Славная Империя

— И снова здрасьте! Мы продолжаем этот ебучий цирк, под названием «Славная Империя»! — на сцену Рудбой вышел в джинсах и футболке — с вами по прежнему Рудбой, и, идите нахуй, но мою жопу в платье вы больше не увидите! Зал зашумел, кто-то одобрительно, кто-то недовольно, а где-то за сценой хитро улыбнулся один Ваня. — Наш следующий претендент на место в кресле — чувак, которому не стоит доверять ключи от своих квартир и гримерок, бородатое старое чмо в одеяле — Хип-хоп одинокой старухи! Охра показал в камеру фак, и злобно зыркнул на Костю, когда тот прошел мимо него на сцену. Ххос был как обычно милым и улыбчивым, и даже подмигнул Ване, заставляя глаз последнего задергаться от злости. Ххос читал круто, на то он и Ххос. Замай и Слава переглядывались, одобрительно кивая, а Окси сидел, тупо уставившись в одну точку. Он не слышал ни слова, продолжая думать о недавно увиденном и рассуждая, какого это хера он вдруг дрочил в сортире на минет от Фаллена, и какого хера Фаллен вдруг превратился в Гнойного. — Мирон, блять, не спи — тихий голос Замая выдернул Окси из размышлений, и он благодарно кивнул Андрею, откидываясь на спинку кресла, и делая вид, что слышал все до единой буквы. На счастье Мирона, Рудбой начал с другого конца стола, и даже как будто не хотел смотреть в сторону Окси. Выслушав мнение Замая, Ваня едва заметно нервничая повернулся к последнему эксперту. — Мирон Яныч? Ваня напряженно сжимал микрофон, а Окси, посмотрев на него, снова завис в воспоминаниях. — Ну… — Замай сверлил его взглядом, и глядя на сурово сведенные брови, Мирон невольно улыбнулся. Понятно, почему Хан Замай в Антихайпе всему отец и голова. Он вздохнул, и сделав мученическое выражение лица, ответил — я согласен с Гнойным… Зал взорвался, даже не дав Мирону договорить. Замай чуть заметно кивнул и расслабился, а Слава наоборот, всем корпусом повернулся к Императору и даже наклонился, вглядываясь ему в лицо. — Историческая хуйня! — провозгласил Рудбой и поднял руку, призывая зал к тишине — но давайте позволим Мирону Янычу договорить! — Спасибо, — махнул рукой затихшей толпе Мирон и продолжил — ничего, в общем-то исторического. Я согласен со своими…коллегами. Так же, я видел выступления Кости на батлах, и он хороший пример развития и работы над собой. Наблюдать за ним в условиях проекта будет интересно. Слава на другом конце стола закатил глаза и вытянул руки вверх, словно поклонившись. Быстро нажав синий кружок на планшете и отправив Ххоса в кресло, он нервно забарабанил по столу, в ожидании Юли. С Киви они дружили давно, и чего скрывать, Слава бы очень хотел дать девчонке шанс проявить себя на более широкой публике. Только вот, Царь горы считал, что девочкам в батлах не место, и чтобы впечатлить САМОГО, Юле придется ой как постараться. Вместо Киви, почему-то, на сцену вышел Млечный и по традиции, забыв половину текста, словил весь негатив от Окси, который после проеба с Ххосом, гипнотизировал сцену и ловил каждое слово вокруг себя. — Да что с тобой не так, Ваня?! — Окси рвал и метал, а Слава тихонько ухмылялся себе под нос. Не все же Гнойному пидором быть? — Ну хороший текст, ну выучи ты его блять нормально! Забытого текста, повторяю! Забытого текста надо бояться больше, чем поражения! Рудбой, что-то прокричав в микрофон, перебивая разошедшегося Мирона, и отпустил со сцены покрасневшего Ваню. — Кто-нибудь, принесите Оксимирону теплого молока… — широко улыбнулся ведущий, но, поймав бешеный взгляд, тут же отвернулся к камере — а сейчас, первая, и единственная девушка в нашем коллективе — Юля Киви! Слава хмурился. Замай нервно покусывал губы. Чейни тихо вздыхал за сценой. А Юля сбивалась. Слишком большая площадка, слишком незнакомая обстановка, слишком злой Оксимирон, все слишком. И было бы слишком похуй, если бы не расстроенный Слава, который понимал, что несмотря на хороший текст, лысому пидору есть к чему прицепиться. Да и Дэн за сценой волнуется. Выдав сильный, хотя бы конец текста, Юля послала виноватый