Need a place to hide

Последующие дни, в которые парень появлялся в ВУЗе, прошли более успешно. Вито больше не оставлял его без присмотра, а если это и случалось, того мог подменить Котов. С подъемом на верхние этажи тоже не было проблем, в институте были лифты, на которых Тимур в своей коляске мог добраться с первого этажа до необходимого и наоборот. Преподаватели стали оказывать ему больше симпатии, видя, что он приходит на их пары даже в таком состоянии. В общем, в этом плане все как-то улеглось. Дома же он набирался сил перед новым походом в свой ВУЗ. Ему было комфортно в этой квартире, ведь Котов перевёз сюда почти все его вещи. Даже про мобильный с фотографиями, который парень бережно хранил в ящике, он не забыл и тоже привёз сюда. Парень старался передвигаться по квартире сам с помощью кресла, чтобы лишний раз не звать Котова, уже успевшего окрестить его "дамочкой в беде". Он даже решил не прибегать к услугам Котова, когда хотел в туалет, самостоятельно перетаскивая свою тушку с кресла на унитаз и обратно. Все это требовало огромных усилий, но такой способ был куда предпочтительнее помощи Евгения в столь интимном деле. В плане мытья, все было не так гладко. Некоторое время ему удавалось избегать этого, но как-то он перевернул на себя тарелку супа, пытаясь есть его одной рукой. – Ты как долбаный ребёнок, – покачал головой Евгений. – Как можно измазаться с головы до ног простым супом? Хорошо, хоть гипс почти не запачкал. После этого он понёс Журавлева в ванну, но тот забрыкался, говоря, что сам справится. – Нет, не справишься, – сказал Женя. – Ты себе весь гипс намочишь, и придётся ехать в больницу. – он взял несколько целлофановых пакетов, накрывая ими гипс, аккуратно закрепляя скотчем и резинкой, чтобы вода не просочилась сквозь них. – Так не должно попасть, – сказал себе под нос Котов, оценивая работу. – Затем он принялся стаскивать с Тимура вещи, но тот вцепился в них, мешая процессу. – Успокойся, я уже увидел там все, что мог, – усмехнулся Котов, вспоминая, как мыл его в душе после пьянки. Однако Тимур вспомнил другой случай, а если быть точным, тот раз, когда Женя изнасиловал его. Он моментально помрачнел. Евгений посмотрел на него, понимая, о чем тот думает, и, сказав только "блядь", бросил парню душевую лейку, выходя из ванной. Сам Журавлев так и не смог помыться по-человечески, поэтому, к своему стыду, пришлось звать Котова. Тот зашёл с совершенно отсутствующим выражением, бурча себе под нос что-то вроде: "Я не похож на отца". Вообще, эти фразы про отца не давали покоя Тимуру, и, в конце концов, ему в голову пришла одна мысль. Он отыскал среди вещей, которые притащил ему из общаги Женя, тот самый Nokia, на который записал телефон девушки, обещавшей в случае чего рассказать что-то важное о Котове. Журавлев подождал, пока Котов уйдет на работу, оставляя его одного, после чего неуверенно набрал номер, сомневаясь в том, что это хорошая затея. Может, девушка уже не помнит о своём обещании? Однако отступать стало некуда, когда из телефона до него донеслось: "Ало, кто это?" – Привет, – почему-то дрожащим голосом произнёс он. – Ты, наверное, меня не помнишь, но мы случайно встретились у пешеходного перехода, когда я был с Котовым. Ты мне обещала рассказать о нем что-то и дала свой номер. – Как же, помню-помню, – ответила девушка, – А с чего ты вдруг заинтересовался, случилось что? – Ну, в какой-то степени да, – вздохнул парень, опуская взгляд на свои ноги. – Я же говорила, что с ним опасно находиться рядом, – сказала она, – дай угадаю, уже думаешь, как отделаться от него и остаться целым? – Что? Нет, меня все устраивает, – ответил парень. – Просто хочу кое-что узнать. – Знаешь, я не понимаю, как ты мог влюбиться в такого человека, как он, да ещё и оставаться рядом так долго. – Скажи, – стал вдруг серьёзным Тимур, – тебя когда-нибудь целовали, несмотря на то, что всем остальным это казалось отвратительным? Ради тебя уходили в рабочее время, чтобы помочь прийти в себя после пьянки? Или, может, тебе говорили, что у тебя милая мордашка, несмотря на то, что ты выглядишь как ебаный ребёнок? Послышалась недолгая пауза, а затем девушка, наконец, сказала: – Все ясно, в таком случае просто послушай то, что я тебе расскажу. Тимур затаил дыхание, готовясь слушать.

