Рассвет над Байонной-2

Ингвар вновь наполнил свой кубок. Медленно, размеренно и неторопливо. И лишь в сердце опять поднималась буря неприятного негодования: младший муж, будто намеренно бередил открытую рану и никак не мог успокоиться. Взгляд Ингвара потяжелел: — Ты всё не можешь забыть то, что Эдвин назвал тебя «женоподобным»? Альваро намеренно подобрал ноги под себя и соблазнительно развалился на подушках лицом вверх, с согнутыми и широко расставленными коленями, будто женщина, готовая к соитию. Полежав так недвижимо несколько мгновений, он плавно перетёк обратно в сидячее положение и с прищуром взглянул на Ингвара: — Тебе не кажется, мой старший муж, что во всём мире только тебя и твоего Эдвина волнует вопрос о моей схожести с женщиной? Вы оба относитесь ко мне как к жене, а не как к равному себе. — Ты бы на себя колечек поменьше цеплял, может и сошел бы… — То есть дело во внешности, а не в моём статусе? Считаете себя во всём победителями, но дальше длины своего члена ничего не видите? Ингвар устало подмял подушку себе под бок. Он не понимал, зачем Альваро вообще затеял этот разговор. Чего постоянно хочет доказать? Когда-то серебряные листья будто качнулись от порыва ветра на плечах его младшего мужа, и клятва королю была произнесена и тем самым граф де Энсина признал своё подчинённое положение, как и в клятве перед старшим мужем. В их уже тройственных отношениях, Альваро имел последний голос, несмотря на все свои усилия. — Муж мой, — Ингвар еще раз попытался воззвать к смирению, — длину моего члена ты уже познал, лёжа подо мной. А Эдвин — мой король и твой сюзерен. Если он решит, что мы с тобой или один из нас недостоин его высочайшего доверия, то нужно будет смириться. Он не жаждет войны, но ему нужна покорность. А ты постоянно дёргаешь льва за усы. Вот сейчас, что ты удумал? Расстроить Эдвина тем, что солдаты ему не принадлежат? — Ты сам сказал, что армия подчиняется тебе! — нервно ответил Альваро и нахмурился, прикусив губу. — Ага, — спокойно согласился Ингвар, — значит, и меня теперь король вычеркнет из списка своих доверенных лиц. Спасибо! Теперь нас можно обоих укокошить без сомнений… И вот тогда — солдаты точно признают Эдвина своим повелителем, пока твои жрецы в Энсине будут перебирать потенциальных кандидатов на роль новых мужей. Ты вообще знаешь, сколько их? Альваро быстро хлебнул вина, сосредоточенно обдумывая своё положение: — Нет, не считал. — А мне этары еще в самом начале преподнесли список. Триста пятьдесят один побочный потомок твоего рода де Энсина. Первым, конечно, стоит твой дядя, и на роль младшего мужа ему кого-нибудь подберут, не сомневаюсь, но… Эдвин тоже не будет сидеть сложа руки. — Ты хочешь сказать то, что мы сейчас живы — добрая воля Эдвина? — лицо Альваро менялось: он будто стал старше и выглядел уставшим, побежденным, плечи его поникли. — Я долго думал… — наконец выдавил из себя он, — я не смогу убить короля. Охота была бы замечательным предлогом, но что дальше? В Лаокоонии хаос, Дорсея объявляет войну, Арнаута торжествует и снаряжает корабли, с юга через горы начинают вторгаться чужаки. А у Байонны ничего нет, что можно противопоставить им всем. Слишком мало времени прошло. У нас тут тоже полно крупных держателей земель, которые будут не прочь начать грабить своих соседей. — Наконец, ты понял! — облегченно ответил Ингвар. — Про армию я сказал Эдвину только потому, что не хочу твоей гибели. Не хочу, чтобы он всё менял. Но если ты не смиришься и не подчинишься своему сюзерену, который дает тебе устойчивость, не засунешь свои непомерные амбиции в то место, которое у тебя сейчас болит, то выиграв во времени всё равно всё потеряешь. — И поэтому ты сказал, что не со мной и не с Эдвином? — голос Альваро охрип от внутренней борьбы с самим собой. — Да. Вы оба мне дороги. Я люблю вас обоих, — Ингвар в подтверждении своих слов приложил руку к сердцу. — Но мне больно смотреть, на вас, двух сильных правителей, что делят власть. А должны помогать друг другу, как мужья в Байонне. И хочу я быть подальше от вас, если вы начнёте меж собою