Славная Империя

— Я разговаривал сам с собой! Я, может, не могу это контролировать… — Слава хлопал ресницами и вполне себе искренне смотрел на Окси. Будь это кто другой, Мирон бы даже поверил в это неконтролируемое словоизвержение, раздвоение личности, и все, что угодно. — Слава послушай, пожалуйста, — тихо произнес Мирон, и Слава удивленно нахмурился. Голос не звучал поучительно, надменно или саркастично. Скорее устало и с желанием действительно достучаться до Гнойного — если мы не сможем вести диалог за столом, то шоу превратится в Дом-2… — Я люблю Дом-2 — тут же брякнул Слава. Спокойное общение с Окси не то, чтобы не входило в его планы, скорее было непривычным, выходящим за рамки комфорта Славы, привыкшего либо к игнору со стороны Мирона, либо к взаимной ненависти. Хоть даже и слегка наигранной. Так что, когда Ресторатор настоял на общей гримерке для них, он ожидал, что они будут весело поливать друг друга грязью, а к адекватному общению оказался не готов. Мирон вздохнул и прикрыл глаза. Ну и как не дать ему по шее? Мирон понял, что вылетел из гримерки, как истеричка, только когда за спиной громко хлопнула дверь. Из соседней двери выглянул Замай. — Мама с папой ругаются? — спросил Андрей без злобы, с вежливым интересом к происходящему. Мирон остановился, и повернулся сначала к хлопнувшей двери, а потом к Замаю, дав себе пару лишних секунд подумать. — Я ведь действительно пытаюсь сотрудничать, — Мирон подошел ближе и пытливо смотрел Андрею в глаза, как будто тот мог что-то объяснить — но все мои попытки разговаривать превращаются в настоящий цирк с конями. Замай слишком понимающе кивнул, и прищурился, глядя Мирону в глаза, отчего тот аж поежился. — А чего ты ждал? Ты так долго и показательно его игнорировал, что сейчас не то, что Слава, ни один человек в зале не поверит, что ты сам идешь на контакт — Андрей оглянулся на гримерку — он тебе песни писал, а ты его «пустым местом» называешь. Последнюю фразу Замай произнес со странной улыбкой, словно вкладывая в нее смысл, который мог разгадать только Оксимирон. Из гримерки раздался чей-то очень знакомый голос, и Андрей, прикрывая спиной комнату, кивнул Мирону, закрывая дверь. — Песни писал… — пробурчал Окси в закрытую дверь и огляделся. Мочевой пузырь настойчиво напоминал о себе последние пару часов, но возвращаться в гримерку не хотелось. Вспомнив про туалет на первом этаже, Мирон направился к лестнице.

***

— Да вы охуели! — не успев войти, тут же выскочил Рудбой из своей гримерки — фу блять! Фу нахуй! Брезгливым жестом захлопнув дверь, Ваня отпрыгнул от нее и замер. Чуть дальше по коридору стояли Джигли и Фаллен, не успевшие уйти с этажа. Парни заинтересованно переводили взгляды с двери гримерки на перекошенного Рудбоя. Из гримерной раздался громкий стон, и все трое одновременно уставились на дверь. — Мне надо… — Ваня неопределенно махнул рукой, не уточняя что именно ему надо, и злобно ткнув пальцем в сторону двери, пошел к лестнице. Фаллен, подойдя к гримерке Рудбоя, склонил голову, прислушиваясь и тихо хрюкнул от смеха. — Миш, найди Ресторатора и скажи что мы нашли Ххоса.