***

"В школе я дружила с одной девочкой, которую звали Кристина, она была сестрой Котова. До второго класса мы были лучшими подругами, но постепенно она начала сторониться меня, а со временем и просто шарахаться. Другие шептались о том, что видели в раздевалке её тело, и оно было все в синяках. Я решила сама проверить их слова, убеждаясь, что это правда. Котов был на два года старше, чем она, но тоже казался каким-то диким и затравленным. Он ходил со ссадинами и отметинами на лице, руках и шее. Как-то его спросили, почему он постоянно ходит весь в синяках, и Котов тут же накинулся на того, кто задал ему этот вопрос, и вгрызся в ухо так сильно, что тот потерял сознание. После этого его просто сторонились. Я помню, как Кристи рассказала мне, что очень любит брата и они часто играют вместе в настольные игры, но в школе она шарахалась от него, а он делал вид, что не замечает её. Так продолжалось до восьмого класса. В один день, придя в школу, я отметила, что все обсуждают Кристину. Я решила узнать, что случилось, и просто не смогла поверить в то, что услышала. Она покончила с собой, и её тело с утра нашла мать. Но самое ужасное открылось мне потом, когда поползли разные слухи. Оказалось, что отец насиловал её на протяжении шести лет, а потом избивал всех, включая их мать и Котова, заставляя молчать об этом. Естественно, после смерти дочери это вскрылось, и его приговорили к пятнадцати годам заключения. Но и это было ещё не все. Котов после смерти сестры совсем слетел с катушек. Он налетал на каждого, кто упомянал о ней хоть что-то, неважно, хорошее или плохое. Как-то он чуть не утопил в туалете шутника, что-то вякнувшего про изнасилование". – Очень в его стиле, – отметил Тимур, тут же кусая себя за язык и понимая, что брякнул лишнего. Девушка же, сделав вид, что не слышала этого, продолжила: "Так вот, спустя год, когда Котов перешёл в 11 класс, его мать нашла себе нового мужа. Он был довольно влиятельной фигурой, поэтому об этом сразу же стало известно. Тогда мама Котова решила сбагрить его учиться в другой город, как только он закончит одиннадцатый класс. Эта женщина сама всем жаловалась, что он похож на своего отца и она боится его. После того, как он уехал, мне о нем больше ничего не было слышно до тех пор, пока я не встретила вас двоих на улице".

***

Тимур дослушал рассказ, говоря, что ему нужно подумать, и отключился. Теперь, когда он услышал все это, многое встало на свои места. Например, то, зачем Женя так поступил с тем пацаном и его сестрой в тот день, когда Тимур проник в квартиру и прятался в шкафу. Ещё стало ясно, почему Котова так клинит каждый раз при воспоминании об изнасиловании Журавлева. То, что случилось с ними в тот день, когда Тимура изнасиловали, а потом он вылетел из окна, напоминало Котову произошедшее с его сестрой. Наверное, Евгений винит себя в этом и думает, что он такой же уебок, как и его отец. Одно до сих пор было непонятно, что так сильно разозлило Котова в тот день? И кто ему позвонил? Этого парень не знал, а рассчитывать, что Котов сам ему все расскажет, изливая душу, было бы очень наивно. Несмотря на то, что рассказ был не совсем точный и девушка просто не могла знать всего в подробностях, зачастую по-своему трактуя действия Котова, по крайней мере, благодаря ей он выяснил хоть что-то. Вдруг снова зазвонил телефон. – Ну, теперь понял, почему Котов такой ебанутый на всю голову? – снова раздался голос девушки. – Да. Спасибо тебе за то, что рассказала мне это все. – Что думаешь делать? – Думаю, чем я могу помочь ему, – ответил Журавлев. В ответ раздался тяжёлый вздох и слова "Что ж, удачи тебе" перед тем, как девушка отключилась.

