Рассвет над Байонной-2

«Проклятие! Вот, задал младший муж задачу!». Сон уже не шел к Ингвару, и он бесцельно валялся на кровати, прислушиваясь, как иногда постанывает спящий Альваро. Видно, и у него с путешествием в подземные дворцы богов было не всё гладко. «Ну, нет, чтобы — Ингвар, помоги мне убедить Бейсила разрешить строить наши корабли прямо в главной столичной гавани! Даже с этим было бы легче, чем сейчас разогнать всех других желающих и заполучить драгоценную задницу куклёныша. За большие деньги. И, чтобы Бейсил не узнал и не использовал в своих целях. Интересно, и почём сейчас тесные дырки, что осветило божественное солнце?». За узорчатыми ставнями заметно посветлело, начался рассвет. Ингвар перевернулся на правый бок и упёрся взглядом в сидящую на диване фигуру, завернутую в одеяло, ярким пятном выделяющуюся в полутьме. Наложник тоже не спал, повернул голову на звук скрипнувшей под герцогом Байонны кровати. «Что, болит задница, которую уже сотню раз помянули за ночь?» — с некоей долей злорадства подумал Ингвар. — «Знал бы ты: СКОЛЬКО она теперь стоит!». Еще поворочавшись немного в постели, Ингвар заставил себя встать и протопал к ночному горшку, стоящему в углу комнаты за ширмой. Потом подвязал покрепче пояс полураспахнутого халата и встал напротив Яснила, посостязался с ним в гляделки и мотнул головой, приглашая выйти на балкон. Ингвар первым покинул комнату, прихватив с собой тёплый плащ и натянув сапоги на босые ноги. Ночи в Арнауте были не столь холодными, особенно, когда ясное небо предвещало тёплый солнечный день, но с непрогретого моря тянул лёгкий студящий ветер. Наложник кутался в одеяло и нерешительно ступил на толстую циновку, расстеленную на полу. Ингвар жестом указал на стоящее рядом кресло: — Забирайся с ногами и прикройся. Хочешь вина? — Яснил молча кивнул, не сводя с него глаз. — Рядом с тобой на столе. — Наложник аккуратно наполнил два кубка до краёв и протянул один из них Ингвару. Свой же взял крепко в ладони, согревая, и отпил глоток, прикрыл глаза в блаженстве, наслаждаясь, как янтарные капли катятся по горлу вниз, к самому сердцу и разливаются по телу теплой волной. — Пей ещё! Ингвар отвернулся в сторону города и моря, наблюдая, как над домами появляются тонкие струи дымков от разгорающихся очагов. Это пекари и домохозяйки приступали к своей работе. — Ты и вправду хочешь остаться с нами и уехать из Арнауты? — нарушил затянувшееся молчание Ингвар. — Я не смею о таком даже мечтать, — опять двусмысленно ответил Яснил. Голос его пусть немного хрипловатый с утра, опять превратился в приторный мёд, текущий плавно, в свойственной всем арнаутцам манере растягивать слова, выдыхая долгие гласные. — Я вижу, как вам тяжело… — Да мне охрененно тяжело! — недовольно прервал его Ингвар. — Всё наше посольство сведено на нет из-за одной упругой задницы, которую кое-кто не желает выпускать из рук. И ещё — из-за одного стервеца, который решил себя выгодно продать в эти хорошие руки! Вот, ты мне ответь, с чего ты решил, что жизнь твоя станет слаще мёда? Или твоё тело будут использовать по иному назначению? Яснил уткнулся в свой кубок с вином, раздумывая над ответом. Ингвар не торопил, зная по опыту, что с этими арнаутцами нужно держать ухо востро: за «вторым дном» следовало третье, а потом и четвёртое, скрытое за множеством смыслов. Но вино развязывало язык с каждым глотком, и этой силе уступал даже изощрённый ум: — Я не знаю, — довольно откровенно произнёс наложник. — Меня привлёк… тот юноша в белом одеянии… — Этар Арио, — любезно подсказал Ингвар, намерено сбивая с толку. — Кто? — Яснил удивлённо взмахнул ресницами, затем что-то быстро понял внутри себя и решил следовать по зыбкому пути двойных смыслов, чтобы лишний раз не вызвать к себе недовольства. — Да, тот самый! Смотрел на меня во время танца. А вчера укрыл одеялом… — Вот, — назидательно продолжил Ингвар, — а в кровати ты был с младшим и старшим правителями Байонны. Это понятно? — Конечно, так оно и было! — губы Яснила расцвели улыбкой, но потом