Кисть и краски

       Лилит Анри отлично рисует портреты и, разумеется, оценивает всех окружающих (порой машинально): подходят ли? Окружающие (во всяком случае, сейчас) подходят идеально. Будь воля Лилит, она рисовала бы без пауз, потому что когда ещё выпадет такой шанс?        Риэйна Камелия, вернее, архивариус Риэй, красива нечеловечески. В прямом смысле этого слова: возможно, когда архивариус была совсем малым ребёнком, её ещё можно было принять за человека, но сейчас, чтобы спутать, надо выпить очень много. Не столько даже во внешности дело, сколько в пластике движений, хищных, кошачье-мягких.        Её брат, которого и вспомнить-то мало кто может, Вайз, не седой, белый, с повязкой на лбу и не отключающимся вообще никогда чтением мыслей, такой же, как и архивариус Риэй, не-людь.        Маршал Кохэй Юдзу, черноволосый, синеглазый, высокий, один в один (кроме пола) получеловеческое обличье Ворон-Торнадо из старых сказок (погибшая шесть веков назад Воплощение Воздуха Риккарда Аура, конечно, не имеет к ней никакого отношения). Ну, или своей старшей сестры, наёмницы Демон. Очень усталый, в сущности, разумный с чёрными кругами под глазами, начавшими проходить совсем недавно, после вручения ему оруженосца.

***

       Кайдан Ли, Кай. Тёмно-бирюзовые волосы, миндалевидные глаза с фиолетовыми (совсем как у одержимых Изначальным — или просто как у всех Ли) радужками, резкие черты лица, сжатые в узкую линию тонкие губы, узкие же ладони со слишком длинными для «простого боевика» пальцами, форма следователей, странные сапоги, запитанные энергией под завязку, серебряная лента (которую Лилит очень не любит: от ленты идёт запах чужой ауры) и тонкий клинок катаны… Резкие, рваные рывки вместо шагов, тягучий, обманчиво-спокойный голос, сверкающие в глубине глаз алые искры…        Кажется, Лилит снова чересчур увлекается. Именно поэтому она никогда не сможет нарисовать Кай, даже пытаться не станет.        (Первой и единственной попыткой остаётся холст, где на месте высокой и уверенной Кай — русая и сероглазая Харди с обидой на весь мир во взгляде).        Хотя, конечно, ещё дело в том, что сама Лилит не может рисовать просто портреты, да и сотрудником Аркана обычному художнику не стать вовек, кем бы там он ни оборачивался на ночь Кровь-Ла: Лилит отлично рисует портреты врагов, ей достаточно только взглянуть на разумного и она уже знает, кого рисовать — ну, не совсем уж врага — того, кто может принести наибольший вред сейчас. Жаль только, не всегда хватает силы сказать, кто смотрит с холста.        Лилит о Кай знает всё или почти. Лилит видела, своими собственными глазами видела, как спокойная, но с маленьким надломом от всего этого «замена» Харди, Харди-точная-копия-тётушки, постепенно становится Кайдан. Как в светло-сиреневых глазах всё чаще мелькает лёгкий, легчайший бриз фиолетового безумия. Как русые волосы сменяются почти что чёрными, стянутыми в высокий хвост. Как осколок зеркала в руках превращается в острую катану.        Лилит видела это до того, как это стало реальностью.        Остальные заметили после (кроме Демон, конечно: Учитель, как-никак).

***

И мне привычны кисть и перо, а ты — возьмёшь себе меч. Мне лучше помнить время общих дорог, чем жгучую горечь встреч…

       Лилит не верит, что Кай, злая, надломленная, как клинок, светова «Разлом» Кай, — её. Правильно не верит, кстати. Это же не так вовсе.        Но это удобно. Они обе нуждаются в ком-то, и если держаться, то почему бы и не друг за друга?

***

       Лилит иногда не выдерживает, и тогда вместо всегда всех и всё поймущей и сделающей как нужно художницы-Лилит появляется рыжешкурая кицунэ Рид с лисьими ушами, золотыми оборотничьими глазами, (пока что только) одним хвостом за спиной и, чего уж скрывать, на редкость паскудным характером.        Когда не выдерживает Кай, вместо неё в столицу заявляется путешественница-картограф Ринали, у которой вечное оправдание «просто Ветер был попутный»; или профессиональная дуэлянтка-бретёр, картёжница и самоубийца Эстель, чьей родне (старшему брату; всегда, вне зависимости от того, Кай это, Ринали, Эстель или Харди, одному и тому же, вообще-то, но кто же подумает?) в такие дни почти непрерывно идут сочувствующие письма, извещения и сухие похоронки, любимица практически всех дам (и некоторых кавалеров), посещающих приёмы, завсегдатай и лучший клиент трети таверн столицы, собирающая коллекцию из оружия врагов; или наёмница из Гильдии «убийц, воров, наёмников и прочая» Рихарда Аура (Кай всегда радуется, что хоть где-то пригодилось старое имя).        У Кай масок намного больше.        И проблем, связанных с ними, тоже, но ни одна из личин никогда не вызовет вопросов даже у охраны дворца, буде их вдруг заинтересует кто-то из троих; Аркан же сам обеспечивает и помогает прорабатывать «легенды». Мастера-Следователи, особенно с репутацией Кай, всегда в цене.

