Если по любви

Банка с деньгами — Что делать-то будем? — спросила Эля, вытряхнув содержимое банки из-под кофе и пересчитав жиденькую стопку купюр. — Тут еле-еле шесть тысяч наберется. А нам еще за коммуналку… — И этому, — Федя кивнул в сторону Севы, — на сбор универский тыщу. — Да ладно, — буркнул Сева, потупив взгляд. — Что они, без меня не перебьются? Много чести… Эля кинула на него краткий взгляд. Фирменный такой, от покойной матушки ей доставшийся вместе с грузом всех семейных проблем. А потом молча отсчитала тысячу сторублевыми купюрами и положила на край стола. — Эль… — запротестовал Сева, неловко попытавшись отодвинуть деньги, но Эля отстранила его ладонь. — Нас четверо, — отрезала она сердито. — И думать будем о четверых. Федя тихонько хмыкнул, сложив руки на груди. Потерся щетинистым подбородком о плечо. — А с Денькой-то как? — уточнил он. — У него уже года три нормального праздника не было. Днюха под Новый год, а по факту ни днюхи нормальной, ни общего застолья. Денька подступил к порогу десятилетия так некстати. Семейный бюджет трещал по швам. Севину социальную стипендию спускали на еду, Фединой скромной зарплатой с автомойки пытались покрыть все остальное. Эля крутилась на двух работах сразу, но и это приносило сущие гроши. Сева смотрел правде в лицо и видел, что лучшим подарком на грядущий праздник для них будут закрытые долги, но вслух, как и остальные, ничего не говорил — хотелось порадовать младшего. — Мы найдем деньги, — сказала Эля уверенно, мотнув копной рыжих волос. — Придумаем что-нибудь. — Что? — не унимался скептически настроенный Федя. Он спросил язвительно: — Папика, что ли, найдешь? Эля вздрогнула и побледнела. Протяжно засвистел вскипевший чайник на газовой плитке. Обухом ударили Севу воспоминания о прошлой Элиной работе, где ее с угрозами выгнать без выплаты месячного оклада домогался начальник. Жирный мужик с вечными желтыми разводами пота на рубашке. Если бы Федя тогда не собрал пацанов с района и не пошел разбираться, Эля бы так и застряла у него, как канареечка в клетке. — Мудак! — рассердился Сева, увидев, как исказилось гримасой неприязни лицо Эли. Он повернулся к Феде и толкнул его в плечо. — Следи за языком. — Бля, Эль, прости, — пробормотал Федя испуганно. — Ляпнул, не подумав. — Ничего, — пробормотала Эля, суетливо кинувшись снимать чайник и разливать по кружкам крутой кипяток. Только рыжие ее кудри и прыгали задорно, вторя каждому наклону головы. — Все нормально… Придумаем… Сева глянул еще раз на стопку мятых купюр. С ненавистью и отчаянием. Хорошенько придушило его осознание того, что он со своими нуждами влез в общую казну. — Надо подработку найти, — сказал он, когда Эля шлепнула перед ним кружку с три раза отмоченным чайным пакетиком. — На месяцок как раз. — Не дури, — Федька все еще корил себя за неосторожные слова, судя по тому, что не решался поднять на Элю взгляд. — Сессию как сдавать потом будешь? — Нормально, половина автоматов намечается, — браво отмахнулся Сева, — а с другой половиной по ходу дела разберусь. — Учись лучше нормально, — покачала головой Эля. — Без тебя справимся. «Как же, справятся», — подумал Сева кисло, но возразить не успел. Заскрипели половицы, и на пороге показался сонный Денька, потирая глаза. Эля тут же встрепенулась, упрятав деньги в карман вязаного свитера, Федя пододвинул к столу еще один стул. — Доброе утро, солнышко мое, — Эля поцеловала смешно поморщившегося Деньку в пухлую щеку. — Садись, завтракать будем. Разговор тут же себя исчерпал. * * * Эля, может, и не унывала, но задолжать Карасю означало не только крепко затянуть пояса, но и делать вид, что тебя не существует. Сева это знал не понаслышке, потому что из дому каждый день приходилось выходить через задний двор, прокладывать себе путь вдоль выселок и примыкающей железной дороги. Плестись с километр под бой колес о рельсы и раскатистые гудки товарных поездов, загребая ногами мокрый грязный снег, и только тогда, свернув на