To protect is to never betray

Он медленно ступал по дорожке. Над головой кружили белоснежные чайки, отливающие золотом. Солнце клонилось к земле, перекрашивая букет в смуглых руках из белого в красный. Она любила белые лилии. У него нечасто получалось дарить их: то денег нет, то стыдно приходить с цветами в драной, замызганной кровью одежде и со сломанным носом. Но он надеялся, что еще успеет наверстать упущенное, стать сильнее и засыпать ее этими прекрасными цветами. Не успел. Не смог. Тогда было очень много лилий. Он издали смотрел на людей, одетых в черное и держащих в руках эти девственно белые цветы. Он их ненавидел. Нежные лепестки раскаленным металлом падали прямо в сердце, выжигая там дыру. А над головой кружили белоснежные чайки. Ему всегда казалось, что она очень похожа на эту легкую, изящную птицу, которая вольна лететь куда угодно. А он бы следовал за ней хоть на край света и дальше. Но она отправилась без него. Туда, где он уже не мог ее догнать. Мужчина подошел к своей цели и стиснул зубы. Сколько бы раз он ни приходил сюда, картина всегда вызывала в нем ужас и осознание случившегося. Милая хрупкая девушка с почти прозрачной кожей и светлыми волосами, которая играла на скрипке около открытого окна, позволяя ему подглядывать за ней с дерева и рисовать ее портреты. Сейчас она лежала в деревянном ящике под несколькими футами земли, поверх которой тяжелая гранитная плита. Нет. Он мотнул головой, надеясь, что это видение. Что не ее имя выгравировано на камне. Не ее тело лежит в том мертвом холоде. Но открывая глаза, он в очередной раз убеждается, что это не видение. Он опускается на одно колено и кладет на безразличную плиту букет цветов. В высоте слышится протяжный крик чайки. Он поднимает лицо и чуть улыбается. Она там, сверху. Парит над его головой, белым пятнышком растворяясь в закате. Она ждет его там. Чайка. Его чайка.

В латышском языке слово “kaija” (кайя) переводится как “чайка”. Очень уж въелось мне в душу это значение.