Рассвет над Байонной-2

Сомер отдал приказ остановиться, завидев издалека выделяющуюся фигуру Ингвара. Герцог Байонны сидел на коне и выгодно возвышался над всей толпой. Арнаутский принц, всё еще не доверяя своим глазам, тронул пятками свою серую, тонкокостную лошадь, которая легкой походкой подвезла своего седока почти вплотную к Ингвару. — Привет, Лаокоонский Пёс! — младший наследник Арнауты обожал давать всем клички. Он плохо запоминал чужие имена, а вот плоды собственного творчества — всегда помнил. Все его рабы, слуги, жены, дети, лошади, собаки, по последнего щенка — именовались так, как пожелает Сомер. Казалось, что в пределах своего дворца, он живёт в некоем выдуманном мире. — Когда до меня дошли слухи, я не поверил! Так ты теперь у нас правитель Байонны и именно ты избавил нас от Ханну. Весьма похвально! Я этому очень рад: лишний родственник, как нож в сердце или заноза в заднице. — И тебе здоровья и процветания, Сомер! И не скучать! — откликнулся Ингвар. Своими лошадьми они перегородили почти весь мост, но торговый люд стоял и терпеливо ждал: перейти дорогу принцу было себе дороже. Он иногда тоже скучал и был не в настроении, развлекался по-своему: его слуги могли разгромить лавку или изнасиловать дочь. — Куда путь держишь? — Сомер явно набивался в спутники на этот день, видно не сильно озабоченный делами собственными. — На верфи, — миролюбиво ответил Ингвар, — хочу посмотреть, как вы строите корабли. — Ага! — кивнул головой Сомер. — Тогда мы едем вместе. Давно не интересовался кораблями, всё больше их грузами. — А ты продаёшь или покупаешь? Ингвар натужно изобразил подобие улыбки. В лице Сомера было нечто отталкивающее, чем его наградили боги: у красивых папы и мамы родился сын с недоразвитым нижним подбородком, почти утопленным в шею. И рос бы он еще добрым, нежным и отзывчивым ребёнком! Но видно, его все жалели, поэтому с раннего детства Сомер проявил капризный характер, устраивая различные каверзы, которые шокировали слуг, но поощрялись Бейсилом. Они поехали дальше вместе, наравне, слив свои свиты. Поэтому Альваро затерялся за спинами слуг, но Ингвар надеялся на благоразумие младшего мужа, поскольку дорога пролегала мимо рынка рабов, и это единственное, что могло бы сильно впечатлить. Как раз посередине рынка Сомер и остановил своего коня. Зная о приближении принца, предприимчивые торговцы постарались выставить «товар лицом» — согнали отовсюду полуголых рабынь и выстроили вдоль дороги в надежде, что кто-то из них приглянется, хотя бы на ночь. — Не могу я уже смотреть на этих женщин! — сварливо посетовал Сомер. Ингвар не разделял его мнения, сломав себе глаза. «Как-то я уж слишком истосковался! Хочу женщину!» — подумал он и его член был полностью согласен. — А ты, Лаокоонский Пёс, говорят, с мужчиной живёшь? — Сомер обратил внимание на герцога Байонны. — Все наши шлюхи, мимо которых ты прошёл, не успевают высушивать платки, полные слёз. — Ну, наступает же время остепениться! — возразил Ингвар, раздумывая, как бы уйти от скользкой темы и не рассказывать прилюдно о байоннских традициях. — У меня есть жёны и дети. Как и у тебя! — Уберите женщин, поставьте мужчин, — распорядился Сомер, почти не слушая своего собеседника, думая о чём-то своём. Когда выстроенных перед ним рабынь сменили на красивых юношей и мальчиков, принц опять остался недоволен. — Скучно! — вырвалось у него из уст. — Хочется страсти, а эти все вялые какие-то как дохлая рыба. Вдоволь натешившись с торговцами рабами, Сомер двинулся дальше, пообещав, что еще вернётся посмотреть на «вон тех чёрненьких». Ингвар спокойно ждал, наблюдая за действиями младшего принца, и рассуждал внутри себя, что ждёт их в будущем, если боги решат поставить именно Сомера новым солнцеподобным правителем. Раньше в наследовании престола Арнауты была полная неразбериха. Наследников рождалось много, но не все доживали до совершеннолетия. Принцами считались только те мальчики, что были от официальных жен, почивших или здравствующих. Существовало ограничение, что жена должна быть одна при множестве наложниц, но и жены могли умирать не только от болезней или