Губительные Силы

Сейчас Респа III 337.М41

Но на планете у меня осталось столько всего привычного, любимого… Например, кислород. Неизвестный гвардеец

Мир-улей может предоставить всё необходимое. Даже, как ни странно, покой. Этот был ничем не хуже остальных. Нижние уровни кишат твистами и татуированными кланстерами. В каждом вонючем, залитом кислотой подвале сидит по культу. Зигмунд Молох обожал такие места. Тут проще затеряться, но даже не это главное. Здесь было всё, что нужно для анализа. Для научного поиска. Для осознания того, что он нашел совсем недавно и чему отныне посвятил жизнь. Энунция... одно это слово вызывало зубную боль, а сервиторов приходилось менять едва ли не ежедневно. Скоро, правда, это вызовет подозрения, поэтому следует сменить берлогу. Он чувствовал, сам не зная, каким органом, что агенты Трона рядом. Что они уже почти нашли его. Но выпускник Когнитэ оценивает ситуацию и извлекает пользу, в то время как другие паникуют. Молох не спеша собрал вещи, переписал расшифровки на носитель, искусно спрятанный внутри тела, после чего уничтожил весь массив данных вместе с когитатором. Он оставил лишь планшет и стилус. Молох считал, что пси-фон этого места надежно укроет его от того, кто, как он уже чувствовал, идёт за ним. Чувство было резким и внезапным, как энурез. Ошибка, он допустил ошибку. Где же? Не отрываясь от тщательных сборов, Молох обдумал это. Лазерный пистолет, выбитый из рук этого подонка? Не только. Агенты знали, где его искать, они почуяли его. Ниже и глубже? Окажется как крыса в западне. А если наоборот… наоборот уже не получится. Поздно. Всё имеет две стороны. Защитные татуировки, искусно обвившие всё тело Молоха, были сейчас бесполезны: они сладко ныли, все до одной, отзываясь на всполохи варпа в душах грешников. Не стоит даже упоминать, что в таком ментальном гаме было невозможно отследить того единственного, кто имел сейчас значение. Устав Когнитэ гласит: не теряй понапрасну время. Молох теперь знал, что Немезида идет за ним, что им суждено встретиться здесь, и в этот раз рядом не будет кратера, чтобы в него прыгнуть. Зная все это, лучший ученик Лилеан Чейс спокойно продолжал расшифровку, ведь каждое переведённое слово смертельного языка поможет ему выжить. Гидеон Рейвенор был в растерянности. Он не знал никого, кто выжил бы после купания в огнедышащем вулкане… хотя, выходит, теперь знал. Рисунок этой души ни с чем нельзя перепутать. Эмоции не должны помешать. Молодой инквизитор сосредоточился. Оставив Нейла и Кару охранять лестницу, он лично спустился на тот уровень, где Молоха в последний раз засек дрон, пущенный по его следу. В любом другом случае он не стал бы напрасно рисковать своей жизнью, но сейчас это был единственный вариант. Он лишь теперь начал понимать, на что способен этот человек. Окружив себя защитным экраном, свое тело, а в большей степени свой разум, Рейвенор шел по следу, оставленному дроном. С ароматами нижнего улья фильтры дыхательной маски справлялись до определенного момента. Уже через пятнадцать минут он почувствовал удушающий запах гари, смешанный с кислотными испарениями. Механизм, посланный по феромонному следу, упрямо долбился в одну из изъеденных ржавчиной дверей и верещал, сообщая о том, что цель совсем рядом. Но Рейвенор знал это и без механизма. Поймав дрона, он отключил его и сунул в карман. Замок открылся даже как-то слишком легко. Шагнув внутрь небольшой грязной комнаты, Рейвенор остановился за спиной занятого чем-то неугодным Богу-Императору еретика. — Зигмунд Молох. Твой путь кончается здесь. — Не желая терять контроль над защитным полем, Рейвенор лишь положил руку на болтер, но вытаскивать из кобуры не стал. Любой выстрел существенно повысит риск взрыва в пропитанной техническими отходами атмосфере. Даже стены здесь источали угарный газ пополам с кислотой. Зигмунд, не торопясь, дописал последнюю черту, проставил огласовку и