дорогу, становиться под козырек автобусной остановки. На счету Карася и его шайки было с десяток должников, деньги из которых выбивали вместе с ошметками зубов и всей домашней техникой, захваченной в качестве процентов. И Сева не горел желанием испытывать терпение Карася, при встрече отмазываясь от его людей туманным «потом». Деньку в школу сегодня провожал Федя, а Элю согласился подвезти до ее работы сосед. Никто и не собирался караулить его учебу, поэтому Сева, совершив традиционный ритуал обхода окрестностей, сел в автобус, идущий не до универа, а до центра. — Здорово, Петрищев, — окликнул Севу однокурсник Петя, подпиравший спиной запотевшее окно автобуса. Подмигнул лукаво и ощерился: — Тоже прогуливаем? — Типа того, — пожал плечами Сева. — Работу ищу. — Ого, — Петя изобразил, паясничая, уважение, выпятив нижнюю губу. — Есть что на примете? — Не особо. Идей у Севы действительно не наблюдалось, только смутные планы навестить несколько заведений в центре. Все, о чем он мечтал, так это сунуть в банку своих, кровно заработанных денег и перестать прикрываться одной лишь стипендией. — У меня у бати друг есть, — поделился гораздый потрепаться Петя. — Он ищет мальчиков «подай-принеси» себе в офис. Не знаю, сколько платят за это дерьмо, но могу подкинуть телефончик. — Давай, — обрадовался Сева. В его положении не пристало выбирать. Петя достал телефон и продиктовал Севе номер, подробно объяснив, как добраться до офиса. Потом пожал протянутую Севой ладонь и, мурлыча себе под нос что-то веселое, выскочил на следующей же остановке. Особые услуги Утро выдалось паршивым. Какой-то урод запер его во дворе, не оставив и намека на обратный контакт, и Руслану пришлось вызывать до работы такси. Начальник, конечно, всегда приходит вовремя, но не в том случае, когда работы непочатый край. Девчонки из юридического совсем разленились, предчувствуя оливье и шампанское, хотя надо было предчувствовать традиционный ажиотаж четвертого квартала. Координатор Олечка, пытаясь угодить всем, бегала по кабинетам, разнося то одно, то другое, и ничего толком не успевала. Руслану хотелось заслуженного отдыха после года, что он пахал как вол. Хотелось делегировать часть рабочих задач, не мучить почем зря Олечку просьбами принести кофе, что в обязанности ее не входило. А еще до одури хотелось секса. И для всего этого предлагалось нанять хорошенького мальчишку, чтобы и под вкусы начальства подходил, и голова на плечах была. Мишаня, финансовый директор и друг детства Руслана, которого тут же в планы посвятили, фыркнул «губозакаточную машинку тебе надо», но посоветовал обратиться в эскорт-услуги. Правда, когда Руслан с Мишаней стали обзванивать агентства, выяснилось, что вместе с надбавкой за работу секретаря зарплата таким мальчикам требовалась баснословная. — Не катит, — вздохнул Мишаня. — Разве что по знакомствам искать. Без шумихи лишней, но с небольшим намеком, что не только кофе разносить придется. Руслан к затее отнесся скептически, но у Мишани исключительно хорошо работала разборчивость на людей. Абы кому не говорил, но аккуратно о вакансии распространялся, и к концу месяца стали понемногу приходить кандидаты, удивительно раскованные и пристрастий потенциального начальства не стеснявшиеся. Тут уж обнаружилась другая проблема — то возраст незаконно нежный, то бестолочь натуральная, то конфликтный, то необучаемый. К старой головной боли добавилась новая, но Руслан выбирал придирчиво. Мишаня только глаза закатывал и вздыхал. — Руслан Сергеевич, — перед обедом в кабинет заглянула Олечка, смущенно потупив взгляд. — Там мальчик в приемной. Говорит, пришел на собеседование. — Сегодня же никого не приглашали, — Руслан с недовольством глянул на страницу ежедневника. Еще и впритык перед перерывом — удовольствия мало. — Ладно, черт с ним. Зови сюда. Олечка скрылась в коридоре и чуть погодя привела нежданного соискателя. — Сев… Всеволод, — представился тот вежливо. — Добрый день. Рыжий как медный грош, бледный и