Рассвет над Байонной-2

— Если ты так всех своих женщин насилуешь, то чего уж тут удивляться, что они от тебя бегают… ох! Проклятие! — младший муж стонал и кряхтел, пересыпая ругательствами. Скрючившись от боли, хватаясь за стены и отмахиваясь от рук Ингвара, который искренне желал помочь, он еле доволочил свое тело до купели центрального бассейна и, проигнорировав спуск по ступеням, скользнул в воду с бортика. Потом там затих, схватившись за края, и блаженно прикрыл глаза. — Да я не особо-то усердствовал… — Ингвар обескураженно почесал затылок. Сбросив внутреннее напряжение и осуществив задуманное, он выпустил Альваро из крепкого захвата, а в ответ получил только вздохи и жалобы. — Ты же сам хотел… сам меня побуждал! — Нежнее не мог? — Альваро скривил лицо, всем своим видом показывая, насколько бурное соитие со старшим мужем пагубно сказалось на его здоровье и благополучии. — Ох! — Может быть, лекаря позвать? — осторожно предложил Ингвар уже вполне ощущая собственную вину за содеянное. — Какого… к тёмным богам, лекаря? Считаешь, что в меня еще мало сегодня повставляли? Пальцев лекаря не хватает? — недовольно пробурчал младший муж, не открывая глаз. — Ну, смазал бы там… чего-нибудь… — Ингвар уже не знал, как загладить последствия своих безудержно утолённых страстей. — Предлагаешь к своему семени лечебных травок добавить? Для остроты ощущений? — съязвил Альваро, надул губы, выражая крайнюю степень обиды, и развернулся к нему спиной. Ингвар тяжело вздохнул и присел на колени у края, оказавшись у младшего мужа за спиной. Он принялся гладить его по плечам, груди, обнимая и целуя в макушку, как капризного ребёнка: — Ну, полно тебе… ну, силу применил. С кем не бывает? Задел ты меня сильно. Ну, прости… не сдержался, решил, что тебе так нравится… что ты так хочешь. Больно тебе? Альваро кивнул головой, шмыгнул носом, обнял старшего мужа руками за предплечья, потёрся щекой о сгиб локтя: — Отведи меня в постель! — уже с немалой долей нежности в голосе шепотом попросил он. — В мою? — на всякий случай уточнил Ингвар и сразу почувствовал, как тело младшего мужа напряглось под его руками. Альваро повернул голову и посмотрел на него удивлёнными широко распахнутыми глазами: — У тебя есть еще парочка кроватей на примете? — чем окончательно смутил расчувствовавшегося Ингвара. Но потом умиротворённо добавил. — Конечно, в свою! Трогательная беспомощность младшего мужа заставила Ингвара проявить заботу: он помог вылезти из воды, обтёр досуха, облачил в свежую тунику, потом поддерживал за пояс всю дорогу, пока они медленно шли по коридорам дворца, ловил каждый вздох, когда Альваро трудно было шагнуть по ступеням из-за пронзающей боли. Наконец, он разложил младшего мужа на простынях и подушках, укрыл одеялом. — Может, всё-таки лекаря? — с надеждой в голосе еще раз предложил Ингвар. Альваро слабо кивнул, соглашаясь, почти засыпая, занеженный теплотой ложа: — И этаров. Мне нужно им сказать… о наших переговорах. Или ты сам? — Нет, — Ингвар мотнул головой. — Да и ты не сильно напрягайся. Поспи! Альваро сладко зевнул в ответ. Ингвар переменил свое решение уехать в военный лагерь, отложив его на следующий день: «пока младшему мужу не станет лучше», и дал указание готовиться к охоте. Но управляющий, вежливо выслушавший и покивавший милорду, удивил Ингвара иной новостью. Их гость, король Эдвин, не успев толком отдохнуть и отобедать, от имени старшего мужа повелел оседлать лошадей и отбыл в неизвестном направлении. — Насколько неизвестном? — с издевкой в голосе начал допрос Ингвар. — Человек, посланный вслед за ним, пока не вернулся, — невозмутимо ответил управляющий. — Тогда пошлите еще человека за тем человеком! — потребовал старший муж. — Не хватало нам, чтобы с королём Эдвином что-то случилось! — Он в военный лагерь поехал, — присоединился к их разговору подошедший главный конюх. — Взял в проводники Бенто, того, что вчера с вами, милорд, ездил. А в конюшне сказал, что место