распри. Смирись, попроси у Эдвина прощения, склонись перед ним, и ты получишь всё, что пожелаешь. — Мне нужно подумать, — выдавил из себя младший муж. — Налей мне ещё вина. Что-то холодно стало, солнце совсем зашло… — он растёр ладонями предплечья и хлопнул в ладоши. К ним подошел один из этаров, да так стремительно, будто стоял неподалёку, прячась в кустах. — Принеси мне камизу и плащ. — Вернулся гонец, король Эдвин скоро будет во дворце, — бесстрастно произнёс этар. Альваро вопросительно взглянул на Ингвара, ожидая от того дальнейших распоряжений по поводу приёма их гостя. — Приготовьте ужин для короля и его свиты. Спросите, когда он желает нас принять. И если скажет, что немедленно, то проводите к нам. И ещё — принесите сюда лампады, становится темно. Эдвин появился на дорожке сада совсем скоро, но оба мужа успели выпить по кубку вина и обсудить качество стряпни местного повара в приготовлении утиного паштета. Короля сопровождали оба его телохранителя, а сам Эдвин был явно расстроен и раздражён, во всяком случае, об этом явно свидетельствовало выражение его лица, которое он даже не удосужился скрыть под маской вежливости и учтивости. — Итак, — промолвил король, рассеянно наблюдая, как слуги расставляют по углам двора лампады. На дорожке замер этар, так и не успевший донести до Альваро одежду. — И куда мне теперь сесть? К вам, герцог Байонны, или к вам, граф де Энсина? Дело в том, что у длинного прямоугольного стола с закруглёнными краями, стояли друг напротив друга только два дивана, и оба мужа сидели посередине каждого из них. — Я постою рядом, мой король, — Альваро решительно встал со своего места, отставив кубок с вином на край стола. — Да, что вы, граф, так себя утруждаете! — язвительно произнёс Эдвин, но занял место напротив Ингвара. — Ведь, судя по моим расспросам местного населения, именно вас считают истинным правителем здешних земель. Смешно, но я уже второй раз в жизни сталкиваюсь с тем, что меня просят сохранить вам жизнь все, кого бы я не встретил на своём пути! — Мой король, — Альваро бросил быстрый взгляд на своего старшего мужа и заметив его краткий кивок, опустился на колени, прямо на плиты двора. — Я приношу свои извинения за дерзость, проявленную мной по отношению к вам. И согласен понести любое наказание, — в знак смирения, он склонил голову. — Армия твоя, Эдвин, — четко произнёс Ингвар, встречаясь взглядом с королём. — Но Альваро мой муж. Как моя любимая женщина… — добавил он тише. — И ты согласен отправиться с посольством в Арнауту? — Эдвин сощурил глаза, вглядываясь в выражение лица Ингвара. — Да. Но только с ним… живым, — он кивнул в сторону младшего мужа. Король тоже повернул голову к Альваро и долго его рассматривал в свете лампад, решая что-то в своей голове. Потом глубоко вздохнул и выпятил губу: — Я хочу, чтобы граф де Энсина провёл сегодняшнюю ночь в моей постели. Это возможно? Альваро вздрогнул, услышав эти слова, сделал невольный жест — скрестить руки на груди, но волевым усилием заставил себя опять опустить их вдоль тела. Ингвар спокойно развернулся к этару и повторил вопрос короля, будучи полностью уверенным, что услышит твёрдое «нет». — Возможно по решению старшего мужа, если он считает, что данное действие будет во благо народа Байонны, — неожиданно ответил этар, чем подверг Ингвара в шок, а Эдвина, наоборот, развеселил. — Если я приму во внимание все доводы графа де Энсина по поводу строительства флота, снижения налогов и прочего, что было сегодня высказано, и подпишу договор, это будет расценено как благо? — король впился взглядом в Ингвара и ехидная ухмылка пробежала по его губам. — Осторожнее, Эдвин! — Ингвар пришел в себя и покраснел от гнева. — Тут не так всё просто! Это тебе не шлюху портовую снять… — Знаю, поэтому и прошу, — кивнул тот, — но так ли я тебе близок, чтобы отдать мне любимую женщину? — Дело не только в этом! — повысил голос Ингвар, продолжая распаляться. — Хватит! Успокойся, муж мой! — Альваро поднял голову, и резким окриком заставил замолчать их обоих. — Король так пожелал, хорошо… Но, мой король, вы должны знать, что