Два Бога.

POV Dean. Все еще ночь. Медина спит, положив темноволосую головку на мое плечо. По-хозяйски ухватив мой живот тонкой ручкой с наманикюренными пальчиками. Я глажу ее лицо, шею, плечи, целую макушку. Словно прощаясь навсегда. Не навсегда, но на долгое время. На время, которое для меня пролетит незаметно. Может, иногда буду вспоминать ее такими же темными ночами, когда не смогу заснуть. А в остальное время, даже не думая о ней. А она. Что она. Медина будет все это время думать обо мне. Вспоминать меня. Говорить обо мне со своими подругами. Показывать им мои фотографии. Плакать над этими фото в особо темные ночи. Проклинать. И тут же молить Бога о том, чтобы я вернулся к ней живым, а не в гробу. Я знаю, что она ходит в церковь каждое воскресенье. Ставит там две большие свечки. Одну за мое здравие, вторую за здравие Сэма. Молиться по несколько часов перед Матерью Богородицей, минут двадцать перед распятым Иисусом Христом. Просит за нас. Для нас. Знаю, как она подает милостыню каждому третьему нищему во имя Господа Бога, чтобы тот уберег наши жалкие души от смерти. Вряд ли Медина догадывается, что о ней мне все рассказывают. В баре у Тринити, куда захаживает местный священник, в магазине Эла, где постоянно околачивается врач из больницы для душевнобольных. На улице. В детском доме. В клубе. Везде, где я появляюсь, мне говорят о ней. Медина Науэер, подружка Дина Винчестера, которая молится по его душу каждое воскресенье. Она одевает длинное в пол платье, скромное, ничем не примечательное, серое с парой мелких рюш на воротнике, повязав голову тонким платком, так, чтобы не было видно крашеных волос. Стирая с миловидного лица всю косметику, отчего оно становится фарфоровым, прозрачным, невинным. Снимая туфли на неописуемых каблуках, и стирая длинные ногти от яркого лака. Молча, как и все, приходит в церковь, обменивается парой слов с прихожанами и молится. В церкви молится моему Богу, а дома, на коврике, который называется «жай намаз», своему Аллаху. «Безбожница», шепчут о ней завистливые девушки, «Молится двум Богам одновременно, покарает ее Господь». Но откуда им знать, что за такое не осудят. Если молится двоим равно и не за себя, не из простой прихоти. А ради любимого. А по понедельникам она идет в детский дом. Играет там с детьми, читает им сказки и учит рисовать. И там тоже молится. Двум Богам сразу. И снова не о себе просит, а обо мне. Чтобы я остался жив. Учит детей молитвам. Прививает любовь к религии. Учит добру и милосердию. Каждый день в неделе у нее занят чем-то важным. Чем-то, что поможет, как ей кажется, моей душе. И только неделю в году она отдыхает. Потому что появляюсь я. Появляюсь, когда устав от всего, ищу отдыха и заботы. Появляюсь не ради нее, не ради нас. А ради себя. Чтобы тут отдохнуть. Чтобы пропустить пару бокалов в баре и знать, что меня тут ждут. Она ждет. Медина Науэер, подружка Дина Винчестера, который забывает о ней, стоит только ему сесть за руль своей Импалы и почувствовать свободу. Так, наверное, о ней говорят за ее спиной… POV Medina. Когда я просыпаюсь, его уже нет. О Дине напоминает только смятая простыня, помятая подушка и записка на столе. Он всегда так делает. Записка и ничего… Нет ничего, что утешало бы меня на протяжении всего времени, пока его нет. «Я вернусь». И все. У меня уже около восьми таких записок. С его двадцатилетия. Ему было 20. Мне 16. И вот восемь лет. Ему 28, мне 24. И почему я ни разу не пожалела об этом? О том, что я его жду. Каждый год. Каждый день. И молюсь. А зачем? Для чего? Чтобы каждый раз ощущать чувство брошенности во всем теле и одиночество? Нет, не для этого я влюблялась в него. Не для этого столько лет жду его. Я помню каждую его родинку, знаю наизусть где у него веснушки и как он любит есть. Я, наверное, знаю его лучше его самого. Наверное. С Дином ни в чем нельзя быть уверенной. Даже в самой себе. Ведь он такой непредсказуемый. Готовый на любые безумства. Дин… Путь в ванную бесконечен. Все тело болит. Словно его накачали анаболиками. Но еще больше болит сердце. Я ощущаю эту тянущую боль каждый год в первые несколько дней после его ухода. А потом привыкаю, и сердце не болит ровно год. До его следующего прихода. Из зеркала на меня смотрит постаревшая усталая девушка. Черные локоны обрамляющие исхудавшее от боли лицо, темные небольшие глаза с длинными ресницами. Густые черные брови. Он всегда говорит, что я похожа на волка. Злобного одинокого волка. Он прав. Я такая. И умру такой. Иногда мне кажется, что Дин просто пользуется мною. Конечно, такие мысли исчезают из моей головы, стоит ему только улыбнуться. Медина Науэер, подружка Дина Винчестера, безбожница. Она спит с ним, но не вышла за него замуж. Кажется так обо мне говорят за моей спиной. Наверное, он не знает об этом. О том, как кусаю подушку от отчаяния, чтобы не заплакать, не закричать. Как разрывается сердце, когда я ощущаю на теле его прикосновения. Когда вспоминаю красивое мужественное лицо с иронично поднятой правой бровью. Как стискиваю кулаки, когда вижу его фотографии и следы шин от его Импалы перед своей въездной дорожкой. Как автоматически улыбаюсь и исполняю свою работу. Как целую детишек в детском доме, представляя, что это наши с ним дети. Он никогда не узнает об этом. Потому что ему всё равно… Его не волнует это. Он приезжает один чертов раз в год, чтобы отдохнуть от всех. Не ради меня. Не ради нас. Ради себя. Знаю всё это и все равно люблю. Как дура. Как женщина... Сама не замечаю как наступает вечер. Как одеваюсь и сажусь в свой "жучок". Как подъезжаю к перекрестку. Как закапываю коробочку. — Вызывала? – я поворачиваюсь. Молодая девушка. Белая, светящаяся кожа, красные глаза с горизонтальными черными зрачками, пухлые темные губы, длинные черные волосы. — Да. Хочу заключить сделку. – Дин сто раз рассказывал об этом обряде. — Чтож, давай. – ухмыляется девушка. – Я – Диана. А ты... Дай угадаю... Знаю-знаю, Медина Науэер. 24 года. Подружка Дина Винчестера, которую он трахает и забывает. – демон ухмыляется. — Закрой рот и выполняй. – дрожащим голосом, но все же отдала приказ. — А ты не хочешь ничего другого? Например… Ну, богатства? Или исполнения всех своих желаний? – она кружит вокруг меня, скаля ослепительно белые зубы в демонической ухмылке, от которой по коже бегут мурашки. – Зачем тебе именно это желание? В мире столько хорошего. Намного лучше этого… Ее слова тонут в моих ушах. Я привыкла не слушать других. Что люди, что демоны, всегда пытаются повернуть все в свою сторону… Я бы все отдала, чтобы он никогда больше не уехал. Никогда. И хотя люди говорят, что я молюсь двум Богам одновременно и осуждают, они не знают, что на самом деле у меня есть еще один Бог. И его имя — Дин.