взгляд Славе и смущенно улыбнулась. Зал зашумел. Публике маленькая Юля с ямочками на пухлых щеках, всегда нравилась. — Ой-ой-ой, там Чейни в обморок упал за сценой — объявил Рудбой, выходя на сцену и отбивая «пять» по дрожащей Юлиной руке, — что, скажете, господа? Мирон Яныч, чего хмуримся? — Ну, касаемо забытых текстов я уже высказался… — Заебись сравнил! — перебил Слава, но замолчал под взглядом Замая. Мирон молча кивнул, пару секунд испытующе смотрел на демонстративно отвернувшегося в другую сторону Славу, и продолжил: — Текст довольно примитивный и избито-женский, но… — А хуи и жопы, это заебись оригинально-мужское! — опять влез Слава, и Рудбой поднял руку. — Господа товарищи, давайте вы проголосуете, а потом подеретесь! — объявил он, услышав в ухе дрожащий голос Чейни «разними их нахуй». «Разнять» получилось ненадолго — ровно до появления одного красного круга вокруг Киви. Не обращая внимание ни на Андрея, ни на ведущего, Слава принялся орать, размахивая руками: — Вы жалуетесь, что нет талантливых девушек в рэпе, и при этом сами не даете им раскрываться и показывать себя. Юля и парням на «Слове» жопы рвет, но нихуя, на батлы «женщинам и собакам» вход воспрещен, так Царь сказал! Чейни, наблюдающий за картинкой на мониторе молчал, не давал никаких указаний Рудбою, согласно кивая, так что Ваня стоял и улыбался, с интересом слушая Славины вопли. — Слава… Слав… — Мирон безуспешно пытался начать диалог, и, наконец, посмотрел на Рудбоя, в ожидании поддержки. — СОНЯ! — громко крикнул в микрофон Ваня, и Слава резко замолчал, удивленно глядя на ведущего — позволю себе прервать ваш монолог, госпожа Мармеладова, дадим злодею шанс оправдаться. Мирон закатил глаза, глядя на Рудбоевский цирк, но все же благодарно кивнул. — Юля! — Мирон обратился напрямую к девушке, с интересом наблюдающей за перепалкой. Кусая нижнюю губу, чтобы не засмеяться, она повернулась к Мирону и кивнула — я не считаю, что девушкам нельзя в батлы. Есть и парни, на порядок слабее девчонок…но, будем откровенны, мы же выбираем сильнейших, и в данном случае, ты просто не сможешь конкурировать с теми, кто уже сидит в креслах. И наличие члена между ног здесь не имеет никакого значения. Юля понимающе кивнула и повернувшись улыбнулась Славе. СПА-СИ-БО — читалось по губам, и помахав публике рукой, девушка ушла со сцены. Рудбой с сожалением проводил маленькую фигурку взглядом и повернулся к публике. — Жаль, а мне понравилось. Господа эксперты, у меня в ухе истерит один наш редактор, и просит вас быть чуточку сдержаннее… — Рудбой, повинуясь голосу Ресторатора в наушнике, начал «воспитывать» судей, а спустившаяся за сцену Юля обнималась со своей группой поддержки. Чейни, как мамаша-наседка переволновавшаяся больше, чем ее чадо, тряс девушку в объятьях и как заведенный повторял: «ничего-ничего, все хорошо…», пока Фаллен бесцеремонно не отодвинул его в сторону и не оттащил Киви за рукав под камеру. — Ну рассказывай, чем ты таким интересным занималась ночью, что не выучила текст? — ухмыльнулся Фаллен, увидев злобный взгляд Чейни и сунул Юле под нос микрофон. — Не поверишь — спала! — широко улыбнулась девушка и помахала в камеру рукой — мам привет, я в телеке! — Ну, не совсем в телеке, — добавил Фаллен и повторил вопрос — ну какого хуя, Юля! Знала же, какой дракон сидит там за столом, от зубов отскакивать должно было! — Ванечка, иди в жопу — нежно ответила Юля и подмигнула засмеявшемуся Джигли — во первых, это пипец как страшно, зал огромный и темный, правда как пещера дракона, и эти сидят там и ждут что ты сальто через голову сейчас сделаешь. Переволновалась чутка, с кем не бывает. — Ну все равно козел, скажи? — настаивал Ваня, пихая Юлю кулаком в плечо. — Не скажу! — засмеялась девушка и больно стукнула Фаллена в ответ — дело не только в забытом тексте, если ты слышал. В любом случае, это опыт, и я за него благодарна. Юля помахала камере рукой и упорхнула обратно к кислому Чейни, а Фаллен прищурился и покачал головой. — Я и говорю — козел.