родов. Слабых — травили их же соперницы — действующие фаворитки, сильные — травили тех же фавориток и наложниц. После тех трудов, что затратил Бейсил, продвинувшись на вершину власти и чуть не погрузив страну в пучину гражданской войны, действующий порядок был изменён. Трон получал старший. Из выживших… разумеется. Или его потомки. При этом соперничество возникало только между ближайшими детьми: старшим и младшим. Пока мальчики были молодыми, такое положение давало надежду на получение заветной тиары власти, но когда у них рождались свои сыновья, то выстраивалась уже целая очередь, против которой шансы младших детей становились минимальными. Вот и сейчас, долгоживущий Бейсил фактически давал всем своим сыновьям и внукам шанс на спокойное проживание и занятие делами собственной семьи. Старший его сын — Амори управлял отдельной провинцией и имел несколько сыновей. Сомер — младший, жил в столице в собственном дворце, и чтобы завладеть властью, ему пришлось бы вырезать весь род Амори. Для воспрепятствования новой резни среди своих потомков Бейсил тоже издал специальный закон, запрещающий убивать принцев крови. Их можно было удалять из столицы, но при этом жалование на их содержание должно было выплачиваться без задержек. Арнаута была богата, но Бейсил рассчитывал на то, что и сами, его дети и внуки, займутся делом, приносящим доход. После Амори и Сомера шел значительный временной провал в десять лет, когда официальные жены Бейсила не рожали мальчиков или умирали в родах, поэтому ещё более младшие дети вообще не брались в расчет, а наиболее талантливых планировалось хорошо обучить и определить на государственные должности. Сомер же не сильно стремился утруждать себя помощью отцу, ревниво подглядывая за старшим братом с помощью шпионов, и не упускал ни единой возможности рассказать Бейсилу о его ошибках и просчётах. Знал, что не имеет любви и почитания среди народа, поэтому развлекался, насколько хватало фантазии и средств. На верфях Арнауты строились пять кораблей в разной степени готовности. Работы были приостановлены уже на месяц — ждали лес из Лаокоонии. «Который Эдвин прислал нам!» — отметил про себя Ингвар. Он поднимался на корабли, знакомился с мастерами, невзначай ронял фразы, что в Байонне могут заплатить больше, и у правителей там большие планы. Этар Арио тоже времени не терял: просил показать, как обтёсываются доски или отливают скобы в кузне. Сомеру тоже нашлось развлечение: перед ним из специальных заготовок выстроили модель корабля и запустили ее плавать в широкой лохани, наполненной водой. В средине дня Сомер предложил отправиться в «одно чудесное место в горах», чтобы отобедать не в душном городе, а на природе. Их путь по вытоптанным местными жителями тропам занял более двух часов. Сначала они ехали вдоль поросших низким лесом скал, потом свернули, и дорога пошла вверх по склону горы, огибая какое-то огромное пространство, которое трудно было рассмотреть из-за деревьев. Копыта лошадей выбивали белую пыль из земли — почвы здесь почти не было, только мягкие белые породы, состоящие из песка и останков морских раковин. Наконец они выехали к зелёным лугам, к большому хозяйству со множеством пристроек и смогли оглядеться. Путники находились на краю огромной чаши, образованной горами. Внизу нее виднелось большое озеро, на берегах которого паслись овцы и коровы. На стенках чаши рос лес, а верхушки гор — края чаши, были плоскими и гладкими, будто срезанные острым ножом. Ширина пространства завораживала и одновременно притягивала взгляд: хотелось остановить его на каждой детали: движении животного или трепетании листьев деревьев. В вышине кружили, расправив огромные крылья, орлы, зорко выслеживающие невидимую человеческому глазу добычу. Гостей усадили на огромный ковёр, расстеленный на дощатом помосте, в виде балкона. Под спины подложили ворох подушек. На низких столах появилось вино, горячий румяный хлеб, свежий сыр, нарезанная тонкими ломтиками ветчина. Приятно щекоча ноздри, потянуло ароматами жаренного мяса. Нежное звучание пастушьей флейты, разливающееся над равниной, настраивало на длительное и созерцательное