задница младшего мужа в наших краях — место сакральное. Если вы не сможете меня удовлетворить своей силой, то сразу потеряете всё — уважение и поддержку народа, а ваши действия будут считаться изнасилованием, то есть тяжким преступлением. Вас, конечно, не осудят по законам, но вы это должны понимать. Эдвин улыбнулся про себя и покачал головой: — Умный ход, да… но… граф де Энсина, в ваших же интересах получить это самое, как вы сказали… удовлетворение, ведь оно принесёт вам намного больше радости после заключения договора на ваших условиях! — Альваро, ты… — дальнейшие гневные слова застряли у Ингвара в глотке, когда он увидел, что младший муж поднимается с колен и подходит к столу, чтобы сесть на край дивана рядом с королём. — Ты, мой старший муж, — Альваро окинул Ингвара холодным и отстранённым взглядом, — сам призвал меня к смирению и знаешь, что ради своей страны я способен на многое. Вас устроит наша встреча через час, мой король? — он обратился уже к Эдвину. — Вполне! Я как раз успею отужинать. Граф де Энсина медленно поднялся, повернувшись к ним спиной и последовал к этару, который так и не донёс его плащ. Тихо сказал ему несколько слов и удалился. Ингвар проводил грустным взглядом его спину и налил себе ещё вина. Внезапно появились слуги с кухни и принесли запеченную в травах птицу, копченную на вертеле рыбу, густые острые соусы, свежие лепёшки и новое темное вино, которое щедро разлили по кубкам. Ингвар больше не пытался заговорить с Эдвином, мрачно напиваясь, а король, наоборот, был необычно щедр на благодарственные эпитеты, что он дарил каждому блюду, приносимому улыбчивыми служанками. Наконец, Эдвин насытился и уходя обнял Ингвара сзади за плечи: — Не сердись, мой друг, и не ревнуй! Я буду очень осторожен. Но ты же сам ещё утром предложил разрешить наш спор соитием. Я к твоим словам прислушался. А опыт… надеюсь, граф де Энсина достаточно искусен в любви. Ты же тоже не был уверен в себе в вашу первую брачную ночь! Слуги помогли королю снять дорожное платье, обмыли его тело влажными тряпицами, облачили в расшитый золототканным узором халат и провели в покои. Граф де Энсина уже ждал его там. По предплечьям Альваро, сидящего на разобранной кровати среди подушек, вились тонкие золотые браслеты, шею украшало ожерелье из тонких нитей бус, плетеный пояс удерживал на бедрах кусок ткани, прикрывающий гениталии. Младший муж основательно подготовился к соблазнению своим телом северного короля, не сомневаясь, что разожжет в нём страсть своим доступным видом и согнутыми в коленях, слегка расставленными ногами. — Я жду вас, мой король, — страстно прошептал он полураскрытыми, алевшими как спелые вишни губами, грациозно подаваясь вперед, навстречу. Эдвина слегка качнуло и он, согнувшись, оперся руками о край кровати, заморгал глазами, стараясь остановить зарябивший в глазах блеск драгоценностей и гладких нитей на узорах богатых тканей. Подтянулся на руках, наползая на Альваро, устраиваясь между его приглашающе разведенных ног. Тот присел, ухватив его за плечи и освобождая от халата, мазнув губами так близко, но уклонился от поцелуя, подставляя под пересохший от восторга рот короля свою грудь и затвердевший сосок. Эдвин со стоном прихватил его, чувствуя, как в ушах нарастает гулкий шум, как горячая кровь приливает к голове, грозной волной бьётся сердце внутри груди. Он скользнул рукой по своему вставшему твердыней члену, намереваясь заняться поисками того тугого входа, к которому он бы подошел, словно ключ к замку. Внезапно тьма охватила короля и унесла сознание в чертоги богов. Альваро отодвинул от себя тело захрапевшего Эдвина. Стянул с него халат и отбросил в сторону на пол. Потянул простыни в разные стороны, сооружая полный беспорядок на ложе. Щедро полил всё это душистым маслом, разорвал на себе одну из ниток бус, вложил в сжатую руку короля пару своих волос, а потом с наслаждением провёл сильными пальцами по спине своего несостоявшегося любовника, оставляя на ней длинные содранные полосы, что должны были послужить утром наглядным доказательством бурно проведенной ночи.