***

Когда с работы вернулся Евгений, Тимур посмотрел на него, прокручивая в голове то, что узнал сегодня. Он погрузился в свои мысли и пялился на Котова слишком долго, что не понравилось последнему. – Какого хрена ты так вылупился на меня? – спросил тот раздражённо. – С моим лицом что-то не так? – А, нет, – сказал парень, мотая головой. – Прости меня. – Что-то случилось, пока меня не было? Ты какой-то заторможенный, – насторожился Котов. – Все в порядке, – натянув вымученную улыбку, вновь покачал головой Журавлев. Парню было довольно сложно сохранить спокойствие и перестать думать о том, что он выяснил сегодня. Это очень волновало его. Особенно много он думал над тем, что так и осталось без ответа даже после разговора с девушкой. Тимур понял, что нужно срочно сменить поведение, иначе Женя что-нибудь заподозрит. Если Котов вдруг узнает, что парень порылся в его прошлом, сложно сказать, как он отреагирует. Журавлев съежился, представляя, как ему ломают последнюю здоровую конечность, а может, делают что-то еще более ужасное. Он зажмурился, отгоняя от себя эти страшные мысли, и предложил Котову поиграть во что-нибудь, пытаясь отвлечь его внимание. К счастью, тот был уставшим после работы, поэтому не стал особо докапываться, соглашаясь немного поиграть с парнем в “Эрудита”. Они сыграли в эту настолку несколько партий, а после Женя сказал Тимуру идти спать к себе на диван. Тот недовольно поморщился. Диван никак не разбирался и был слишком узким, чтобы его поврежденную кисть можно было как следует устроить на нем. Поэтому и сон был неудобным - парень всю ночь перекладывался с одного конца дивана на другой и крутился с боку на бок. Теперь же его смущало еще кое-что. В зале стояло фото сестры Котова, и, зная, что с ней произошло, Тимур очень не хотел засыпать в комнате, где находилась эта фотография. Неудобство сна он еще мог вытерпеть, но спать рядом с этим он не был готов. На его лице возникло недовольное и в то же время встревоженное выражение, что тут же заметил Котов. – Что такое? Тебя что-то не устраивает? Тимур понял, что опять ведет себя подозрительно и может случайно проболтаться, что знает про случай с Кристиной. Потому решил назвать Котову лишь одну из причин, которая его беспокоит: – Да, не устраивает. Я не могу спать на этом диване, он слишком тесный. Мне негде устроить свою кисть. – Почему сразу не сказал об этом? Ты уже несколько недель спишь на нем, а я узнаю это только сейчас. Может, ты мазохист? Журавлев возмущённо посмотрел на него, а Женя усмехнулся и продолжил: – Сегодня можешь поспать со мной, а потом что-нибудь придумаем. Кровать большая – мы вдвоем на ней уляжемся, и тебе хватит места, чтобы вытянуть руку. Тимур, услышав, что будет спать с Котовым в одной постели, сначала решил, что это очередная шутка, но, когда тот поднял его с коляски и донес до кровати, удобно укладывая на ней, впал в полнейший ступор. В следующую минуту ему стало не по себе, потому что в последний раз, когда он лежал на этой кровати, его драл в задницу Женя. После того случая он вообще старался не ходить в эту комнату, делая вид, что её не существует. Вместо того чтобы расслабиться и как следует устроиться, парень наоборот сжался в комок. Котов прекрасно видел это, подавляя очередные приступы злости на самого себя. Он подошёл к тумбочке и включил ночник, чтобы парню было спокойнее, а потом улёгся рядом, взяв его за здоровую руку. Журавлев широко распахнул глаза, но почувствовал какое-то необъяснимое облегчение и спокойствие. Котов тем временем задумался о чем-то своем, а потом взял в свои руки покалеченную левую конечность Тимура, внимательно разглядывая выступавшие даже из-под наложенного на неё жгута следы шрамов от порезов. – У тебя на левой руке не только вывих, полученный из-за меня, но еще и следы от порезов. Это из-за твоей матери? Тимур посмотрел на него, неприятно морщась при упоминании своей матери, и легонько кивнул. – Ты, когда стоял на окне, вроде как сказал, что она у тебя ебанутая сектантка. Во время нашей первой встречи ты тоже о ней упоминал. Может, расскажешь мне об этом немного поподробнее? Тимуру совсем не хотелось вспоминать эту часть жизни, но в то же время он сам сегодня порылся в прошлом Евгения, так что чувствовал необходимость рассказать что-то о своем. Некоторое время Журавлев молчал, стараясь подготовить себя к этой теме, глубоко вздыхая. Перед лицом возник ужасный образ этой женщины, который он упорно старался забыть, но тот еще долго всплывал перед ним в ночных кошмарах. Парень поборол дрожь в голосе и наконец начал.

***

"Ну, как я и говорил, моя мать состояла в одной секте, не буду вдаваться в подробности. Мужчина, от которого она залетела, бросил её, как только узнал о беременности. Но по какой-то причине она решила, что не будет делать аборт. Так появился я. Можно долго перечислять те вещи, которые мать вытворяла со мной, когда я не хотел учить молитвы или делать еще что-то, что было связано с сектой. Ты сам видел мою спину, и утюг не самое худшее, что на ней побывало. Эта женщина прокалывала мою кожу булавками и заставляла ходить с ними целый день, приковывала к батарее и не давала есть по несколько суток. Еще были дни, когда она молилась всю ночь. Как-то я случайно заснул в такой день, и потом в наказание она не давала спать мне два дня". Тут Тимур остановился, неуверенно обращаясь к Евгению: – Знаешь, это больше похоже на жалобы, чем на историю моего детства. Ты точно уверен, что хочешь слушать дальше? Котов кивнул, показывая, что парень может продолжать. – Хорошо, – нехотя вернулся к рассказу тот: "Когда мне было около семи лет, я понял, что не могу больше так жить. Постоянно представлял, как убиваю свою мать. Каждую секунду, пока находился рядом с ней, прокручивал эти мысли в своей голове. Как-то я решился – и попытался задушить её, пока она спала, но меня очень плохо кормили, и мне ничего не удалось из-за своих слабых ручонок. За этот поступок меня почти месяц держали на цепи, а когда, наконец, отпустили, я решил, что лучше покончу с собой, чем продолжу такое существование. Это подтолкнуло меня к решению сбежать от неё. Я не запомнил, как мне это удалось, помню только, как бежал босиком по улице в непонятном направлении, а потом попытался вскрыть себе вены небольшим ножичком, который смог утащить с собой. Мне повезло, что я поступил именно так. Когда меня нашли, все это вскрылось, и мою мать лишили родительских прав. Моим опекуном стала бабушка. К тому времени она не общалась со своей дочерью уже очень давно и жила в другом городе, поэтому удивилась, узнав, что у неё есть внук. Не скажу, что бабушка любила меня, но хотя бы проявляла заботу: кормила и одевала. Ради меня она работала даже после того, как появилась возможность выйти на пенсию, и до сих пор работает, чтобы высылать мне большую часть этих денег, потому что пообещала присылать их каждый месяц, если я хорошо сдам экзамены и поступлю в ВУЗ на бесплатное обучение. Я думаю, бабушка была рада, когда я уехал. В конечном счете, скорее всего, ей было не очень приятно жить с наёбышем, вроде меня. С тех пор, как я устроился в общежитии, она ни разу не звонила мне. Но деньги всегда присылает, как и обещала".