времяпровождение. Ингвару и Сомеру полагалось трапезничать наедине: слуг рассадили за спинами их хозяев, и блюда они получали только после того, как к ним прикоснутся правители. Однако в свите Сомера обнаружился смазливый юноша, который принялся растирать ступни своего повелителя, натруженные верховой ездой, а потом присел тому под бок заместо подушки и открывал рот, когда Сомер решал вложить в него очередной кусок еды. Тогда и Ингвар позвал этара Арио, которого отрекомендовал как ближайшего помощника, сесть рядом с собой. Принц лишь игриво ухмыльнулся. Неспешный разговор шел о делах минувших дней: захвате власти Эдвином в Лаокоонии, уничтожении власти герцогов, хитросплетениях традиций Байонны и жизни Ингвара в южном дворце, защите Ариналя от Ханну Нера. Вскоре сопровождающие солдаты и слуги покинули их, как и Альваро с наложником принца, отправившись размять ноги и обозреть окрестности. Солнце медленно клонилось к верхушкам гор, за которыми лежала Арлеута, но выпитое вино не давало повода отправиться в обратный путь. — Знаешь, а я ехал сегодня во дворец отца, — проронил Сомер, когда разговор почти ушел в сторону от семейных дел. — Собирался прикупить там себе раба из наложников. Говорят, он хорошо танцует. А еще склонен к наукам, умён, но дерзок. Был бы у меня как твой этар! — Я этаров не трахаю… так только… греюсь, — осторожно ответил Ингвар. «Хорошо, что Альваро этого не слышал!». Он поискал глазами белую фигуру и обнаружил, младшего мужа вместе с этаром, стоящих рядом с коровником и наблюдающих, как проводят вечернюю дойку. — Мы сможем здесь заночевать? — Конечно! — махнул рукой Сомер. — Я тут часто останавливаюсь, когда отправляюсь поохотиться. Когда край солнца коснулся вершины горы, Альваро подошел к ним, с беспокойством взглянув на старшего мужа. — Мы сегодня заночуем в этом месте! — уверенно заявил Ингвар и добавил на коэйне. — Все свои возражения выскажешь позднее. Этару Арио не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть. В сумерках чашу между горами заволокло густым туманом, поднимавшимся от озера. Герцогу Байонны и его людям отвели один из домов, разложив тюфяки на полу. Этар Арио стоял снаружи, не торопясь лечь спать и пялился на звёзды, пока Ингвар не подошел и не обнял его за плечи. — Не расстраивайся, ты же не ведаешь о том, что приготовили нам боги! Вот сегодня, например, мы остановили Сомера, который ехал, чтобы купить Яснила, — младший муж повернул к нему голову и недоверчиво посмотрел. — Да, да! А завтра Сомер уже забудет о том, что собирался сделать, увлечётся охотой, а мы вернёмся во дворец. Идём спать, дорогой мой, я тебя сегодня обниму и утешу, — Ингвар нежно поцеловал его в шею, отодвинув в сторону капюшон, а потом увлёк за собой.

***

— Но раба приводили, ведь так? — кипятился Альваро, нервно расхаживая по комнате. — Так, постой! — Ингвар жестом приказал лже-Альваро сесть напротив на диван и обратился к нему. — Приводили, но ты не впустил. — Всё верно, герцог, как вы… — Стой, вот здесь подробнее: кого именно привели? Опиши! — Светлые волосы, светлая кожа… не того, что в прошлый раз, — лже-Альваро уже не знал, куда уложить свои беспокойные руки. Ингвар с довольным видом откинулся на подушки. Альваро подскочил к ним, услышав ответ: — Не Яснила? — он повернулся к Ингвару, и на лице младшего мужа отобразилось отчаяние. — А что с Яснилом? Мы же… Ты же просил за него! Нужно позвать сюда этого управляющего, Гаррета, предложить денег… — Успокойся! — возвысил голос Ингвар. — Никого звать не нужно. Тем более, предлагать денег. Тут всё не так работает! — А если его уже продали? — казалось, что ещё чуть-чуть, и из глаз Альваро польются слёзы. — Если продали, то только, если он сам этого захотел! — рявкнул Ингвар. — Иди сюда, — его голос смягчился и руки усадили младшего мужа рядом, крепко обняв. — Мы с Яснилом договорились. Он хочет быть здесь, с тобой. Нужно только набраться терпения. Я же обещал, что помогу, а каким способом — это уже моё дело. — Не могу, — Альваро, уставший от внутренних переживаний, всхлипнул, тоже обнял и прижался. — Перед глазами стоит этот танец и всё…