***

Рудбой нашелся в туалете на первом этаже. Обуви на нем не было, и огромная ступня сорок-какого-то размера нервно постукивала по полу, пока Ваня намыливал лицо, пытаясь смыть косметику. Фаллен тихо прикрыл дверь и жадно осмотрел его с ног до головы. Красивое темно-зеленое платье из тонкой ткани обтягивало мощные мужские плечи, и свободно спускалось до колен, открывая гладко выбритые татуированные ноги. Когда стих звук воды, Фаллен даже не заметил, пялясь на нелепо торчащие из-под платья мужские ноги. Поняв, что стало странно тихо, Ваня поднял взгляд и столкнулся с испуганными глазами Рудбоя. — Искра, буря, безумие? — пошутил Фаллен и сразу перешел в наступление. С такими, как Рудбой, долго думать нельзя. Ваня вжался тазом в раковину и всем корпусом отклонился назад, так, что стал похож на один из интернет мемчиков с длинной шеей. — Чувак, давай без этого вот… — Рудбой задохнулся на полуслове, когда руки Фаллена шустро пробежали по гладкой ткани платья, ощупывая бедра и задирая платье. — У тебя стресс, тебе надо расслабиться, — промурлыкал Фаллен, и, нащупав резинку трусов, громко хмыкнул — спиздел! — Чувак, у меня реально стресс, но вот это вот — Рудбой выразительно ткнул пальцем в Фаллена — не способ его снимать. Ваня был на голову выше Фаллена, и мог бы убрать его одним ударом, но, почему-то не делал ровно ничего, продолжая сжимать кафель у раковины. «Да, у меня ебаный стресс! В моей гримерке Ххос долбит в жопу Мышь, я в платье обсираюсь на всю рэп-тусовку и у меня от маньячного взгляда Фаллена хуй начинает позорно вставать!» — примерно это читалось во взгляде Рудбоя, бессильно закатывающего глаза к потолку от прикосновений горячих пальцев к члену. Фаллен, щуплый пиздюк, вел себя напористо, и не давая времени на «передумать», опустился на колени. На секунду скрылся под подолом платья, что Рудбой аж вытянул шею, пытаясь увидеть что там внизу. Стащив трусы и задрав платье наверх, сразу взял в рот, придерживая Рудбоя за бедра. «Да…у меня стресс» — повторил про себя Ваня, с открытым ртом пялясь на Фаллена. Сосет этот парень определенно лучше, чем батлит… — Ой, ё… — неожиданно раздалось от двери, и Охра резко дернулся. На пороге, широко открыв дверь, стоял Мирон и недоуменно смотрел на происходящее. Фаллен даже не прервался, наоборот, взял глубже, пропуская член в самое горло, вызывая у Рудбоя задушенный стон сквозь зубы. — Ааа… Ми…ох… — не сумев выдавить из себя ни одного слова, Охра в панике переводил взгляд с Мирона на Ваню. А Мирон, все еще держа дверь приоткрытой, метался на пороге. Ссать хотелось уже часа два, а второй сортир на другом конце павильона. Ну или в гримерке, где сейчас находился Слава. — Бля, пацаны, ну я это…мне очень надо… — Мирон, наконец, зашел внутрь, и быстро шмыгнул в ближайшую кабинку — я ничего не видел! — Ссукааа… — простонал Рудбой и чуть не плача от стыда, смешанного с удовольствием, уставился на Ваню. Фаллен умело принимал член в горло, и так орудовал языком, что Рудбой на секунду задумался, это на ком он так натренировался? … Скрипнула дверца кабинки, и Мирон на цыпочках прокрался к двери, но, будто что-то вспомнив, остановился и замер, словно решаясь, повернуться или нет? — Я это, руки помою… — прошептал он, как будто боялся кого-то разбудить. Руки Мирон мыл непозволительно долго, то и дело поглядывая в сторону. Любопытство, все-таки, взяло верх, и закрыв кран, он повернулся полубоком, вызывая у Рудбоя обреченный вздох, — эээ…ну…и как? Охра зажмурился. Не будь он сейчас размазан по раковине от удовольствия, как сопля, вмазал бы от всей души… Фаллен же, выпустив член изо рта, взял его в руку и обводя головку большим пальцем улыбнулся Мирону. — Хочешь попробовать? Мирон и Охра замерли одновременно. Рудбой перестал дышать, и Мирон уставился на Ваню с открытым ртом, и будто действительно решал, хочет, или нет. — Эээ…я… — Пшол вон! — вдруг рявкнул отмерший Охра так, что Мирон аж подскочил и отступил на шаг. — Нене, я пошел! Может это, возле двери покараулить, а то вы…не, не надо? Ладно, удачи вам…тут… Дверь с грохотом захлопнулась под сумасшедшим взглядом Рудбоя, а Фаллен, решив, что слегка перегнул, быстро вернулся к работе, старательно зализывая вину…