вновь резко сжались, будто вспомнил он о чём-то. — Но, я хотел бы знать. Знаю, что дерзость… но вы можете быть жестоким даже к тому, кого любите. Почему же сейчас откликаетесь на его просьбу? Ингвар сначала не сообразил, что именно имеет в виду Яснил, но потом догадался — ощущения узлов от шрамов под пальцами. Альваро до сих пор скрывает свою спину и плечи от посторонних глаз одеждой, а ночью — в тенях, отбрасываемых лампадами, заключенными в узорные каменные колпаки: — Это не я. До меня. Казалось, Яснил облегченно вздохнул и принял важное решение: — Что требуется от меня? Моей жизнью распоряжается Гаррет. — Твоё молчание, — убеждённо ответил герцог Байонны. — Тебя не спасёт твоя красота, если мой младший муж узнает, что человек, к которому он испытывает… некие чувства, похожие на любовь, будет трепаться о его члене или теле. Он не мой раб или слуга, а близкий друг, которого я люблю. И в постели мы спим, как ты уже заметил, не по принуждению, а по согласию. — Тогда вы сможете купить меня? — голос Яснила предательски дрогнул. Наложник опять плотно сжал губы, стараясь не выдать внутреннего волнения. — Будет сложно! — Ингвар пожал плечами и глянул вверх, где над миром обитали высшие боги. — Но нужно надеяться на помощь богов. Постарайся, чтобы тебя не продали раньше, чем я дожму Гаррета. Я дам тебе один неприятный совет: если тебя накажут или отдадут стражникам, то ты потеряешь свою ценность. Но не в наших глазах… Хватит ли у тебя смелости? — старший муж многозначительно взглянул на Яснила. — Смелости? — наложник с сомнением свёл брови на переносице. — Мне здоровья может не хватить, если вы не поторопитесь! — он вымученно улыбнулся, сводя всё к шутке. «И всё-таки он — прирождённый арнаутец! Только местные так могут торгануть своей задницей, даже, если она им не принадлежит». Ингвару показалось, что, потакая прихотям Альваро, он сейчас влипает в какую-то неприятнейшую историю. Яснил был слишком сосредоточенным, самостоятельным и настроенным себя продать. Намеренно выбрал для себя новых хозяев в обход пожеланиям Гаррета. Ингвар не дал бы за такого хитреца и порченной монеты. В дверях показался взъерошенный, еще с трудом разлепляющий сонные веки, Альваро, замотанный в одеяло: — А где Яснил? — он с удивлением взглянул на кубок в руках герцога Байонны и сделал правильный вывод — Ингвар уже открыл начало своего дня, что не сулило ничего приятного: старший муж чем-то недоволен. — Здесь он. Этар Арио, проходи! Что стоишь, как неродной? Однако Альваро сначала подошел к Ингвару и поцеловал его, притянув за шею к себе, после этого взглянул на свернувшегося в кресле Яснила, одаривая нежной улыбкой и получая такую же в ответ: — Нам можно? — Альваро не досказал мысль, но Ингвару и так всё было ясно, что имеет ввиду младший муж Байонны. — Оставляю тебя с этаром Арио наедине. Надеюсь, что вы оба проявите благоразумие и… осторожность. Пойду проведаю младшего мужа, — Ингвар деланно зевнул, отстраняя Альваро со своего пути, и ушел в комнаты, тщательно прикрыв за собой двери. Тёплая постель манила, и вдруг очень захотелось спать и больше не терзать себя тяжелыми мыслями. Долго ему разоспаться не дали. За входными дверьми стояла целая толпа слуг, принёсших завтрак, и служитель гарема в желтом одеянии с двумя стражниками. — А где Гаррет, ваш управляющий? — Ингвар заслонил собой вход, никого не впуская. Ему ответили вежливо и иносказательно, что велика ли честь — шастать за наложником по дворцу, когда своих дел полно. На что герцог Байонны сдвинул брови и заявил, что у дорогих гостей тоже есть свои пожелания, поэтому пусть управляющий поторопится предстать перед ними, а пока никто не будет впущен в покои. Альваро и Яснил, потревоженные приходом слуг, уже вернулись с балкона. Младший муж спешно натягивал на себя одеяние этара, а запястье наложника украшал тонкий золотой браслет-цепочка. — Этар Арио, надеюсь, ты сказал, что это подарок не от тебя лично, а от мужей Байонны? — осведомился Ингвар. — Запомни, раб здесь собственность хозяина, он