***

Тимур замолчал, размышляя о своем, а потом сказал: – Ну, я думаю, это все. То, что моя психика была уничтожена после проживания с матерью, и то, что первые три класса младшей школы я был совершенно забитым и диким, можно опустить. И раз я рассказал о себе, то, может, и ты поделишься своим прошлым? – Не-а, – покачал головой Евгений. – Может быть, когда-нибудь потом, но точно не в этот раз. На то есть свои причины. – Ладно, – разочарованно вздохнул парень. – Тогда хотя бы скажи, почему тебя в основном привлекают мужчины? – Ну, хорошо, – раздраженно ответил Котов, сам жалея, что это затеял. – Раз уж сегодня у нас сегодня грёбаный вечер откровений – слушай. В прошлом в моей жизни случились не самые приятные вещи, из-за которых я смотрю на секс между мужчиной и женщиной с отвращением. Сам я могу переспать с девушкой, только если мне это очень необходимо, как было в случае с твоей однокурсницей. После он зло покосился на Тимура и буркнул ему: “Доволен? Узнал, что хотел?”, – парень в ответ только кивнул, решив, что дальнейшие вопросы еще больше взбесят Женю. Конечно, объяснение причины, по которой тот в основном спит с парнями, было весьма расплывчатым, но Тимур прекрасно понимал, что это из-за детской травмы. Именно изнасилование его отцом Кристины сказалось на негативном отношении Котова к сексу между мужчиной и женщиной. То, что сейчас рассказал Женя, только подтверждало эти догадки. Закончив беседу, Тимур повернулся спиной и закрыл глаза, готовясь уснуть, но, немного полежав в таком положении, почувствовал непреодолимое желание взглянуть на спящего Котова. Тот выглядел так непривычно без своих пугающих взглядов или издевательских ухмылок, что Тимуру захотелось прикоснуться к нему. “Если я сделаю это легонько, он не проснется”, – решил про себя парень, поднося здоровую руку к его щеке. Как только Журавлев сделал это, глаза Жени открылись, и он, хватая его за руку, сказал “Бу”. Тимур отскочил от неожиданности и смущения, а Евгений, только подливая масла в огонь, ехидно сказал: – Что, смелости хватает только на то, чтобы слегка коснуться меня, пока я сплю? Ведешь себя прямо как мелкая сопливая девчонка. Тимур обиженно надул щеки и отполз подальше. – Знаешь что, ляг и повернись ко мне спиной, – неожиданно сказал Котов. – Я сделаю так, что ты не сможешь вертеться и трогать меня, пока я сплю. От этого сердце Журавлева сжалось. “Боже, что он собирается сделать? Свяжет меня или прикует к кровати наручниками?” – напугано подумал он про себя. Однако злить Котова не хотелось, и он повернулся к нему спиной, со страхом ожидая чего-то нехорошего. Неожиданно Тимур почувствовал, как на груди смыкаются руки, притягивая поближе и подминая под себя. – Вот, – сказал Котов, обняв его. – Теперь ты зафиксирован и не будешь вертеться туда-сюда. “Он что, решил обездвижить меня обнимашками?”– парень был в полном ступоре. Вскоре эти нежные объятия убаюкали его, позволяя спать безмятежным сном и почти не думать о тех ужасных вещах, которые открылись ему сегодня и которые он сам открыл.