отложил стилус. Даже произнесенные мысленно, слова энунции причиняли сладкую боль. — Ты ошибаешься, — мягко возразил он и повернулся, — мой путь здесь только начинается. — В один скользящий шаг он оказался ближе и слева от Рейвенора, прошептав ему в ухо раздирающее сознание варп-слово. Стоявший в углу сервитор привычно разлетелся кишками и мозгами. Оно убило бы и любого обычного человека, даже тау не остался бы в здравом уме... но здесь и сейчас все было гораздо сложнее. Омерзительный звук словно лезвием прошелся по сознанию агента Инквизиции. Стоило признать, что это было самое неприятное, что Рейвенор испытал за всю свою жизнь. Но защита, отнимавшая все его силы, сработала, и он лишь отшатнулся от еретика, снова поворачиваясь к нему лицом: — Если я не выйду отсюда с тобой, то никто не выйдет, — к этому времени уже должна была быть заложена взрывчатка, а Гарлон лишь ждал приказа. Разумеется, вместе с ним погибнет часть улья, но Рейвенор пошел на этот риск. Так поступал и поступает его наставник, а он всегда добивается успеха. Само существование Молоха ставило под вопрос куда большее число жизней. — Такой молодой, а уже радикал, — Молох вглядывался в совершенные черты Рейвенора со странным восторгом. — Ты и правда пойдёшь на всё, чтобы захватить меня. Я вижу в этом провидение высших Сил... Но ты ведь не станешь рисковать собой, не будучи уверен в успехе, а значит, ты не выстрелишь и не отдашь приказ своим людям. У вас неплохая команда. Знаешь, я бы, пожалуй, трахнул картайку... Ты, надеюсь, пробовал? — Если будет необходимость, я пойду на что угодно. Ты зло. А зло должно быть уничтожено. И да, твои попытки вывести меня из себя смешны, — их разговор должны были слышать, но Рейвенор надеялся, что никому не придет в голову следовать за ним. И все таки, что-то в этом было… Лишь он один может перенести воздействие древнего, как само мироздание, языка. А значит, придется терпеть всю ту ахинею, которую Молох был готов выплеснуть на него, видимо, соскучившись по нормальному человеческому общению. — Два выхода, Зигмунд. И ты не дурак, чтобы выбрать смерть здесь и сейчас. —И каков же второй выход, Гидеон? — будто лаская языком его имя, произнёс Молох. — Пойти за тобой на заклание? Смотреть, как ты убиваешь меня и все, к чему я шел? Я отвечу: сишшшатт! — это слово было приготовлено им на сладкое, но видя, как легко его противник перенес первое, почти такое же по силе, Зигмунд решил не медлить. Оно должно было ошеломить, если не парализовать — на время. Ну, и, разумеется, не стоило забывать о чудовищной, раздирающей плоть боли. Дыхание Рейвенора перехватило, он согнулся пополам. То ли это слово было сильнее, то ли он просто устал поддерживать защиту. Борясь с подступившей тошнотой, Рейвенор оперся рукой о крошащуюся стену: — Один отсюда ты не выйдешь. В случае моей смерти здесь все взорвут. — Я не буду убивать... — выдохнул Молох. Его самого донельзя удивляло то, что он медлил. Ведь третьего не-слова его врагу не пережить. Что его останавливает? — Ты еще не выполнил то, для чего предназначен. Для чего мы оба предназначены... — Молоху не впервой было нести чушь с пафосным видом, но энунция влияла и на него самого тоже, и влияла странно. Он приблизился максимально и коснулся блестящих черных волос, стянутых заколкой. Щелк — и вещица упала на пол. Один выстрел все бы решил. Рейвенор практически смирился с неизбежностью. Но тогда все, ради чего он столько лет работал, будет попросту уничтожено. Он размышлял слишком долго и пропустил тот момент, когда можно было стрелять. Они стояли слишком близко. Настолько, что он чувствовал дыхание Молоха на своей щеке. И это должно было быть неприятно. Должно… но не было. Последнее слово, пробившее его защиту, словно что-то переключило в сознании. Грива густых темных волос шелковистой волной мазанула по лицу Молоха — и он почти зарычал от незнакомой ярости и восторга — его