***

— Твою мать… — Привидение увидел? — Слава оторвался от телефона и с интересом посмотрел на взмокшего Оксимирона. Тот прикрыл дверь, и, немного постояв на пороге, подошел и сел на край дивана рядом со Славой. Слава удивленно нахмурил брови и даже отложил телефон. — Слышь, ты это…ну это…короче ниче… Мирон смущенно проглотил вопрос и встал, направившись к туалету. После такого представления, почему-то опять зудело в штанах. — Какой богатый словарный запас — разочарованно кинул в спину Слава и вернулся к телефону. Пища для нового твита подъехала. Мирон заперся в туалете, и только тогда понял, что в штанах зудит не по вине мочевого пузыря. Член пока еще не встал, но воодушевленно начал твердеть и тереться о ширинку. — Сука, ты че пидор? — шепотом спросил Мирон, глядя выглянувшую из-под резинки трусов головку и с отчаянием прислушался. Слава, вроде бы, все еще сидел в комнате, и если до этого все слова Чейни и Рестора об общей гримерке «ну епта, вам же надо найти общий язык, вы типа судьи и все такое» Мирон воспринимал более-менее понимающе, то сейчас готов был убить обоих. Ну вот и что теперь? Дрочить с Гнойным за стенкой?! Мирон облокотился на холодную плитку и с отчаянием сжал промежность, тут же подавившись стоном. — Оксана, ты там дрочишь что ли? Я ссать хочу! — Слава так неожиданно забарабанил в дверь, что Мирон подпрыгнул и резко отвернулся от двери, боясь что она слетит с петель. — Пошел нахер! Иди в другой! — Пидар, блять! — еще раз стукнул кулаком по двери Слава, и судя по хлопнувшей двери, все-таки ушел. Мирон выдохнул, и снова прислонился к стене, торопливо стягивая штаны. Дожил блять… — Мироша, 32 годика… — пробормотал себе под нос и взял в руку член, сдавленно замычав. Картинка стоящего на коленях Фаллена, и Рудбоя с задранным до ушей платьем, тут же вернулась в сознание с мучительным стоном. Вот рука Рудбоя, сжимающая край раковины, вот губы Фаллена, влажные, блестящие, растянутые вокруг большого Ванькиного члена… прикрытые от удовольствия глаза и возбужденное мычание. Мирон провел рукой по волосам, и с силой толкнулся в рот, кончая. Мышцы горла начали сокращаться, словно выдавливая сперму, и парень взбрыкнул, отстраняясь и пытаясь отдышаться. Светлые глаза сверкнули из-под ресниц, и Слава, улыбаясь слизнул белую каплю с губ. — Чтблть?! — неразборчиво пробормотал Мирон, распахивая глаза и выныривая из изменившейся фантазии. Он стоял все в том же туалете гримерной, сжимая в руках член, а между пальцев стекала липкая жижа. Мирон намыливал руку так, будто вляпался в конское дерьмо, и выскочив из туалета брезгливо захлопнул дверь. В дверь постучали, и молоденькая ассистентка, испуганно глядя на перекошенное лицо Федорова, быстро сообщила что съемка через 15 минут и скрылась за дверью. Мирон развалился на втором диване, и нахмурившись пялился на след головы на подушке, на которой пять минут назад лежала башка Гнойного. Пятнадцать минут. Есть время отдышаться.