Пролог
22 декабря 2017 г., 00:41
А началось все...
… Эмма бросила короткий взгляд на рядом сидящего мужчину, с завидной скоростью опустошавшего свою бутылку пива. Когда поступил вызов, она уже наперед знала, в чем дело. Это повторялось каждую неделю и напоминало чертов день сурка – Лерой вспоминал о своем чувстве к самой неуклюжей фее Сторибрука (да и по совместительству монашке), надирался и решительно ступал на территорию храма, начиная горланить бранные песенки. Затем Голубая звонила Эмме, и она с боем забирала его в участок. Однако сегодня что-то в поведении Лероя, который был на удивление трезвым, побудило девушку отступить от регламента (но кому какая разница, в самом деле, она же шериф, в конце концов). И вот, они здесь. В новом и весьма дорогом баре. Сидят и пьют пиво, которое норовило ударить с каждой испитой бутылкой все сильнее. − Монашка, Лерой? Серьезно? – иронично посмотрела на него Эмма и отпила пиво. Хоть она и прожила в этом сказочном городке достаточно, чтобы свыкнуться со всем магическим дерьмом, которое в нем происходило с сумасшедшей частотностью, она толком не знала предысторий. Да, были сказки, которые она читала в детстве. Но, как выяснилось, – обертка была красочной, а вот начинка – горькой. Поэтому, как говорила себе Эмма (она гордилась тем, что сама пришла к такому заключению), красочным иллюстрациям нет веры. Она не знала, что двигало этими людьми, какие у них были причины. И главное – что на самом деле было заложено в их историях, названных сказками. − Злая Королева, Свон? Серьезно? – в тон ей ответил Лерой, и Эмма почти выплюнула пиво, не забывая послать ему наполовину удивленный, наполовину злобный взгляд. − Думаешь, не заметно, как ты на нее смотришь? Снежка может и слепая, но не я, − развязно пробурчал мужчина, − и не остальные. − Ничего подобного, − прошептала Эмма. – Мы друзья. − Ну а я – прекрасный принц, − протянул Лерой и усмехнулся, глядя на девушку мутным взглядом. – У нас ведь с тобой не такие уж разные ситуации, Свон. Мы оба не можем получить то, чего хотим. Я – Астрид, ты – свою Злую Королеву. А сегодня – день Святого Валентина. − Знаю, − Эмма всеми фибрами души ненавидела этот праздник. Лишний повод подчеркнуть, что у нее никого нет. Да еще и наблюдать за милующимися каждую секунду родителями – труд утомительный. − Почему она? – спросила она мужчину, с интересом глядя на столешницу. − Не знаю. Просто однажды увидел ее и бах-бах, − Лерой ударил себя ладонью по лысине и улыбнулся, − втюрился по уши. Все считают ее странной, но по мне так она удивительная. Вот увидишь, Свон. Когда-нибудь мы будем вместе… Эмма не стала его переубеждать. Астрид была монашкой, феей. И даже несмотря на то, что девушка носила титул самой неловкой монашки на свете – блондинка знала, Голубая никогда не выпустила бы ее из-под своего крыла. − Почему она? – спросил вдруг Лерой, вырывая Эмму из раздумий. Она взглянула на него, понимая о ком идет речь. И не столько алкоголь развязал ей язык, сколько желание открыть душу хоть перед одним человеком в городе. Мысли о Реджине отозвались легкостью в сердце, и Эмма улыбнулась. − Потому что она потрясающая. Щедрая, благородная. Она классная мама и просто до чертиков умная. И я до сих пор поражаюсь, как она успевала растить Генри и продолжала быть отличным мэром. Она красивая. Когда я смотрю на нее, меня… меня переклинивает. Знаю, многие до сих пор считают, что у нее нет сердца, что она злая. Но никто не умеет любить так, как Реджина. − Так не упусти свой шанс, Свон, − поднял на нее свои глаза Лерой. – Сегодня день всех влюбленных, а твоя избранница, спаси твою душу, сидит со своей подруженькой за барной стойкой и элегантно попивает джин. Эмма резко приподняла подбородок и вперилась взглядом в прямую спину, которая принадлежала, без всяких сомнений (ну а кому еще?), мэру