не может принять никакой вещи без позволения своего господина. — Я спрячу… — смущенно прошептал Яснил, возвращая себе остатки разума. Повёл по сторонам уставшими глазами, под которыми залегли тени. Он затолкал спешно снятую цепочку в самую середину своих волос, стянутых на затылке. — Что за глупые законы! — в сердцах воскликнул расстроенный Альваро. — Не глупые, — Ингвар мягко подтолкнул наложника к двери услышав, что за ней началось движение и чей-то голос сообщил, что Гаррет уже здесь. — Вот сам заимеешь себе раба, посмотрим, будет ли тебе приятно, когда посторонние люди начнут одаривать его украшениями. Гаррет стоял перед герцогом Байонны и явно чувствовал себя хозяином положения, упирая руки в толстые бока. — Возвращаю собственность солнцеподобного правителя Бейсила Арнаутского, — учтиво начал старший муж, пропуская перед собой Яснила, который тут же сделал несколько шагов вперёд, не поворачиваясь, остановился и замер каменным изваянием между двумя стражниками. — Мы очень довольны сегодняшней ночью и благодарим за неё правителя. Он сделал прекрасный выбор! И будем премного благодарны получать такие дары к ночи и впредь. — Я передам нашему правителю ваши слова и постараюсь вас не разочаровать в последующих развлечениях, — Гаррет заставил себя низко поклониться Ингвару и попятился назад, намереваясь уйти. — И ещё… — Ингвар сделал паузу, останавливая движение управляющего мужским гаремом. — Мы хотели бы получить этого раба и в следующую ночь, и в последующие до конца нашего пребывания. Нетронутым! Очень надеюсь, что гостеприимный хозяин нам не откажет. — Ну да, ну да, — подобострастно закивал головой Гаррет, делая знак стражникам увести наложника. Младший муж, неожиданно бодрый, раскрасневшийся, светился от счастья, словно начищенная золотая монета. Увлечённо выслушал от этаров, что байоннских гостей сегодня ждут на верфи. Лже-Альваро был оставлен во дворце украшать собой покои с чётким приказом Ингвара — никаких «подарков» до возвращения мужей Байонны на порог не впускать. — Иначе трахать наложников будешь сам! — грозно сказал герцог Байонны лже-Альваро. Он же успел ранним утром, пока Альваро был в купальне, распечь его за неосмотрительное поведение. Почему даже не обратил внимания, что мимо прошел раб, которого младший муж самозабвенно меньше часа назад имел во всех позах? Мог бы улыбнуться! Лже-Альваро, со страхом в глазах, только кивал беспрестанно. — Или они тебя! Если смотреть на Арлеуту со стороны моря, поставив холм с дворцом четко посередине, то центральная часть столицы с главным портом также окажется лежащей под холмом. Позади него будет располагаться длинная и почти отвесная каменная гряда с плоским верхом. Справа и слева на побережье — маленькие торговые городки, связанные со столицей. По левую руку можно увидеть, где в изрезанный берег вторгается река, и заканчивается одна гора, начинаясь следующей. По правую — скала в море с маяком, за ней, еще одна река, примыкающая к столице и берущая начало от водопада. Её перекрывает каменный мост, и дорога идёт вдоль берега. За домами жителей скрываются большие площади рынков, перетекающие один в другой. Здесь начинается, вдающаяся в море самая ближайшая точка к противоположному берегу, очерчивая и замыкая огромное водное пространство, именующееся Южным морем. И именно тут расположен узкогорлый пролив, по которому торговые корабли попадают в другое, еще более бескрайнее море, и плывут вдоль голых безлюдных берегов к Феррским островам. И их такое множество, что не перечесть: маленьких, больших, зелёных и голых, залитых каменной лавой, с белоснежными или черными пемзовыми пляжами. Корабельные верфи Арнауты располагались позади всей цепочки рынков, уже в проливе. Там горы становились ниже, а по медленным рекам можно было сплавлять строительную древесину, хотя для больших кораблей подходила лишь та, что везли из Лаокоонии. Однако, не успев пересечь мост, правители Байонны неожиданно наткнулись на толпу стражников, расчищавших дорогу для проезда Сомера, сына Бейсила.