тощий, будто недокормленный. С большими карими глазищами и насупленными бровями — на тон темнее самих волос. Одежда его выглядела ужасающе дешево, но была чистой и умелой женской рукой подлатана там, где это требовалось. Бедный и не шибко красивый. — Проходи, садись, — предложил Руслан, ничего в Севе особенного не увидев. Куда больше впечатляла перспектива поскорее с ним расправиться и заглянуть в кафе на обед. — Сколько тебе лет, кто рассказал о вакансии? — Восемнадцать. Знакомый, — Сева опустился на краешек стула и положил куртку себе на колени. Поднял на Руслана взгляд — пронзительный, цепкий — но тотчас его отвел, как осердившись на неприветливость. «Ну да. Все они от знакомых», — подумал Руслан, побарабанив кончиком карандаша по черновому листу. — Устраивает стандартный оклад? — в лоб спросил он, прекрасно осознавая, что отстранился от принятых вопросов, и назвал цифру. — Конечно, — тихо ответил Сева. Судя по тому, что он не смутился отсутствию вопросов о навыках и опыте, на собеседованиях раньше он не бывал. — Плюс надбавка в половину оклада за особые услуги, — раздражение, копившееся с утра, стало прорываться в совсем непрофессиональной манере на очередного мальчишку. Он даже не был Руслану симпатичен, чтобы поддерживать обоюдную игру в эвфемизмы. — Минет хорошо делаешь? У Севы сделалось такое лицо, что сразу стало ясно — он все услышал, но оказался к услышанному не готов. — Что, простите? — переспросил он еще тише прежнего. — Минет, — повторил Руслан ровно, не отводя взгляда от его перепуганного лица. — И прочее — по настроению. Особые услуги, о которых должен был рассказать твой знакомый, прежде чем приглашать тебя сюда. Сева покачал головой. — Мне ничего не сказали… я… — он поднялся, нахмурился, став на вид еще более сердитым, чем прежде — из-за густых бровей, как догадался Руслан — и резко двинулся к двери. — Простите, до свидания. Когда Сева вышел, Руслан хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Сколько еще он перетерпит таких мальчишек, в сердцах бросающихся за дверь или просто бездарных, прежде чем поймет, что надо успокоиться и взять обычную секретаршу? Руслан скомкал черновик, бросив его в мусорное ведро, и уже собирался пойти на обед, когда дверь снова распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся Сева. Храбрящийся, со сверкающим в больших карих глазах отчаянием, словно переламывающий этим решением собственный хребет. — Я… я согласен, — выпалил Сева. — К-когда мне приступать? На безрыбье — Я в выходные на рынок закупаться поеду. Есть пожелания по блюдам? — спросила Эля за завтраком, деля слегка подгоревший омлет на три кривые части. Денька ложкой мешал шарики «Несквик» в жиденьком пастеризованном молоке, отвлекаясь на утренние мультики, и вопрос пропустил мимо ушей. Федя одернул занавеску, поглядев через окно, не караулит ли у дверей кто-то из Карасёвских парней, и язвительно пробурчал: — Угу. Лобстеров и шампанского импортного. — Хреновый шутник из тебя, — возмутилась Эля, шлепнув его мокрым полотенцем по плечу, да так сильно, что Федя вскрикнул и отпрянул. — Сев? Сева вздрогнул, оторвавшись от учебника. Как он ни вчитывался, дальше первых двух абзацев не продвигался, а потом, уходя мыслями от сути, вновь возвращался и зависал на чернильных буковках. Сказывалась усталость прошедшей недели. — Оливье, может? — предложил он первое, что пришло на ум. Эля чуть прищурилась, и Федька, поймав этот ее настороженный взгляд, хохотнул: — Да что ты к парню пристала? Видишь, ботанит из последних сил. Все вечера и утра за книжками проводит. — И правильно, — Эля тут же переключилась на Федю. — А кто-то так свой техникум и не окончил. — У-у-у, нашла коса на камень, — поморщился Федя. — Мне и без него работается нормально… У старших завязался вечный спор о высшем образовании, и Сева перевел дух. Нехорошо будет, если Эля зайдет в своих подозрениях слишком далеко и выяснит, что он вовсе не в универ по утрам уезжает, а на свою новую