***

Через какое-то время Тимур чуть больше оклемался от случая с изнасилованием, а также хорошо обдумал то, что узнал. Теперь он был не так зациклен на своей травме, привыкнув передвигаться в коляске. Однако когда он наконец вышел из транса, то запоздало осознал, что живет в одной квартире с парнем, которого любит, а с некоторых пор даже спит с ним в одной кровати (Котов разрешил ему спать на кровати, не найдя другой замены дивану). Естественно, он вернулся к своим извращенным фантазиям о нем и тёк каждый раз, когда Женя выходил из душа в своей майке и шортах. Тимуру хотелось хоть каких-то знаков внимания. Старого доброго поцелуя или хотя бы небольших прикосновений. Котов, вместо этого, не делал ничего. Иногда на него что-то накатывало, но потом он вспоминал, что сделал с Тимуром, и начинал загоняться от схожести с отцом. В конечном счете Тимура это взбесило, и как-то раз, когда Котов помогал ему мыться, отстранено натирая его тело гелем для душа, парню в голову пришла интересная мысль. Что, если он сам покажет Котову, что больше не вспоминает о том дне? Может быть, тогда тот чуть меньше будет корить себя за это, а в итоге перестанет видеть в этом поступке связь с тем, что сделал его отец? Парень сидел в ванной на небольшой табуретке, чтобы его было проще мыть. Когда Евгений немного пододвинул её, намыливая парню плечи, Тимур подался еще ближе, притягивая Котова к себе и неожиданно целуя. Тот сначала впал в ступор, но потом что-то решил, усмехнувшись при этом, и обхватил парня руками, прижимая его намыленное мокрое тело к себе. Инициатива поцелуя тут же перекочевала от Тимура к Котову. Ладони легли на бедра парня, отчего тот вздрогнул, а Женя переместился с губ на шею, покрывая поцелуями тоненький шрам, который остался на горле Тимура с тех пор, как он резанул по нему ножом. Журавлев же застонал, откидывая голову назад и выгибаясь. Неожиданно он почувствовал, как его член начинает твердеть. Ситуация была не из приятных: на нем не было одежды, так что скрыть этот факт вряд ли удалось бы. Единственное, что он мог сделать, – это не дать Котову возможность увидеть его в таком состоянии. Он сквозь силы резко прервал поцелуй, говоря Жене, что домоется сам, и попросил выйти. Оставшись один, он наконец смог подрочить и кое-как домыться самостоятельно, с трудом смывая здоровой рукой с тела весь гель. Сделав это, он позвал Женю, сообщая, что прием душа закончен. Тот зашел, посадил его в кресло и принялся одевать. Парень даже не успел ничего возразить, когда Котов быстро напялил на него какой-то серый пуловер и длинную черную юбку со складками. Видимо, это была небольшая месть за то, что Тимур прекратил их поцелуй. – Какого черта это на мне? – Ну, мне показалось, что тебе пойдет такой наряд, – сказал Женя разочарованным тоном, – но сейчас я понимаю, что в нем ты похож на дешевую шлюху. На самом деле Котов даже признался себе, что парень смотрится мило, но поиздеваться над Тимуром в данный момент было куда веселее, чем сделать ему комплемент. – Откуда у тебя вообще женская юбка? – раздраженно спросил тот. – Одному моему знакомому нравилось надевать её во время секса, – сказал Евгений, отмечая, как вытянулось при этих словах лицо парня. – Боже, - скривился Журавлев. – Верни мне мою одежду! Я не хочу находиться в этом! – Что, считаешь это каким-то извращением? – лукаво уставился на него Котов. – А что, разве это не так? – вспыхнул Журавлев. – Ну а сам-то чем лучше? – подмигнул ему тот. – Ты ведь был сталкером, разве нет? Да и не говори, что у тебя не было всяких извращенных мыслишек обо мне. Тимур покраснел еще сильнее, вспоминая, как впихивал в себя пальцы, представляя что это член Котова, или дрочил в душе своей общаги, думая о нем. Он ведь и сегодня завелся от одного поцелуя. От этих мыслей сидеть, выряженным в женское шмотье, стало еще неудобнее. – Верни мои вещи, – произнес он жалобным тоном. – Если я их верну, что мне за то будет? – спросил Котов, смотря на него сверху вниз. – Ты уже прокатил меня с поцелуем. – Ну, я могу сделать тебе минет, – сказал парень, краснея от своих же слов. Он как раз был на одном уровне с ширинкой Котова, сидя в своей коляске. Тот одобрительно кивнул, но, когда парень протянул к нему руку, расстёгивая ширинку джинсов, Евгений неожиданно поменял свое решение, отступая на пару шагов и застегивая молнию обратно. – Знаешь, я передумал, – произнес он изменившимся тоном. – Получить минет от неумелого девственника не лучшая перспектива. – а затем ушел в другую комнату, оставляя Журавлева одного. Возможно, Котов был бы не против минета, если бы не одна вещь, напрягавшая его. Он начинал привязываться к парню, чего нельзя было допускать. Скоро наступит момент, которого он ждал так долго, и до тех пор, как это случится, Евгений не может позволить себе привязаться к кому бы то ни было. Именно из этих соображений он столь резко изменил свое решение и сказал Тимуру достаточно жестокие слова, надеясь таким способом убедить того, что никакое развитие отношений невозможно, заставляя держать дистанцию и не позволяя надеяться на что-то большее.

***

Между тем время летело довольно быстро, и спустя еще полмесяца кисть парня вернулась в более-менее нормальное состояние. Как только это случилось, Тимур решил взять на себя кое-какие хлопоты по дому. Когда Котов уходил на работу, парень оставался один, занимаясь готовкой еды к его возвращению. Он знал только несколько блюд, которым научился от бабушки, но Жене, пришедшему после работы, хватало и этого. Тем более, он не жаловался на вкус, а значит все было в порядке. Со временем он так привык к тому, что, возвращаясь, ест стряпню парня, что, заходя на кухню, часто спрашивал в шутку: “Ну, жёнушка, чем меня сегодня порадуешь?”. По правде говоря, это действительно чем-то напоминало семейную жизнь. Пока он отсутствовал, Тимур успевал приготовить еду и сделать еще пару тех вещей по хозяйству, на которые был способен, сидя в инвалидной коляске. Как-то, тихо зайдя на кухню, Евгений заметил, что Тимур моет посуду, напевая что-то себе под нос. Ему тут же вспомнилась маленькая Кристи, стоящая на табуретке, потому что только так она доставала до раковины, и моющая посуду, весело напевая какую-то песенку. Тогда сестре было четыре, и она любила возиться с посудой, изображая из себя взрослую. Сейчас Тимур вел себя почти так же, как Кристина, да и внешнее сходство имелось. Сестра была миниатюрной и темноволосой, прямо как парень. На минуту у Котова даже возникло чувство, что на этой кухне сидит близкий ему человек. Голос сестры, раздавшийся где-то внутри, тут же привел его в чувство: “Женя, не забывай о том, что обещал мне”. Котов только вздохнул, отгоняя от себя так внезапно возникшие мысли и лишний раз убеждаясь в том, что нельзя позволять себе испытывать к этому парню хоть какую-то привязанность. Он просто продолжал жить с ним бок об бок, отпуская ехидные фразочки и поддевая. В институте он оставлял его на попечение Вито, запрещая себе заглядывать к ним между парами, чтобы проведать. Тимур, чувствуя, что постоянно натыкается на возведённую Котовым стену, стал иногда задерживаться после пар у себя в общаге, болтая с Вито и прося Евгения забрать его ближе к вечеру. Спать вместе они тоже перестали. Котов нашел для него какой-то матрац, заставляя переместиться на него. Спустя еще один месяц ему наконец сняли гипс с одной из ног, что позволило перейти от коляски к костылям, делая еще менее зависимым от Жени. Немного погодя он оказался полностью свободен от гипса. – Ну что, поздравляю, – сказал ему Котов. – Завтра мы перевезем все вещи обратно в общежитие, и ты сможешь вернуться к себе. В комнате повисла унылая пауза. Каждый в глубине души хотел отсрочить неизбежный момент. Даже Евгений, хотя не желал признаваться себе в этом. В конце концов, он решил, что один раз может уделить парню немного внимания. – Хотя знаешь что, – сказал Котов, подумав. – Это подождёт. Как насчет завтра прокатиться куда-нибудь? Проедемся вместе перед тем, как ты вернёшься к себе. Что скажешь? Журавлев в ответ на это только радостно закивал, ему самому почему-то было невыносимо трудно принять возвращение в общагу.

