Два Бога.

POV Valery. Четвертый год как я встречаю Дина в Форксе. Четвертый год целую его губы. Четвертый год клянусь ему в верности. - Я тебя люблю. – шепчу едва слышно. Боюсь, что разбужу сестру в соседней комнате. - Ты очень дорога мне. – в ответ шепчет Дин, обнимая меня и целуя мои руки. Мне плевать есть ли у него другие, плевать, обещает ли он им тоже, что и мне. Я просто хочу ощущать его с собой. В непосредственной близости от моих губ. — Милая. Давай поспим еще немного. – просит Дин, потягиваясь. — Уже 12. Разве тебе не нужно ехать? – я привыкла, что Дин уезжает каждый раз в одно и то же время. — Ради тебя я побуду тут еще немного. – шепчет он мне, целуя макушку. Я счастлива. Мне больше ничего не нужно. Я ничего не хочу. Мой Дин тут. На моей кровати. В моем доме. Со мной. Плевать что я младше его всего на пару месяцев. Рядом с ним я чувствую себя самой молодой в мире. Моложе его, моложе моего четырехлетнего сына. Прибавляется сил. Дин приезжает два раза в год. Он всегда предупредителен. Звонит на границе и предупреждает, что едет. Словно думает, что мне нужен кто-то кроме него. Конечно я могу как-нибудь в воскресенье вместе с подругами сходить в стриптиз бар, но не более того. Мне никто не интересен. Каждое утро перед его приходом я тщательно готовлюсь. Надеваю самое красивое белье, крашусь так, словно сегодня конкурс красоты, достаю ради такого случая дорогие духи от Женевьев и старательно укладываю шелковистые волосы в прическу, что весьма трудно при их длине и готовлю стейки. Дин обожает мои стейки. Он сам так сказал. Я даже помню, как мы познакомились… Темный вечер в Форксе. Ничем не примечательный. Ничем не особенный. Обычный вечер. Таких тут миллионы. — Вызывали? – хриплый голос сзади меня. — Да. – мама улыбалась, хватая меня за руку и разворачивая назад. — Дин. — Сэм. Я просто обомлела, когда увидела обладателя хриплого голоса. Темный ежик волос, большие зеленые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, слегка кривой нос, который видимо не раз правили в драках, пухлые губы, немного щетины, которая придавала ему такой мужественный вид. Футболка, черная, обтягивающая рельефный торс, обычные синие джинсы и кроссовки, самые обычные. Но идеально чистые, такие кроссовки не носят парни, их носят мужчины. Сэма я как-то проигнорировала, протянув руку Дину. Тот тогда слегка усмехнулся, и вытерев свою руку об джинсы пожал мою. — Дин. – еще раз представился он. — Валери. – томно протянула я. — Кхм. – мама кашлянула и сердито на меня взглянула. Но тогда мне было абсолютно плевать. Лишь бы видеть его. — Я – Сэм. –Сэм тоже протянул мне руку для рукопожатия. — Валери. – ответила я и улыбнулась ему. Чтобы как-то сгладить ситуацию, а не потому что он мне тоже понравился. В ту ночь мы охотились на зомби, который внезапно очнулся. Хотя как это, внезапно. Его вызвала некая дамочка, Сесилия Роуз. Видите ли начиталась книг о зомби, и для собственного спокойствия решила попробовать его оживить, чтобы убедиться что это невозможно и жить спокойно. Но не тут то было. Зомби мало того, что очнулось, так еще стало преследовать свою хозяйку. И вот. Мы были там. Когда все закончилось, мы с матерью помогали парням уложиться. Добавили от себя достаточно провизии, немного денег и новую одежду. У Сэма был потерянный вид. Словно он был смущен такой заботой. Хотя почему «словно»? он был смущен. Краснел, пытался отказаться от всего этого, а потом просто молчал, наблюдая, как мы с мамой ознакомляем Дина с устройством для приготовления супа за пять минут. Потом они остались у нас дома. Точнее мама уехала вместе с Сэмом, для того чтобы купить ему подходящей одежды, так как нами приготовленная, оказалась ему коротка, а мы с Дином остались дома. Я сама не помню, как так получилось, что мы оказались в одной постели, но факт остается фактом. Мы провели чудеснейшую первую ночь на диване в гостиной и с тех пор не расстаемся. Помню даже его первые слова после секса: — Вэл, ты всегда такая горячая? И вот. Уже три года вместе. Неважно, что видимся так нечасто. Я так его люблю, что готова терпеть эти чертовы полгода ради нескольких дней с ним. — Спи милая. Поспим еще. — Когда я проснусь, ты будешь тут? — Да, солнце мое. Я буду тут.