***

До конца дня на съемках творился полный беспредел и бардак — Слава рвал и метал, отсеивая всех, кто нравился Окси и хоть немного не нравился ему, и в итоге Чейни просто остановил сьемку. — Сворачиваемся — кинул он в наушник Рудбою — у нас люди скоро начнут отказываться на сцену выходить. Он хмуро посмотрел на мониторы, и направился к себе, кивнул помощнице: — Замая ко мне, а эти два пидора пусть ждут у себя и не разъезжаются.

***

После команды «СТОП» Славу как ветром сдуло, и Мирон рассеянно оглядывался по сторонам. Замай разговаривал с ассистенткой, и озабоченно ей кивнув, тоже куда-то ушел. Вокруг суетились только работники сцены, и даже Санька с Дэном не было видно. Мирон вздохнул и уверенно двинулся в сторону гримерки — со Славой обязательно надо поговорить. Хотя бы попытаться… Мирон услышал голос Славы где-то за углом, и ускорил шаг. Но, вырулив из-за угла, остановился как вкопанный. Картинка предстала интересная: Всяч тесно прижимался к стене, а Слава нависал над ним как коршун, упираясь рукой в стену возле головы. В другой ситуации, Мирон бы подумал, что кто-то к кому-то пристает, а кто-то ломается. Оба повернулись на звук, и теперь смотрели на опешившего Окси, застывшего в проходе. «Как же ты всегда вовремя», подумал про себя Мирон, а вслух сказал: — Советы эксперта? Леша испуганно выскочил из-под славиной руки и вприпрыжку пошел к лестнице, опасливо оглядываясь назад. — Не твое дело. — А выглядит, как мое — кивнул Мирон, сжав губы — мы ведь пытаемся избежать предвзятости в судействе. Слава открыл было рот, чтобы закидать его хуями, но решил, что уже и так достаточно налажал и глубоко вздохнув, спокойно ответил: — Мы всего лишь старые-добрые друзья. — Постарайтесь не светить вашей дружественностью. Не все это поймут — Мирон хотел прозвучать поучительно, но голос дрогнул, вызывая у Славы улыбку, которая ему ну очень не понравилась. — Господин Мэр, вы часом, не ревнуете? — Слава прищурился и сделал шаг вперед, заставляя Мирона испуганно сглотнуть и отступить назад. «И где ваше хваленое самообладание, Мирон Янович?» — мысленно отвесил себе пощечину Мирон и промычав что-то вроде «вот еще» отвернулся и позорно сбежал. Слава проводил фигуру взглядом, и задумчиво прикусил щеку изнутри. Кажется, на этот раз он перестарался.

***

— Я вам клянусь, если через два часа вы не пожмете друг другу руки, вы у меня тут до утра сидеть будете! Чейни рвал и метал без битов, размахивая руками и не кидаясь на Окси со Славой только потому, что между ними стояли Ресторатор и Замай. Из того, что он выкрикивал, никто из четверых почти ничего не понял, но перебивать и переспрашивать никто не осмеливался. Всю гениальность задумки Дэна они поняли, только когда он закрыл Мирона со Славой в гримерке снаружи и ушел, продолжая размахивать руками. Рестор с Замаем, оставшись стоять под дверью, наконец расслабились и позволили себе тихо засмеяться. — Думаешь поможет? — спросил Саня, кивая на дверь. В гримерной было тихо, похоже лезть в драку никто не спешил. — Зависит от того, сколько у них там бухла — Андрей прислонился к стене, прислушиваясь. За дверью по-прежнему было тихо. — А у меня Егер есть. Андрей на секунду задумался, а потом пожал плечами. А че бы и нет?