***

Проснувшись с утра, он сел на край матраца, зевая и потягиваясь, после чего осмотрел квартиру грустным взглядом, понимая, что ночевал здесь в последний раз. Он пошел к раковине, подставляя лицо под холодную воду, и привел себя в порядок. Теперь гипс ему не мешал, и можно было надеть джинсы в обтяжку, добавляя к ним черную водолазку под горло. В тот момент, когда он одевался, из своей комнаты вышел Котов, тоже зевая. – Ну что, ты готов к поездке? – ещё сонно спросил он. Тимур радостно кивнул, дожидаясь, когда Котов тоже соберётся. Он наблюдал краем глаза за тем, как тот переодевается, напрасно силясь сдержать разочарованный вздох, когда красивое рельефное тело Жени быстро скрылось под белым свитером, который, кстати, тоже ему шел. Они закончили сборы, выходя на улицу. Несмотря на то что наступил конец марта, на ней все ещё было холодно, поэтому Тимур пожалел, что не взял куртку, торопливыми шагами идя к стоянке, где находилась машина. Котов, немного понаблюдав за припадочными прыжками, которые последний совершал в надежде согреться, и покачав головой, накинул на плечи Журавлева свою куртку. Тот благодарно взглянул на парня, тут же заворачиваясь в неё. Когда они дошли до автомобиля, Тимур впервые смог сесть не на заднем сидении, а рядом с Женей. Владелец машины открыл бардачок и достал из него очки с черной квадратной оправой, надевая их на глаза. – Ты носишь очки? – с удивлением уставился на него Тимур, отмечая, что в них он выглядит довольно стильно и даже брутально. – Ношу, только редко, – сказал Котов, заводя машину – Мне удобнее в контактных линзах, но иногда нужно давать глазам отдохнуть. Когда Журавлев поинтересовался, куда они едут, Женя подмигнул, говоря, что везет их в его любимое место. После этих слов Тимур даже застыл от любопытства. Котов делился чем-то, связанным с собой, а это было довольно редким случаем. Через полчаса они выбрались из своего города, заезжая в пригородную зону. За окном сразу же замелькали деревья, на которых только начали проклевываться листья, и прочие дорожные пейзажи. В какой-то момент Евгения достала тишина, и он включил музыку. Из автомагнитолы заиграла приятная песня. Котов принялся подпевать – и Тимур с удивлением отметил, что у него очень приятный голос, он закрыл глаза, наслаждаясь им. Этот день и правда может стать особенным. Небо было совершенно безоблачным, и на нем виднелись лишь птицы, возвращавшиеся с юга. Парни выехали довольно рано, так что солнце начало восходить только сейчас, проглядывая через ветки деревьев и отбрасывая свой золотистый свет на дорожную ленту, по которой они мчались вперед, сопровождаемые песней: Golden, golden, golden river run To the East then drop beneath the sun And as the Moon lies low and overhead We're lost… * Когда песня замолкла, а вместе с ней затих и голос Котова, парень, наконец, очнулся, замечая, что они въезжают в неизвестный ему город. Женя подъехал к какому-то кафе, решая, что для начала неплохо бы перекусить, припарковался рядом и вышел из машины, говоря парню вылезать следом. Они вошли внутрь помещения и устроились за столиком, находившимся у окна в углу, чтобы поесть без навязчивых взглядов официантов и кассира. – Здесь неплохо готовят, выбери себе что-нибудь, – Котов протянул Журавлеву меню. Тот пробежал по нему глазами, выбрав блинчики с клубничным джемом и кусочек торта. Еду принесли довольно быстро, и парни принялись утолять свой голод. Когда Тимур покончил с блинчиками и перешел к кусочку бисквитного торта с взбитыми сливками, запивая все это чаем, рядом раздался чей-то голос: “Журавлев? Не ожидал тебя встретить”. Парень оторвал глаза от тарелки со сладким, замечая стоящую рядом с их столиком молодую пару. - Эй, это же я, Илюха Колесников, - сказал тот, замечая, что парень продолжает молчать. – Мы в одном классе учились. И её ты тоже должен помнить. Он немного отступил, показывая ему девушку, которая до этого стояла немного поодаль. Когда та подошла поближе и Тимур увидел её лицо, он широко распахнул глаза. Вот уж чего он не мог ожидать, так это встретить здесь свою первую любовь. – Привет, Тимур, – сказала ему девушка. – Ты со школы внешне совсем не изменился. Парень немного завис, не зная что ответить. Он был слишком растерян, увидев её спустя столько лет. Перед его глазами вновь возникла сцена неловкого признания, попытки поцелуя и полученной в ответ пощечины, а после, море оскорблений, которые выплеснула на него девушка. – Можешь нас поздравить, – сказал ему парень. – Мы с Олесей недавно расписались и ждем ребенка. Тимур кивнул, только