– я его люблю. Кажется настолько, что готова отдать за него жизнь. POV Dean. Валери засыпает, подложив пухлую ладошку под лицо и свернувшись калачиком, словно кошка. Минут пять я лежу рядом, просто лежу, смотрю в потолок, думаю, о своем и наслаждаюсь отдыхом рядом с этой прелестной мамочкой чьего-то сына, которого она тщетно пытается выдать за моего. — Не получится милая. – шепчу я тихо. Своего сына я бы узнал из тысячи. Однако этот милый рыжий мальчуган никак мне не знаком. Маленький веселый мальчишка, который называет меня папой. Редж мне определенно нравится. Бойкий, невысокий с вьющимися волосами, яркими синими глазами и с ласковым нравом. Он умеет говорить много разных слов, но самые любимые это: папа приехал, мама идет, кушать много и хочу собак. Редж мечтает о приюте для собак. Славный мальчишка. Но он не мой сын. Как бы он меня не называл, как бы меня не уговаривала Валери, Редж — не мой сын. И с этим ничего не поделать. Я встаю через десять минут, после того, как засыпает Валери. Тихо, осторожно, подбираю свои вещи и ухожу в ванную. Даже не пытаюсь принять душ, Вэл услышит и проснется, а я не терплю того, как мне вслед грустно смотрят и трагически машут рукой. Лучше уж я по-тихому, по-английски. Пусть некрасиво, но так лучше. Для нас обоих. Одеваюсь, решаюсь лишь почистить зубы, и то кое-как, один раз проехавшись зубной щеткой по зубам и сунув ее в стаканчик. Сплюнул, умылся, отряхнулся, тихо открыл дверь из ванной и выглянул. Вэл спит, сладко, наверное, надеясь, что я там, рядом с ней. Выбираюсь из ванной словно партизан, аккуратно переступая пачки от чипсов, которые мы вчера ели и карандашы Реджа, с которым мы вчера рисовали супермена и спайдермена. Подбираю дорожную сумку, которая валяется у двери. Когда я уже спускаюсь с лестницы, слышу тонкий голосок Реджа. — Ты уходишь, папа? Внутренне чертыхнувшись, поднимаюсь. Так и есть, мальчик выглядывает из своей комнаты, не переступая порог. — Да Редж. Папе нужно идти. Но так, чтобы мама не услышала. – я поднимаю этого чертенка на руки, взъерошиваю кудряшки и прижимаюсь губами ко лбу. — Опять. – как-то обреченно, не по-детски говорит он. — Опять малыш. Киваю, и несу его к кровати. — Я скучаю. – Редж цепляется маленькими, но цепкими ручками за воротник моей рубашки. — Я тоже. – я не вру. Я, правда, скучаю по мальчугану, который считает меня папой. Который обнимает мои колени, не сумев дотянуться повыше. Аккуратно опускаю Реджа на его кроватку и на корточках присаживаюсь рядом. — Мама тоже скучает. – говорит он, держа меня за палец. – Она говорит мне: папа приедет потом, Редж, кушай. Кушай много за папу. А еще мама говорит, молись за папу. Чтобы он приехал. Горло сдавило. Непосредственный ребенок. Черт. Почему с каждым разом это все труднее. — Мне нравится, когда мы вместе играем в бейсбол. – продолжает делиться чувствами Редж. – И когда ты со мной рисуешь героев на новой бумаге. Бабушка не умеет так рисовать. Баба хорошо рисует мышек и кроликов. А ты умеешь рисовать супермена. Как настоящего. — Что тебе еще нравится? – я стараюсь не моргать, крепко стиснув зубы — Когда ты привозишь пончики. Еще, если ты читаешь мне на ночь сказки. И когда ты меня держишь за руку. В саду меня не дразнят, потому что я всех побил. – неожиданно переключается он на другую тему. — Что? Почему дразнят? — Нет. Не дразнят. — А почему должны дразнить? – вопросы даются мне с трудом. — Потому что они говорили, что у меня нет папы. Но я их всех побил, папа. Потому что ты у меня есть. – Редж успокаивающе гладит мою руку, как будто это меня они дразнили. — Ты молодец, Редж. А мама? Она расстроилась? — Чуть-чуть. Она поругала меня при воспиталке. А потом, когда мы ехали домой, сказала, что я молодец. Ты тоже сказал. Значит я уже два раза молодец. – синие глаза бусинками на белом лице мальчонки, который искренне верит, что я его отец. — Редж. Мне, правда, нужно ехать. Я еще как-нибудь приеду. А ты, ложись спать. Не буди маму. Она устала. Хорошо? — Хорошо. Мальчик откидывается на подушки и закрывает глаза. Я заботливо накрываю его цветастым одеяльцем и целую в лоб. На прощание. А потом, быстро, чтобы не передумать, спускаюсь по лестнице и выхожу за дверь. Волнение, до этого времени мне не свойственное. Чувство, как будто я предал их. Одиночество… Все проходит, стоит только Металлике запеть в моей Импале. Кажется, я спокоен. Кажется, я забыл. Кажется, я счастлив…