***

Слава молчал. От своего предположения стало как-то…нехорошо. Он пялился в пол, искоса поглядывая на белые «рибоки» на скрещенных ногах, и жевал губы, не зная как начать разговор. — Слышь, мэн — наконец выдавил Слава — ну ты это, извини, если че. Мирон удивленно поднял взгляд, и недоверчиво выпучил глаза. — Что? — надеясь, что ему послышалось, переспросил он. Все-таки лучше привычные подъебки и оскорбления, чем неизвестно откуда появившееся внезапное дружелюбие. Слава вдруг встал, и начал собирать раскиданные по гримерке шмотки, словно бы пытаясь успокоиться. — Ну твоя эта, фигня с головой… — поняв, что прозвучало как-то не очень, Слава скривился — ну ты понял. Я кароч не специально. Я не знаю как это работает у тебя там. Если я тебя доебываю, давай попросим Санька нас расселить. Мирон молча пялился на Славу, не веря своим ушам. В голосе сквозило едва заметное беспокойство, как будто он… — Тхы… — Мирон аж крякнул от внезапной догадки, и прокашлялся, глотая ком в горле — ты боишься что ли? — Чего? — Слава застыл, сражаясь с толстовкой, которая никак не хотела аккуратно складываться. — Меня? — для большей красноречивости Мирон ткнул в себя пальцем, и, не сдержавшись, ухмыльнулся, глядя на свою толстовку у Славы в руках. — Тебя? — глупо переспросил Слава, продолжая укладывать торчащий рукав. Мирон скривил губы, подумав, что они оба выглядят как два идиота, каждый из которых не понимает о чем говорит второй. — Ты про биполярку? — уточнил он, решив что ходить вокруг да около нет смысла. — Ну, да… — будничным тоном подтвердил Слава, запихивая чужую толстовку к себе в рюкзак. Мирон улыбнулся, глядя на дрожащие руки. — Так ты меня боишься? Слава, наконец, оторвался от увлекательнейшего рейда по гримерке и непонимающе уставился на Окси. Секунд через пять его лицо просветлело, рот пару раз приоткрылся, хватая воздух и брови хмуро сошлись на переносице. — Ты долбоеб? — недоуменно развел руками Слава — я о тебе…про тебя…в смысле, чтоб ты тут дуба не дал, если че. А то ты ебнутый какой-то последнее время. Мало ли что. Несмотря на не совсем корректное содержание, голос Славы звучал искренне и немного обеспокоенно, и Мирон, не сдержавшись, улыбнулся. — Слав, — позвал он, с трудом убирая дебильную улыбку с лица — у меня с головой все в порядке. Спасибо за беспокойство. Слава недовольно вздохнул при слове «беспокойство», но промолчал. В холодильнике пиво было… — И раз уж мы целых пять минут нормально разговариваем, стоит обсудить наши отношения… — Слава поперхнулся пивом и закашлялся, рукавом вытирая выступившие слезы, и Мирон решил уточнить — отношения в судействе. — Окей… — прокашлял Слава и протянул Мирону вторую бутылку — не пил из нее, только открыл. Мирон закатил глаза, но бутылку взял. Нельзя спугнуть внезапно хорошее настроение Гнойного.

***

— Вы издеваетесь? — брови Дэна поползли по лбу вверх, грозясь просто съебаться с лица. За спиной маячили Мирон и Слава — обеспокоенность на лицах быстро сменилась на удивление дружным хохотом, на некоторое время разряжая обстановку. Рестор полулежал в кресле, подпирая подбородок рукой и периодически роняя голову. Замай же, с комфортом устроившись на полу, крепко спал, уткнувшись затылком Саньку в колени. На полу валялась пустая бутылка Егермейстера, а на столе еще пара пустых бутылок из-под вина. Слава хлопнул Чейни по плечу. — Ой бля, оставь их тут нахуй. Я домой. Он повернулся к Мирону, размахиваясь для звонкой пятюни, но увидев Окси резко сжал руку в кулак и изменив траекторию больно стукнул себя в грудь. Мирон сжал губы, но не засмеялся. — Пхака Оксан — прохрипел Слава и ушел, оставляя Окси наедине с истерящим Чейни. И двумя полутрупами в гримерке. Ебал в рот это разгребать.