сейчас замечая, что у девушки немного выпирает живот. Видимо, срок беременности пока еще был небольшим. – Послушай, ты и правда совсем не изменился. В школе из тебя тоже и слова было не вытянуть. Я в первый раз вообще подумал, что ты немой, – усмехнулся Илья. – Если бы ты был чуть решительнее, может быть, и у тебя была бы сейчас такая красавица-жена. – он приобнял стоящую рядом девушку, вдруг что-то вспомнив и хлопнув себя по лбу. – Ну конечно, – сказал он. – Как я мог забыть, ты ведь в школе тоже пытался приударить за моей Олесенькой. Видимо, до сих пор сердишься, что я увел её. Завидуешь, поэтому и не хочешь поздравить нас по-человечески, я прав? Тимур отвел глаза еще сильнее, надеясь, что пара просто уйдет, но неожиданно в разговор вмешался Котов. – Ладно, хватит с меня этого дерьма, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Пошли отсюда. Этот придурок испортил мне весь аппетит. – А ты еще откуда высрался? – нахмурился Илья. Котов наградил его злобным презрительным взглядом, а после обратился к Журавлеву: – Не можешь же ты правда завидовать этим долбаебам? Жениться и завести детей – довольно печальная участь. Тимур робко покачал головой в ответ. – Эй, ты кого долбаебами назвал? – возмутился бывший одноклассник Журавлева. Он подлетел к Котову, выпячивая нижнюю губу и говоря. – Тебя, что, давно в морду не били? Женя проигнорировал этот вопрос, заламывая ему руку и впечатывая лицом в стол. Вернее, в тарелку с недоеденным тортом Журавлева. Парень, чья физиономия оказалась во взбитых сливках и бисквите, отскочил, отплевываясь и протирая глаза. Олеся подбежала к униженному супругу, доставая платок и помогая вытереть лицо, затем грозно посмотрела на Тимура, подходя к нему. – Какого черта, где бы ты ни появился, у меня всегда одни неприятности от твоего присутствия? – она сделала паузу, а потом добавила. – От твоего существования одни неприятности. Выпалив это, Олеся занесла руку, чтобы залепить ему пощечину, прямо как в тот раз, но Тимур поймал её, сжимая запястье, и злобно уставился, желая высказать то, какую травму она нанесла ему в школьные годы, отказав таким унизительным способом, но передумал, отпустив руку и говоря только: “Ты этого не стоишь”. Девушка в ответ наигранно рассмеялась, хотя видно было, что её колотит от злости. – А ты как был неудачником, так всю жизнь им и останешься. – Ладно, кончай болтать с этой сучкой, – нетерпеливо топнул ногой Котов. – И раз ты немного выпил, то лучше мне повести машину. – Он поиграл связкой ключей в воздухе, направляясь на выход вместе с Журавлевым. – Погоди, – подлетел к парню бывший одноклассник. – Тот джип, что стоит у кафе, твой? Тимур неуверенно посмотрел на Котова, который улыбнулся краешком губ, и кивнул. – Но ведь ты всегда был нищебродом в школе? – посмотрел на него парень так, словно видит в первый раз. – Ну, все меняется, – слабо улыбнулся Журавлев. После он пошел к выходу, провожаемый завистливым взглядом Ильи. С Тимуром это случилось в первый раз – раньше ему никто не завидовал. Ведь у него не было ни внешности, ни денег, ни выдающегося ума, ни еще чего-то, достойного зависти. Если бы Котов не соврал, что это его джип, может, ему так и не удалось бы испытать это ощущение. Вместе с тем парень почувствовал какое-то облегчение. Когда в школе Олеся предпочла ему Илью, бывшему в классе чем-то типа крутого парня, это разрывало его изнутри, заставляя чувствовать себя еще ничтожнее. Сейчас же, после случая в кафе, он наконец смог освободиться от этого чувства. Сегодняшний день и вправду был удивительным. – Мы почти приехали, – сказал Котов, вырывая парня из потока мыслей, нахлынувших на него. – Ты часто здесь бываешь? – спросил Тимур, замечая то, как хорошо тот ориентируется в этом городе и едет по памяти, не сверяясь ни с картами, ни с навигатором. – Заезжаю иногда, но не слишком часто. Они остановились около какого-то причала, от которого как раз отбывал паром. Котов подошел к небольшой железной оградке, облокачиваясь и предлагая Тимуру сделать то же самое. – Отсюда открывается неплохой вид на реку, - сказал Женя, подставляя свое лицо ветерку, который исходил от воды. – Это твое любимое место? – Да, мы пару раз заезжали в этот город с мамой и сестрой. Я тогда был еще маленьким, и мне оно вроде как понравилось, – сказал он с улыбкой, обращенной скорее к своим воспоминаниям, чем к Тимуру. Парень, не желая отвлекать того, просто встал рядом, лениво кладя руки на перила и погружаясь в наблюдение за тем, как отходит паром, разрезая водную гладь, позолоченную солнцем. Место действительно