To protect is to never betray

Усопп не любил рождество. Раньше для него это был большой и светлый праздник. Утром они с мамой ходили в церковь и слушали, как играет орган и поет хор. Потом отец забирал их домой, где вечером был прекрасный семейный ужин. А на следующий день мальчишка заглядывал под пышную елку в гостиной и всегда находил подарки в больших ярких коробках, перемотанных сатиновыми лентами. Проблемы отца всего сущего с одним из сыновей начались, когда Ясопп ушел из семьи. Усопп в силу возраста не мог понять того, что отец делает это, чтобы уберечь семью. Синдикат тогда не мог предоставить защиту родне своих бойцов. Они тогда и синдикатом-то не были. Так, ловкая шайка. Мальчик не знал еще, что иметь семью — невозможное бремя для человека вроде его отца. Ему просто было обидно и горько, что их с мамой бросили, хотя Банкина убеждала сына простить отца и сама зла не держала. На следующее рождество они с мамой, как и всегда, пошли в церковь и Усопп тихо, едва шевеля губами, рассказывал Богу обо всем, случившемся за год. Ему казалось, что он будет услышан, отчего на душе становилось тепло и легко. Праздник, несмотря на то, что они были вдвоем с мамой, все равно удался, и Усопп решил, что Богу лучше знать. Однако спустя год, когда умерла мама, парень отказался праздновать день рождения этого безразличного лицемера, который требует любви, хотя ответных чувств не питает. К нему во всяком случае точно. С тех пор он ходил в церковь только чтобы поставить свечку маме. А после первого убийства парень не вернулся в церковь уже потому, что просто нечего было сказать. Ни богу, ни маме. Он возвращался с работы. Чехол из-под скрипки был надежно спрятан, голова слегка гудела, а душа зияла пустотой. Вчера была годовщина смерти матери, они с отцом встретились на кладбище и молча разошлись, хотя Ясопп и попытался что-то сказать, но снайпер Мугивары прошёл мимо. Он все понимал, но простить того, что отца даже на похоронах не было, не мог по сей день. Зима выдалась теплой и вместо девственно чистого снега на земле лежала промозглая слякоть, а небо уже вторую неделю не отпускали тяжелые тучи. С тихим стуком на кожу куртки упала тяжелая капля дождя. Парень поднял воротник и ускорил шаг. Тяжелые капли забарабанили по толстой ткани настойчивее, вынуждая укрыться от неба. По иронии судьбы единственным местом, где можно было переждать дождь была церковь. Снайпер хмыкнул и потянул массивную деревянную дверь на себя. Тишина храма, запах ладана и мягкое сияние свечей пробуждали болезненно близкие воспоминания. Мужчина сел за массивной колонной, скрываясь от редких прихожан, потер покрасневшие пальцы и поднял глаза к золотому алтарю с изображением сцены вознесения. Божественный лик, обращенный ввысь, освещали золотые солнечные лучи, а карие глаза смотрели светло и чисто. От иконы веяло всепрощением и вселенской любовью. Наверное, именно эти чувства всегда излучали тёплые глаза Банкины. Мужчина забыл, что промок, устал и опустошен. Даже то, откуда он возвращался, не давило на душу. Усопп хмыкнул, вытащил из под свитера крестик, который носил скорее как дань уважения маме, и усмехнулся. — Ну привет, давно не общались. У тебя, наверное, много вопросов и опять никаких ответов? — парень вздохнул и приложился лбом к деревянному распятию, — ну тогда просто послушай... Ясоппа разбудил ранний звонок в дверь. Он никого не ждал. Уже давно он не принимал гостей в этот день. Мужчина вылез из кровати и, заправив пистолет за пояс домашних штанов, настороженно пошел к двери. Заглянув в глазок, мужчина принялся отпирать дрожащими руками. Открыв, он застыл на пару мгновений, рассматривая внезапного гостя и всё ещё не веря, что это не сон. Гость протянул мужчине небольшую коробку и неловко улыбнулся. — С рождеством, пап.