хочет присмотреть для завтрашней охоты. Это была плохая шутка, появившаяся еще до того, как племянник Эдвина, король Эрвин VI был убит на охоте. Хочешь отравить гостя? Сходи на кухню и спроси рецепт у повара. Хочешь задушить подушкой? Сначала поваляйся сам на перине. Хочешь заколоть ножом в подворотне? Прежде развлекись там с девицей. Хочешь убить короля? Присмотри место для охоты. Кого именно Эдвин вознамерился убивать, оставалось неясным: только Альваро или обоих мужей сразу? Но более странным стало желание короля в одиночку посетить военный лагерь. Ингвар не делал различия между своими солдатами, южане они или те, кто пришел вместе с ним с севера. Он старался сделать войско единым и ставил целью не войну, а надёжную защиту границ от вторжения извне. В горах и за ними жили народы, не строившие городов, кочевые, ставившие в приоритет родовую честь и честный грабёж. Смущали их умы только многочисленные купцы из Арнауты, испытывающие страсть к золоту, серебру, драгоценным камням и рабам. Именно они продавали им оружие, с которым племенные вожди занимались частыми набегами, проходили по узким горным тропам и угрожали южным приграничным городам Байонны. Пока правил Рикан де Альма, а до него — родовая знать де Энсина, мало кто из них обращал внимание на постоянные бесчинства, творимые многочисленными отрядами пришельцев. Поэтому и пустовал, разрушаясь, южный дворец правителей. Как только здесь появился Ингвар со своими солдатами и начал планомерно уничтожать эти разбойничьи гнёзда, давая возможность жителям приграничья свободно возделывать поля и работать в шахтах, то количество набегов было сведено на нет. Купцы из Арнауты много раз посылали своих шпионов, чтобы найти брешь в обороне, но этих чужаков здесь не привечали. Лишь на побережье Байонны, у самого подножия горного массива, разросся город Ариналь, основанный выходцами из Арнауты, подконтрольный им, и именно туда прибывали корабли с товарами. Изрезанные скалами южные берега Байонны, севернее Ариналя служили лишь пристанищем рыбаков и пиратов, через чьи руки проходила вся торговля с землями королевства Эдвина — Лаокоонией. Упорядочение морской торговли в южном море и ее безопасность стали первостепенными задачами. До сих пор королевство, продававшее крепкий лес, пеньку и пушнину по бросовым ценам не имело собственного флота. Перевозками занимались только чужеземцы, которым было выгодно продать подороже и купить подешевле. Требования Эдвина о скорейшем строительстве кораблей сталкивали Байонну с Арнаутой, пиратами и всеми, кто имел своей целью властвовать в южном море. И страхи Альваро были понятны Ингвару — он не хотел оставаться один и требовал у Эдвина прекращения торговли корабельным лесом, которая укрепляла Арнауту. «Если вы, мой король, — втолковывал младший муж, — считаете Байонну частью своего королевства, то и лес должен идти на строительство „ваших“ кораблей. Иначе вы набиваете свои сундуки золотом от продажи, а мой народ будет вынужден затянуть пояса и строить корабли из своего леса». Арнауте были не нужны сильные Лаокоония и Байонна, равно как этим обеим землям — влиятельный морской сосед. И ссора между Эдвином из Готвиндов и Альваро де Энсина обрадовала бы только Бейсила, правителя Арнауты. Ингвар подавил в себе желание еще раз посмотреть на любимых женщин и детей и приказал накрыть ужин в саду. Он отослал этаров прочь, сказал, что хотел бы остаться в одиночестве, но чтобы ему обязательно доложили, если вернётся Эдвин или проснётся младший муж. Каждый глоток янтарного вина очищал мысли и остужал чувства. Ингвару уже казалось нелогичным желание Эдвина развязать войну или устранить двух мужей Байонны от власти. Король предпочитал использовать слабости и договариваться, но с внутренними противниками, что могли вредить тайно расправлялся без жалости. «Эдвину одному не справиться, — рассуждал Ингвар, — или мой король допустил к себе столько льстецов, что потерял связь с реальностью? Или