было красивым, и он многое бы отдал, чтобы еще раз приехать сюда с Женей. Неожиданно он почувствовал, как рука Евгения нащупала его руку, крепко сжимая. От этого сердце сжалось ещё сильнее, и он, не выдержав, произнес: – Может, мы можем еще немного пожить вместе? – Нет, – мягко покачал головой тот. – Тебе нужно возвращаться к себе. – Это из-за твоей сестры? – произнес Тимур, теряя самообладание. – Не можешь же ты вечно вспоминать об этом! Я люблю тебя и хочу помочь забыть прошлое! – Что ты сейчас сказал? – спросил Котов, резко сжав его руку. – Откуда ты узнал об этом, отвечай?! Журавлев понял, что на эмоциях сболтнул лишнего. Кажется, сейчас день станет не таким чудесным, как до этого. – Ну, мне рассказала одноклассница твоей сестры, – сказал он, запинаясь и весь трясясь. – Та девушка, которую мы встретили на улице после Нового года. Котов пристально посмотрел на него. Ласкового и доброго взгляда как ни бывало, на его месте появился взгляд, в котором плескалось безумие вперемешку с дикой злобой. После, не говоря ни слова, Евгений поволок парня обратно к машине. Он шел так быстро, что Тимур запнулся и упал. Однако встать ему Женя не дал, продолжая тянуть за собой до самого автомобиля. Там он открыл заднюю дверь, швыряя парня на сидения и захлопывая с такой силой, что даже машину слегка тряхануло. Они ехали в полнейшей тишине, которая угнетала Тимура и заставляла его поджилки трястись от страха. Когда они подъехали к дому Котова, тот схватил его за волосы, вытащив на улицу, и повел к подъезду таким же способом. Оказавшись в лифте, он отпустил парня, а когда тот выпрямился, прошептал ему на ухо: – Сейчас ты узнаешь, что бывает, когда суешь нос в чужие дела. Я ведь предупреждал тебя об этом еще в тот день, когда застукал за сталкерством? Евгений втащил его в квартиру, захлопывая за собой дверь. Когда Журавлев услышал щелчок ключа в замке, то им овладела паника, сродни испытанной в день изнасилования. Он упал на колени, обхватывая ноги Котова и говоря прерывающимся голосом: – Женя, я не хотел рыться в твоей жизни, честно. Я просто думал, как помочь тебе. Я никому бы не рассказал об этом. Прости меня! Котов смотрел на него ледяным взглядом, отпинывая от себя так, что парень отлетел, грохаясь на пол, а Женя, глядя на него сверху-вниз, произнёс ужасающе спокойным голосом: – Раздевайся! – Что? – обомлел парень. – Я как-то неясно говорю? – раздраженно спросил он, отчеканивая последнее слово. – Раздевайся! Тимур дрожащими руками принялся стягивать с себя одежду, а Котов наблюдал за ним, закипая все сильнее от того, как медленно он это делает. В итоге он не выдержал и с криком “Хватит, блять, копаться!” вытряхнул парня из джинсов. – Трусы можешь оставить, – сказал он Тимуру. Тот удивленно посмотрел на него. Парень думал, что его опять жестоко оттрахают, поэтому и сказали снять все вещи. Но если Котов не собирается делать это, то зачем оставил на нем только трусы? Ответ не заставил себя ждать. Котов расстегнул пряжку ремня, сняв его, и обратился к парню: – Сейчас я устрою небольшую профилактическую порку. Может, этот ремень сможет донести до тебя то, что не удалось мне. Язык боли ты определенно понимаешь лучше. И, пока парень заторможенно смотрел на него, тот схватил его под локоть, швыряя на диван и прижимая заведенные за спину руки коленом. Вскоре послышался противный свист рассекаемого воздуха, и полоска кожи легла на бедро несчастного, обжигая. Тимур застонал от боли, пытаясь высвободить руки из-под колена Жени, чтобы схватиться за больное место. Того это взбесило еще больше, и он заменил колено наручниками, благодаря чему орудовать ремнем стало даже удобнее. Удары градом посыпались на парня, заставляя его все громче и громче стонать от боли. В конце концов, Евгения достал этот скулеж, и он, покопавшись в секс-игрушках, которые остались от его бывших, нашел там кляп, затыкая им рот Тимура, от чего тот мог только мычать и скулить в ответ на удары. В завершение Женя сильно натянул трусы парня к верху, что позволило пройтись ремнем еще и по его ягодицам. На белой нежной коже красные полосы выделялись особенно сильно. Котов так увлекся своим занятием, что не обратил внимание на тихие всхлипы парня под ним. Закончив, он осмотрел сделанную работу. На Журавлеве было столько полос от ремня, что ему любая зебра могла позавидовать. Он освободил того от кляпа и наручников, говоря только краткое “свободен”. После чего вышвырнул его вместе с вещами на лестничную площадку, но перед тем, как закрыть дверь, сказал на прощание: – Надеюсь, ты усвоишь сегодняшний урок.