерти. Он ведь обещал ему тогда, на Альбе... Но архиеретик просто не умел сдаваться, эта функция в нем биологически отсутствовала. - Так я и думал, – на мгновение Рейвенор пожалел о том, что Молох такой… такой, какой есть. Это разделяло их без надежды на изменения. А затем он ворвался в подготовленное, но более слабое сознание, намеренно причиняя боль, но не переходя ту грань, за которой изменения были бы необратимы. Он искал нужную информацию, методично ломая защиты, выстроенные в сознании Молоха. Корабль… он нанял команду и что-то вез. Что-то очень важное. Эта информация была спрятана и защищена особенно хорошо. Молох стиснул зубы, схватился за виски и зашипел от боли. Если он сдастся, расскажет, то Рейвенор просто не оставит от него даже воспоминания. Что бы там ни было в прошлом, Рейвенор никогда не предаст служение Трону. А пока Молох борется, он еще жив. Как говорится, если у вас болит голова, значит, она есть. И еще: если у вас нет проблем, значит, вы уже умерли. Поэтому он продолжал бесполезное, в сущности, сопротивление, ежесекундно рискуя готовой взорваться головой. Резко оставив сознание еретика, Рейвенор позволил тому почувствовать облегчение. Иногда это срабатывало. - Расскажи мне все, и твоя смерть будет легкой. К чему это сопротивление? Я все равно вырву из тебя эту информацию. Что ты везешь? Где оно? Ты можешь избежать страданий. - Да половина моей жизни теперь страдание, с тех пор, как ты замаячил на моем пути, - процедил Молох, поднимая раскалывающуюся голову и глядя мучителю в глаза. Непрошенными полезли воспоминания об Альбе, хорошо иллюстрирующие, почему это так. Молох мысленно застонал. Нельзя показывать ему это. Нельзя. - Я тоже часто вспоминаю то, что произошло, – у них много времени, он еще успеет достать из сознания Молоха все, что нужно. Но вот успеет ли он рассказать о том, что чувствует? Теперь Гидеон по крайней мере знал, что не он один хранит эти воспоминания. А ведь иногда он сомневался, что это вообще произошло. Все было как сон. Улей… прыжок в пространстве, томное марево в маленькой комнате, на полу которой они провели много приятных мгновений. И расставание, которое Рейвенор почти не запомнил. Просто вернулся и все, как будто ничего не было. - Значит, ты меня этим собрался пытать? Памятью? - Молох дернулся, как от пощечины, - не надо. Лучше режь или взрывай башку, в этом ты мастер, твоя инквизиторская милость. Я... всё равно ничего не скажу по доброй воле. На Рейвенора было даже смотреть сложно. На того, кому он - никто не поверил бы в такое, даже сам Зигмунд - признался в любви. - Если это поможет, тогда… памятью, – которая для него самого была самой настоящей пыткой. Отчаянно желать пройти через все снова и не иметь возможности. По сравнению с этим физическая боль казалась ничем. Сделав новую попытку, Рейвенор уже знал, где искать, но защита была достойной. Он с удовольствием разбирал ее на части, и с не меньшим удовлетворением обнаруживал, что за время, пока он возился с предыдущим элементом, она восстанавливалась. Становилась сильнее. Эту боль трудно сравнить с чем-то еще. Хотя - если кто-то трогал вас руками за сердце, и вы остались живы - тогда, наверное, вы решите, что это похожие ощущения. Он кричал и катался по полу, проклятый Гидеон почти вскрыл его тайну, как банку с консервированным мясом птеробелки. Молох задержал дыхание. Это казалось выходом. Он не дышал до тех пор, пока перед глазами не замаячили фиолетовые круги, а потом - благодарю тебя, Боже-император - провалился в гипоксидный обморок. …Кажется, Рейвенор даже понял принцип, но в этот момент Молох потерял сознание, и яркий узор, который разгадывал инквизитор, заволокло липким серым туманом.