работу. Подработкой его деятельность назвать язык не поворачивался — Сева усердно вкалывал. Он понимал, что Руслану он не был привлекателен ни внешне, ни по характеру. И если бы не тот его решительный жест, заверения, что все необходимое он схватит на лету, а затем и подтвержденные обещания, Руслан бы ни за что его не принял. В первый день пришлось особенно тяжело. Запомнить расположение отделов, успеть разнести всем кофе, рассортировать бумажки по нужным папкам, организовать оборудование и подготовить зал для совещания, что-то отнести на подпись, даже принять два слишком важных для новичка рабочих звонка, хоть и в присутствии Олечки. Руслан Севу не щадил: требовал всего, сразу и в лучшем качестве. Благо, что с особыми услугами не стал напрягать в первый же день. Но потом наступило время и для них. Сева поначалу никак не мог взять в толк, зачем это, если Руслана он не привлекал. А потом понял — тот просто мстил. За отчаянность и смелость вернуться, бросить ему вызов своим «я смогу». — На безрыбье и не такое стерпишь, — пренебрежительно усмехнулся Руслан, застегивая ширинку, после того как Сева отплевался, два раза едва сдержав рвотный позыв, от первого в жизни минета. Стало до слез обидно и противно от самого себя. Неужели он не мог найти нормальную работу? С человеческими условиями, гибким графиком вместо офисной постоянки? Но такую сумму, которую Сева увидел в договоре, он бы не заработал и за четыре месяца в любом другом месте. Собственная продажность Севу не беспокоила, как и вещи, до которых он опустился. Эти деньги должны были помочь. Феде, который прятал от Эли синяки на теле и украдкой сплевывал кровь изо рта, когда случалось нарваться в подворотне на карасёвских. Деньке, который донашивал старые вещи Феди, уже доношенные Севой, и мечтал о простых детских радостях. Смертельно уставшей Эле, которая плакала по ночам, когда думала, что никто не слышит и не видит, роняя горячие слезы в кружку дешевого пойла. — Я научусь, — упрямо прохрипел Сева тогда, и Руслан, судя по недоброму огоньку, промелькнувшему в его светлых глазах, лишь больше его возненавидел. Но только отвернулся и сухо бросил: — Иди. У Ольги на столе для тебя список дел. Дни сменяли один другой, Сева не появлялся на учебе, через однокурсников передавая, что болеет. И выполнял каждое требование начальства с небывалым рвением. — Ты вообще что-нибудь ешь? — спросил Михаил, коллега Руслана, как-то увидев, что Сева во время обеденного перерыва наполняет себе стаканчик теплой воды из кулера. Сева нахмурился. — Не хочу, — ответил он просто, не собираясь перед незнакомым человеком сознаваться, что не мог себе позволить даже первое из местного кафетерия. — Ну-ну, — цокнул языком Мишаня, уходя с другими сотрудниками на обед. А на следующий день Севу позвал к себе Руслан, достал кошелек и отсчитал несколько купюр. — Что-то надо купить? — спросил Сева, доставая блокнотик, в который записывал какие-то мелкие поручения, чтобы ничего не упустить. — Обед себе, — ответил Руслан, возвращаясь за стол. Увидев, как замялся в непонимании Сева, он раздраженно скривил губы: — Ну, что еще? Не вычту из зарплаты, не беспокойся. — Да мне все равно. Не хочу. Сева положил купюры на стол. Понятно, кто Руслану про его вынужденную голодовку рассказал. Если бы этот жест продиктовало общее человеколюбие Руслана, Сева бы еще подумал. Но Руслан просто был мудаком, которого направил в нужное русло менее черствый коллега. Руслан наградил его долгим тяжелым взглядом. А затем сказал: — Подойди. Когда Сева подчинился, Руслан схватил его за руку, затащил к себе на колени и стал целовать. Грубо и неспокойно, с силой сжимая руки на его бедрах. Снова мстил, снова требовал ласк и отвечал на них бездушной агрессией и холодом, но на этот раз внутри Севы что-то шевельнулось. Необычное, будоражащее, мягким покалыванием прошедшееся под кожей. Голова закружилась, стало душно в тесных объятиях. Довольство от сильных рук, что не отпускали, и жара чужого тела