боги решили лишить его разума? — образ короля, но в ту пору еще молодого герцога встал перед его глазами. Сосредоточенный, осторожный в проявлении чувств на людях, Эдвин преображался, опираясь своей душой на бесшабашность сердца и разума Ингвара, который всегда всё упрощал там, где будущий король пытался разыскать хитроумное коварство. — Ты ближе мне, чем брат. Почему же ты, мне не доверяешь? Знаешь же, что не предам!». Но вино в кубке, крепко сжатом в руке подрагивало, ревниво красуясь цветом перед закатным солнцем. Ингвар пытался заглянуть в его глубины, тщетно надеясь понять замыслы богов. Поднял голову, провёл невидящим взором, следуя мыслями поверх потемневших кустов и ярких пятен распустившихся на них бутонов, пока внезапно не освободился от чар былых воспоминаний… Альваро стоял на отдалении посреди скрещивающихся садовых дорожек и смотрел на своего старшего мужа в пол-оборота, сложив руки на груди, обнаженный по пояс. Его узкие штаны черного цвета плотно облегали бедра, подчеркивая стройность ног и плавный изгиб талии, переходящий в горделиво расправленную спину. Волосы, поднятые вверх и собранные в хвост, открывали взору длинную шею младшего мужа. Сам он был похож на любовно вырезанную из дерева тонкую статуэтку танцовщицы, что можно встретить в лавке мастера-резчика на базарах в землях, лежащих ещё южнее Арнауты, где люди живут не в городах, а в деревнях, окруженных густым влажным лесом, перемещая товары между своими соседями на остроносых лодках, отталкиваясь длинными шестами от илистого дна многочисленных протоков. Ингвар с Эдвином были там однажды, поднявшись вверх по широкой реке от засушливого и пустынного морского побережья, обдуваемого сильными ветрами. Из этих земель происходил Тхал — один из воинов личной охраны Эдвина: почти на голову выше Ингвара… Там они верили в звероподобных богов, что живут в кронах деревьев, но иногда принимают людской облик и сходят на землю, чтобы красть души младенцев по ночам. «Ты сказал, что я ревную, — мысленно обратился Ингвар уже к Альваро, — да, как тебя не ревновать, малолетний засранец, когда ты начинаешь занимать в моих мечтаниях места больше, чем они могут в себя вместить? Ты проявляешься везде, в каждом моём вздохе, стирая мои воспоминания о прошлом, которыми я живу. Сначала ты был покорным, забитым мальчишкой, а теперь я уже теряюсь в чувствах — где заканчиваются мои личные желания и начинаются те, что ты мне тайно внушил? И я не знаю тебя, Альваро, где игра и вымысел, а где — правда?». Ингвар махнул рукой, призывая к себе младшего мужа. Тот молчаливо присел напротив на подушки низкого дивана, расцепил руки, с любопытством склонился и глянул в почти опорожнённый старшим мужем кубок. — Налей и мне, — изящным движением подставил свой под горлышко сосуда, чуть пригубил, перекатывая медовый вкус на языке. — Давно пьёшь в одиночестве? — Да, — откровенно признался Ингвар. — Хочешь поговорить об Эдвине? — Нет. Лучше о тебе. Что сказал лекарь? — Посоветовал отказаться от завтрашней охоты, — уголки губ Альваро тронула легкая улыбка. — Сказал, что если и этой ночью, хвала богам, вы продолжите входить в их чертоги, то это будет лишь во благо. Но на весь завтрашний день мне следует дать отдых телу. — Хм, — усмехнулся Ингвар, и плеснул в себя остатки вина, — у тебя еще не пропало желание выполнять свой сакральный долг перед Байонной? Альваро передёрнул плечами, думая о чём-то своём: — Твои руки намного теплее и нежнее, чем у жрецов! — он бросил на старшего мужа пытливый взгляд из-под ресниц. — Мне нравится делать это с тобой. Ты прости, иногда я начинаю тебя намеренно злить. Но так лучше… ты перестаёшь себя сдерживать и сравнивать меня с женщинами. Ингвар опять хмыкнул, не зная, что и ответить на правдивые слова младшего мужа. — Король решил проверить, кому из нас троих подчиняется армия? — неожиданно спросил Альваро, грубо прервав их вялый обмен любезностями. — Ты сможешь утешить его, по возвращении?