***

       Как там? «Счастье было недолгим»? У Лилит даже вместо счастья имитация. Но — имитация выгодная.        Бывшая выгодной.        Рихарду не выдаёт почти ничего. Кроме всегда открытой (полное безумие! Харди не берёт и перчаток!) Метки — и пусть Лилит знает, что метка эта «размывается» настолько, что там инициалов не разглядеть, но.        Путешественница Ринали, отвлечённо водя по листку бумаги, всегда вырисовывает силуэт, а потом красит глаза серо-голубым (а не синим) и волосы даже не «отливающим оранжевым», червонным золотым (а не рыжим).        Её Кай (сейчас — Эстель) зажимает распоротое, проткнутое насквозь шпагой маршала Юдзу горло рукой и привычно колет в вену обезболивающее. Лилит даже думать не хочет, с кем была дуэль: потому что маршал Юдзу, Юдзу, Кохэй Юдзу, они же названые брат и сестра, с чего вдруг, зачем вдруг, ну почему?.. После, когда рана затянется, привычно же опустошает целую россыпь бутыльков: кровевосстанавливающее, витамины и энергетик. Всё — не приходя в себя. Лилит стоит рядом, и у Лилит дрожат руки. Вылившейся кровью можно тёпло-бежевые стены дома Лилит покрасить в лунный, холодный красный, причём целиком, но самое плохое — это уже не первый раз. Не-Кай-но-Эстель до боли и кричать_как_можно_громче часто появляется вот так: со смертельной травмой, в полузабытьи; и ловит взглядом рыжие волосы Лилит, и шепчет почти бессознательное, но не менее оттого болезненное «Ричарт».        А потом Кай пропадает на долгие два месяца — «Работа, Лил, ты же знаешь». И опять остаётся только нервно пробовать достучаться через подаренного всё той же Кай голема, раз за разом получая в ответ «абонент недоступен», спрашивать у Смотрителя, нет ли новостей, и тоскливо гипнотизировать краски с мольбертом, потому что вдохновения нет ни на что совершенно, а работать по вызовам Аркана — это немного другое…        Лилит знала, что времени у неё немного: Пара Лилит не существует, должно быть, вовсе, но у Кай-то она есть.

***

Расстанемся без печали, без надежды на встречу: разойдутся здесь наши пути. Расстанемся без печали: смысл давать обещанья? Тебя небо зовёт, тебе пора уходить. Иди.

       Лилит не то чтобы понимает, что им нужно расстаться, первой (Кай в таких вещах отвратительно деликатна, особенно учитывая её обычное «ни дня без мата» кредо), но, да, это необходимо было обставить максимально безболезненно для Кай. Дело даже не в том, что она ни за что не поймёт, что Лилит изначально всё знала, и будет винить во всём себя, а в том, что Кай никогда сама не признает настолько сильную свою зависимость от кого-то.        Глупо было рассчитывать на «Happy End». Лилит и не рассчитывала никогда, а что мечтала иногда, так не она вовсе, а Рид: может же однохвостая кицунэ позволить себе хоть такое развлечение.        Ну, это ведь никогда не было секретом. Лилит отлично знает и знала раньше, что Кай до сих пор любит, как её, «Ричарт Уолкер» и теперь, когда Уолкер снова жива, Лилит уже и лишняя как будто. Но Кай же никогда в этом сама не признается, слишком не хочет задеть… Лучше бы её Уолкер также за языком своим поганым следила!        У Кай и Уолкер ведь всё будет хорошо, просто прекрасно. Она это знает. Лилит пытается нарисовать Уолкер (или её врага), но выходит, отчего-то, только сама Лилит, стоящая спиной к зеркалу (в зеркале виден затылок Рид). А счастливый конец немного не ей положен, а скорее уж такой, как та же Уолкер. А и Свет с ним со всем. С Уолкер, со связью Меток, с поисками Пары…        Кажется, Лилит плачет. Снова.

***

       Лилит хочет, чтобы Кай была счастлива. Это естественно.        Видят Трёхликая Смерть, многого она для себя не просила, но им, Старшим, конечно же, виднее.        К тому же, даже если они с Кай больше и не вместе, коллегами от этого они быть не перестают. И их (Кай, Маршал Юдзу (с оруженосцем), архивариус Риэй и сама Лилит) квартет с изредка мелькающим Вайзом всё ещё именно их квартет с изредка мелькающим Вайзом, Уолкер сюда никто вмешивать не собирается.        Да и жила же она с этим раньше? Жила. Двадцать с лишним лет жила.        Значит, дальше тоже проживёт.        И… слава Трехликой Смерти: просто не сбылось; наверное?        От Аркана вон, новый заказ пришёл недавно, надо бы попробовать, а то кисти с мольбертом слишком долго пылятся (фигурально; не то чтобы энергетическое проявление, материализующееся буквально в руках при необходимости, может запылиться), нехорошо.        В конце концов, Лилит отлично рисует портреты, а Рид хорошо выводит людей из себя. И хватит.        Определённо. Слава.