враг, так близко, такой доступный... Зигмунд ухватил в кулак длинные, ниже пояса, пряди, с силой дернул вниз, и, пока инквизитор не опомнился, впился в смуглую шею, впился губами и зубами, как вампир в плоть жертвы, как умирающий от жажды — в живительный родник. Держать защиту и сопротивляться одновременно было сложно. Почти невозможно, и это пугало дознавателя. Из его уха потекла дорожка крови. Но стоит отпустить щит, и это верная смерть. — Какого варпа ты творишь… — боль от укуса была почти приятной. Это вселяло неуверенность и за ней страх. Рейвенор себя чувствовал слабым и слишком уязвимым. Он мог защищать себя от пси-атак, от попыток контроля и проникновения в сознание. Но запретный колдовской язык действовал иначе. Гидеон не чувствовал холода, сопровождающего ментальные воздействия, не чувствовал дыхания варпа. — Я не знаю, — хрипло ответил Молох, обжигая дыханием Рейвенору шею и мочку уха. Рука, держащая волосы, поползла вверх по спине инквизитора, ослабив хватку лишь для того, чтобы вновь запустить пальцы в его густую шевелюру, почти ласково погладить по затылку и шее. Жесткое, болезненное возбуждение нарастало, не оставляя выбора. Зигмунд притянул Рейвенора к себе за голову и поцеловал, снова укусив — сначала. Через секунду поцелуй стал мягче и глубже, Молох застонал в рот Рейвенору. — Отпусти, ублюдок, — мужчина дернулся в попытке освободиться. Ему даже удалось поднять руки, чтобы упереться в грудь Молоха. Самое гадкое было то, что начало казаться, будто ему это нравится. Надо было прострелить его лысый череп, промелькнула запоздалая мысль, и Рейвенор усмехнулся. Он редко делал такие ошибки. Эта, видимо, станет последней. — Ты ведь чувствуешь это, — шептал Молох прямо сквозь поцелуй, — чувствуешь нашу связь. — Он понял, что Рейвенор не убьет его прямо сейчас, хотя, наверное, это и придало его безумию сил. Он уже так давно не тешил свои психические расстройства, а тут такой случай. Уникальный. Он рванул его одежду, оцарапав руку о знак инсигнии. Выступила капля крови. Странно, Зигмунд думал, что замарался настолько, что этот символ как минимум оставит на его теле незаживающий ожог. Мысль промелькнула и ушла, а остались только руки, сдирающие одежду, будто кожу, с тела врага. — Да, чувствую, и, клянусь Императором, я лично буду резать твое тело на куски – прошипел дознаватель, сжимая негнущимися пальцами куртку на груди Молоха. Все, что он мог сейчас сделать — это лишь пообещать кровавую расправу. Прикосновения еретика обжигали кожу, хотя Рейвенор понимал, что это скорее проблема психологическая, нежели физическая. Каким бы монстром ни был этот человек, но жечь касанием он пока что не умел. Ведь не умел?.. — Говори еще, — попросил Молох, не прекращая своего занятия, — мне нравится, как ты мечтаешь о том, что со мной сделаешь, — он уже смог исхитриться и расстегнуть тактический комбинезон, обтянувший тело Гидеона. Недолго думая, он запустил туда руку, легко касаясь груди, потом живота, потом ниже. Ему было искренне интересно, возбуждает ли происходящее его врага, ну хоть немного? Или инквизиторы устроены иначе, чем остальные люди? — А не пошел бы ты, — огрызнулся Гидеон Рейвенор, дернувшись. Ему пришлось признать свое желание и возбуждение. И смириться с тем, что произойдет. Единственный выход, который сейчас видел псайкер, — это попросту покинуть свое тело, чтобы не становиться свидетелем того позора, что придется пережить. Боль была такой сильной. И не боль тоже. Но через несколько минут детонаторы должны были сработать, и ему уже будет все равно. Молох прищурился: — Что с тобой? Не смей, не смей уходить от меня! — Поняв, что едва ли успевает, Зигмунд нажал кнопку линка в своем кармане. Мощный псионик, Рейвенор легко и привычно оставил свое тело, устремляясь куда-то вверх, подальше от происходящего. Последнее, что он почувствовал перед тьмой, — что его рвануло вниз и с силой впечатало обратно.