города. Напротив брюнетки расположилась Кэтрин и под стать подруге получала звание в конкурсе «кто изящнее глотнет вермут». Женщины о чем-то оживленно переговаривались, наклонившись друг к другу (как это возможно делать с прямой спиной?). – Это кто там рядом, Сидни? – вопросила Эмма, узнавая знакомую макушку. – Упс, кажется, тебя опередили, – изрек Лерой, наконец, звуча пьяно. – Домой доберешься сам, – бросила блондинка и встала из-за стола, решительно двигаясь к бывшему репортеру. Присев рядом с ним, она дождалась, когда мужчина обернется, и, кивнув бармену, бодро произнесла: – Хеллоу, Сидни. Как поживаешь?...***
– Я думаю, Генри будет в восторге, – улыбнулась Реджина, отпивая из своего бокала маленький глоток. Действие, пропитанное, как и под стать Королеве, изяществом и педантизмом. Ее взгляд нашел светлые голубые глаза напротив, смотревшие на нее с интересом и неким подобострастием, которое она никогда не понимала, а затем волнистые белокурые волосы, собранные в аккуратную прическу. Несомненно, собеседник Королевы просто не мог быть неряхой. – Его день рождения обещает быть волшебным, – согласно хмыкнула блондинка, придвигаясь ближе. Женщина пригубила мартини и улыбнулась. – Все еще не приняла решение насчет десерта. Генри обожает яблочный пирог, но вот боюсь его друзья… – Реджина отвела взгляд, но подруга успела уловить в нем тень сожаления и вины. Взяв Реджину за руку, она ободряюще сжала ее ладонь и подняла бокал, призывая чокнуться. – Уверена, все оценят твои… – Я вообще не понимаю, что делаю здесь с тобой. Но одно могу сказать точно: больше быть лузером я не собираюсь! – прервал Кэтрин развязный мужской голос, и она удивленно заглянула за спину брюнетки, находя там Сидни и шерифа этого города. – Вот! – послышался грохот, и мужчина положил на стол десятидолларовую купюру. – Ставлю десять баксов, что выпью эту кружку пива быстрее, чем ты! Реджина проследила за взглядом подруги и заинтересованно-раздраженно обернулась. – Кажется… – подняв ладонь, она тем самым прервала Кэтрин, и взгляд ее темных глаз на секунду встретился с зелеными глазами Эммы. – Я шериф, Сидни! Добросовестный гражданин, ответственная мать одиннадцатилетнего пацана и единственная надежда этого города. Кем я буду выглядеть в глазах горожан, споря с тобой на деньги?! – возмущенно прокричала девушка, и Реджина обернулась к Кэтрин, намереваясь продолжить разговор. Благо, Эмма не стала выставлять себя дураком на этот раз, и сегодня они все обойдутся без позорных инцидентов в духе Эммы Свон. – Кэтрин, ты что-то говорила… – начала Реджина, но громкий возглас неуемной блондинки заставил ее подпрыгнуть, и несколько капель мартини упали на ее черное платье. Яростно выдохнув, брюнетка поставила бокал обратно и взяла салфетку, начиная остервенело оттирать въедающийся напиток. Встретившись взглядом с Кэтрин, находившей все происходящее забавным, она нахмурилась, и подруга мигом показательно потупила глаза, стараясь спрятать так и норовившую закрасться на губы улыбку. – И ради Бога! Все знают, что я ужасна в плане питья алкоголя на скорость, – Реджина напряглась, и попробовала вновь: – Дорогая, ты… – Но я чертовски люблю спорить. Что ты можешь предложить мне кроме денег, Сидни? – спросила она. Реджина закрыла глаза и потерла виски пальцами, стараясь успокоиться и не взорваться. Ей просто хотелось отдохнуть с единственной подругой в этом чертовом городе. В тишине. В кой-то веке без Эммы Свон! Но нет, девчонка нашла ее и здесь. В единственном элитном баре Сторибрука. Да еще и не одна, она каким-то образом вступила в контакт с этим идиотом Сидни, а теперь брала его на понт! – Знаешь, может, предложишь в качестве выигрыша свой поцелуй? Это мигом их заткнет, – пошутила Кэтрин и отпила мартини, поблескивая искрящимися весельем голубыми глазами. – Я… я… – стушевался