подарили прозаически простую радость — его держали так крепко, будто он был по-настоящему нужен. И у Севы встал. Руслан заметил это не сразу, а когда заметил, выпустил из плена его опухшую нижнюю губу и посмотрел вниз с кривой ухмылкой. Спихнул осоловевшего Севу с коленей, указал ленивым кивком головы на деньги и ровно произнес: — Купи что-нибудь на обед и не мучай себя. На этот раз Сева спорить не стал. Прекрасный мир разрушен Шла активная подготовка к новому году. Сотрудники таскали из дома маленькие искусственные елочки, безделушки для украшения перегородок и столов. Олечка и Сева по заданию Мишани половину дня проболтались на стремянках, развешивая под потолком мишуру и бумажные пухлые снежинки. Правда, заканчивать Олечке пришлось одной, потому что Руслан Севу быстро вызвал к себе в кабинет и стал терзать — на столе, еще одетого, но уже слабо соображавшего от поцелуев, у стенки, с которой осыпался добрый пяток грамот в рамках, на диване, куда оба перебрались уже по пояс раздетые. Севе происходящее, несмотря на вечно сердитый и недовольный вид, нравилось, а у Руслана просто сорвало на почве его покорности, перемежавшейся с упрямством, крышу. Руслан и не знал, где случилось то самое переключение с «ненавижу до зубовного скрежета» на «ненавижу, да нам и так нормально». Просто делал то, что хотелось. Как и всегда по жизни. Поэтому первый раз Севы случился прямо на столе, с которого полетели разом все отчетности и канцелярские принадлежности. Одна оставленная по неосторожности скрепка впилась Руслану в ладонь, когда он пытался ухватиться за столешницу. Выдвижные ящики гремели своим содержимым, стол под их общим весом дребезжал и тихо скрипел, вторя тому гортанному, бесстыдному, что рвалось из Севы. Руслан держал его за мокрые от пота рыжие волосы, тянул на себя его голову, чтобы пройтись языком по шее, вцепиться зубами в костлявое плечо. Просто потому, что хотелось. И брал он Севу так упоенно, потому что хотелось. И целовал под кайфом оргазма тоже. А то, что Мишаня в соседнем кабинете наверняка проклинал его последними словами, в конце концов, совсем не важно. И ведь действительно проклинал. — Тебя совесть совсем не мучает? — спросил Мишаня, когда они отошли покурить на парковку. Посмотрел с досадой и сказал: — Мальчишка же и подсесть на это дерьмо может. — Пускай, — пожал плечами Руслан. Нравилось обоим, да и пускай пока будет так. У Севы, наконец, договор на краткосрочку. У него там, в новом году, учеба и свои заботы. А как он концы с концами сводить будет и из бедности своей вылезать с двумя братьями и сестрой за компанию, это не важно. Мишаня молча потушил окурок, сунул озябшие руки в карманы куртки и ушел. А Руслан закурил еще одну. * * * Сева в тот день пришел на работу со здоровенным фингалом. Видно было, что замазывал чем пришлось из арсенала сестры, но глаз так заплыл, а щека налилась нездоровым цветом, что перебить это не могла никакая штукатурка. Олечка волновалась и переживала, другие сотрудники поглядывали искоса с сочувствием, Мишаня молчал и поджимал губы, а Руслан закипал от тихой ярости. — Всеволод, — кинул он сухо, проходя мимо подсобки, где Сева перекусывал печеньем в компании ребят из бухгалтерии. — Ко мне, живо. Сева, разумеется, послушался. И на грубый поцелуй, которым Руслан его наградил за закрытой дверью кабинета, ответил с готовностью. Стянул с себя рубашку, вдохнул прерывисто, так что на миг под бледной кожей проступили все ребра. Залез Руслану на колени, когда тот опустился на диван и поманил его властным движением руки. Руслан дождался его холодных рук под резинкой своих боксеров, губами проследил цепочку сходивших уже засосов на его шее и ничего не спрашивал. А Сева и не говорил ничего. Молча ластился, по привычке чуть хмурясь и становясь жутко сердитым на вид. А потом вдруг замер, так и не закончив дело, убрал руки. Лицо его исказилось гримасой боли, губы мелко задрожали, и сердце у Руслана упало — Сева глухо разрыдался, уперев лоб