just one moment

Хенджина раздражает все: от дождя, который застал его на полпути к общежитию, до двери, которая отказалась открыться от одного пинка. Хенджин шипит и распахивает дверь так, что она с грохотом ударяется о стену. Ботинки летят в угол, а парень проходит внутрь, задевая плечом прибежавшего на шум Бан Чана. Сейчас Хенджин не в силах разговаривать, да и в принципе не хочет видеть кого-то из парней. Он извинится перед лидером позже. И за дверь и за разбросанные вещи, и за оставленные в прихожей лужи. За последнюю неделю нервы расшатались ни к черту. Подготовка к финальной миссии настолько вытрепала парней, что если бы не возвращение Минхо и Феликса, ребята вполне могли впасть в творческий кризис. Чан изо всех сил пытался подбодрить коллектив, но Хенджин видел как тот постоянно опускал голову пониже, чтобы скрыть за челкой красные глаза. В общей комнате парень краем глаза замечает сидящих на диване Сынмина и Минхо. На секунду под ребрами растекается тепло от осознания, что они снова все вместе. Хенджин делает вид, что не видит их сцепленных рук и переплетенных пальцев, а ребята в ответ делают вид, что не замечают того, что он прошел в комнату Феликса вместо своей. Здесь душно. Феликс в растянутой футболке сидит на кровати в окружении учебников по корейскому и пустых пачек от чипсов. Его губы шевелятся без остановки, пытаясь сложить звуки в слова, но каждый раз австралиец запинается и раздраженно ерошит свою темную шевелюру. А Хенджин хочет сам запустить пальцы в эти сухие от постоянной перекраски волосы. Мокрая толстовка летит в кресло, а сам Хенджин усаживается на край феликсовой кровати, сметая на пол половину книг. — Плохой день? — Феликс подвигается ближе, поправляя сползающую с худого плеча футболку. — Отвратительный. Хенджин закрывает глаза и запрокидывает голову. Капли стекают с его челки по лбу, щекам и падают на покрывало. У Хенджина зудит в груди, хочется залезть руками под ребра и вырвать с корнем все переживания, которые не дают спать по ночам. Его лоб разглаживается, когда его касается теплый палец Феликса. Он собирает подушечкой капли и рисует ими узоры на коже старшего. Хенджин едва не мурлычет, когда Феликс обнимает его сзади, а в груди становится легче. — А сейчас как? — в голосе парнишки слышится улыбка. Старший откинул голову на его плечо, а уголки пухлых губ чуть дрогнули вверх. — Сейчас намного лучше. Можно я недельки на две вот так полежу? Феликс фыркнул: — Мне вообще-то корейским нужно заниматься, — пальцы скользнули к подбородку Хенджина и Феликс повернул его голову в свою сторону, — хен же не хочет, чтобы меня снова исключили? Хенджин смотрит в темные глаза и обещает себе завтра подтянуть Феликса по корейской грамматике, прежде чем тянется вперед и целует обкусанные губы.