Сидни, оглядываясь по сторонам в качестве достойной ставки. – Ставка – поцелуй. От меня. Но вы оба заткнетесь! – в ярости воскликнула Реджина, поднимаясь с места и глядя на двух ошеломленных предложением игроков. Позади послышался плевок, а затем Кэтрин закашлялась. Что ж, не она одна, похоже, будет замачивать сегодня свое любимое платье. Скрестив руки на груди, брюнетка с вызовом взглянула на обоих, но взгляд темных глаз сам нашел лицо Эммы, и Реджина высокомерно вздернула подбородок. Уверенность в том, что эти двое никогда не примут такую ставку, затопила ее. И если Сидни навевал на нее определенные сомнения, все-таки репортер ни один год старался добиться ее расположения, то биологическая мать Генри – ни сколько. Реджина была убеждена: блондинка плюнет на спор и, не допив пиво, покинет заведение. Вот голова на отсечение. – Идет! – воскликнули оба, и напиток Кэтрин вновь пошел не в то горло. Кажется, отсечь Реджине стоило и язык. – Реджина, ты в курсе, что я просто шутила, когда это предложила, – закашлялась блондинка и посмотрела на свою подругу, побеждено севшую на место и прижавшую ладонь к глазам. – Я знаю, просто… Боже, я хотела, чтобы они замолчали. Я не мыслила здраво, – призналась женщина. Она даже не знала, чего боялась сильнее, и за кого болела сильнее. Мысль о поцелуе с Сидни вызывала отвращение, а с блондинистым шерифом… да тут и думать даже нечего! Эмма – биологическая мать ее сына, между ними только недавно огромными усилиями был зарыт топор войны, а еще она всем сердцем презирает эту глупую, взбалмошную, беспечную, легкомысленную… Реджина могла до вечера подбирать в голове эпитеты, как нельзя лучше характеризующую девушку, но сейчас ее мысли разбегались в сторону перед далеко не радужной перспективой. Повернувшись к Эмме и Сидни, Реджина подняла бровь и взглянула на них, всем своим видом выражая скуку. Пока сердце бешено билось о грудную клетку, а пальцы нервно сжимали край столешницы. Да, Сидни был неважным игроком. – Готово, – ухмыльнулась блондинка, и все ее внимание тут же переместилось на Реджину. Голова репортера упала на стойку, и он обессиленно простонал: – Ты же сказала, что не умеешь пить на скорость… Поднявшись с места, Реджина глубоко вздохнула и взглянула на улыбающуюся блондинку, недоумевая от ее энтузиазма и ликования. Эмма вся так и светилась, а ухмылка на ее губах была слишком прелестной. Кэтрин перевела взгляд с одной женщины на другую и откинулась на спинку, намереваясь в полной мере насладиться устроенным подругой шоу. – Ладно, Свон, давай покончим с этим, – буркнула брюнетка и вновь скрестила руки на груди. – Да, конечно, – внезапно оробев, прошептала Эмма и приблизилась к мэру. Положив ладони на лицо Реджины, она нежно погладила линию ее челюсти и высокие скулы, а затем зарылась пальцами в густые темные волосы, сводя расстояние между их губами до минимума. Кэтрин позади пораженно выдохнула, стоило Эмме накрыть губами плотно сжатый рот брюнетки, а затем судорожно вздохнула, когда увидела, как блондинка по-хозяйски положила ладонь на спину Реджины, заставляя ее прогнуться и сильнее прижаться к своему телу. Она продолжала мягко целовать ее сомкнутые губы, не теряя зрительного контакта с широко распахнутыми черными глазами, и нежно массировала шею женщины, призывая ту расслабиться. И была услышана. Реджина закрыла глаза и распахнула рот, позволяя Эмме чуть углубить поцелуй. Ее руки изменили свое положение, найдя опору в мускулистых и обнаженных руках блондинки, и Реджина нерешительно скользнула к ее плечам. Окончательная капитуляция наступила, когда пальцы женщины зарылись в белокурые локоны, а их языки встретились. – Да ладно… – простонал Сидни, поднимая голову и с тоской глядя на целующихся девушек. Кэтрин шикнула на мужчину и подперла кулачком подбородок, наблюдая за совершенно