ему в плечо. — Ты чего? — спросил Руслан хрипло, положив ладонь на его затылок, огладив неловко и тут же крепко прижав его здоровой щекой к своей шее. — Сев, ты чего? — Карась… Деньги вытрясывать п-приходил… К-караулил, п-падла, на заднем дворе… Под руку я ему попался… Не обращай в-внимания… Я сейчас… сейчас… Сева вдруг встрепенулся так испуганно, будто не понял собственной слабости. Сполз с его коленей, расстегнул ширинку на его брюках. И только когда потянул вниз резинку его трусов, Руслан очнулся. Схватил Севу за волосы, резко и больно отстранив от собственного паха. Поймал затравленный несчастный взгляд его больших карих глаз и жестко выплюнул: — Тебя кто-то сосать просил? — Н-нет… — выдавил Сева. — Удовольствия мало от такого зрелища, — Руслан отпустил его волосы. Между пальцев, предательски дрожавших, остался клок рыжих волос. — В порядок себя приводи и иди работать. Сева кивнул, поднялся на ноги и быстро вышел из кабинета. Если по любви Никого дома не было. Оно и верно — едва перевалило за полдень. Эля как раз шла на вторую работу, Федя на мойке своей батрачил, а Денька в школе репетировал с классом новогоднее представление. Да и сам Сева месяц назад не увидел бы родного дома в мягком дневном освещении, такого пустого и непривычно тихого. Сидел бы сейчас на парах. Если бы не то решение, принятое по пути из кабинета Руслана к выходу. Если бы не мысль «Здесь мне могут помочь». Сева достал из кармана туго перетянутую пачку купюр, взял с кухонной полки банку из-под кофе и сунул в нее свою первую в жизни зарплату. По сравнению с тем, что уже там лежало, деньги казались бешеными. * * * Вечером пришли Федя, Эля и Денька, таща пакеты с последними закупками перед праздниками. На кухне стало шумно и тепло от включенной газовой плитки, светло от зажженных ламп. — Слышал новость? — спросил Федя, хлопнув Севу по плечу. — Карася закрыли за наркоту. Сколько пытались, никак подловить не могли. А тут бац — подарок нам на Новый год. — Рано радуешься, — вздохнула Эля. — Деньги я все равно ему успела вернуть. — Ну и че? — Федя открыл одну из банок с тушенкой и запустил в нее палец. Облизал с наслаждением и даже губами причмокнул, позабавив Деньку. — Зато доставать нас не будет. Ему надолго. — Зато-зато, — передразнила Эля и кинула быстрый беспокойный взгляд на Деньку. — Надо будет мне тридцать первого тоже выйти. Недобираем немного. Сева сидел как на иголках и не смел попросить сестру заглянуть в общую казну. Это произошло без его вмешательства. Эля пошла по привычке подсчитать их бюджет, заглянула внутрь и тонко вскрикнула, выронив банку. Та с глухим звоном, которым отозвались редкие монетки внутри, шлепнулась на пол и покатилась под стол. И стопка купюр из нее вылетела прямо под ноги опешившему Феде. — Это что, бабки? Пятитысячными? — переспросил он осторожно, будто ожидал увидеть в банке что угодно другое, вплоть до молотого кофе. — Откуда? — Эля подобрала деньги и рассмотрела на свету. Даже Денька удивленно потянулся их пощупать. Никто на Севу не подумал: Эля с Федей молча пересчитывали стопку и переглядывались с одинаковым непониманием во взглядах. Может, внимание и не обошло бы притихшего Севу стороной, но в этот момент кто-то коротко позвонил в дверь. — Я открою, — обрадовался Сева предлогу ненадолго скрыться из виду. Он пошел в прихожую, открыл дверь и почему-то, хотя очень хотел, ни капли не удивился. — Руслан? — Я, — ответил тот, насмешливо хмыкнув. Полез в карман куртки, достал вчетверо сложенный лист и протянул Севе. — Держи. Завтра на стол мне положишь подписанным. График будет гибким, зарплата, соответственно, меньше. Ну и надбавку уберу. Не собираюсь тебе за это больше платить. Руслан развернулся, неловким движением руки стряхнув со светлых волос снег. И побрел в сторону дороги. Сева смотрел на новую версию договора и улыбался. Странным образом Руслан делал признания, но Сева его понял, а все остальное было совсем не важно. Зачем платить за особые услуги, если…