To protect is to never betray

Струи горячей воды ласкали тонкие изгибы тела, а душистая пена стекала по гладкой коже подобно дорогому шелку. Остатки мыльных пузырьков скрылись в водостоке, глухо щелкнул выключаемый кран. Стройные ножки опустились на пушистый оранжевый коврик около ванной. Мягкая ладонь скользнула по запотевшему зеркалу, откуда смотрела очаровательная женщина с выразительными карими глазами и шикарными огненно-рыжими волосами. С мокрых прядей падали капли воды, ударяясь о бледную кожу обнаженных ключиц и плеч, облизывая высокую пышную грудь и ускользая дальше вниз. Нами с удовлетворением окинула взглядом свое отражение: красивая, успешная, самостоятельная и, чего уж там, счастливая. Губ коснулась чуть грустная улыбка. Девушка задумчиво провела пальцами по стеклу. Сейчас у нее есть все, о чем она мечтала тогда: деньги, возможность путешествовать, толпы поклонников и незыблемая уверенность в завтрашнем дне. А она хочет вернуться туда. Во время, когда не могла проторчать в ванной битый час потому, что за дверью стояла очередь из парней, которым после очередной потасовки нужно было обработать ссадины. Время, когда на двери в душ было несколько засовов, потому что стоило ей зайти в душ, как Санджи внезапно начинал путать двери и "случайно" заходил к ней. По той же причине в ванной комнате не стоит щетка, которой когда-то было очень удобно гонять блондина. Она хмыкнула. Кто бы мог подумать, что, расположившись в прекрасном особняке, окруженном мандариновыми деревьями, она будет скучать по той крохотной старой квартирке, где жила их компания. Жилплощадь в одном из не самых благополучных районов. Три комнаты. Пять квартирантов. Они арендовали это место по велению Луффи, которому, несмотря на глупость предложения и негодование пары членов компании, никто не смог отказать. Лидер так решил. Спорить бесполезно. Нами, само собой, отвоевала себе одну из спален, мотивируя это тем, что она чувствует себя матерью-одиночкой с выводком детей-психопатов и ей нужно личное пространство для поддержки ментального здоровья. К тому же, на рыжеволосой висело все, что касалось денег в команде и для такого важного занятия ей были нужны тишина и уединение. Считая как распределить скудный достаток, девушка думала - наверное, даже у главного бухгалтера корпорации работы и головной боли меньше. Санджи по-джентельменски уступил даме комнату, а сам спал на диване в гостиной. Все равно он пользовался комнатой только для сна, а в основном пропадал на кухне и не давал друзьям питаться “всякой магазинной гадостью”, как он ее называл. Тренировками же светловолосый, как и Зоро, занимался на улице. Это указание дала Нами после того случая, когда в очередном споре повар грациозно замахнулся на Маримо и случайно сбил люстру ногой, а тот, в свою очередь, чуть не опрокинул полку. По лбу от рыжей получили тогда оба нерадивых “сына”. Зоро имел привычку спать где попало, причем сидя, так что своего угла у него не было. Когда шел передел квартиры, он молча дождался установления границ и сел в коридорчике между комнатами. Немногочисленные же вещи парня, умещающиеся в сумке, обосновались в углу гостиной. Вторую спальню облюбовали Луффи и Усопп. Из комнаты часто звучало “I shot the sheriff” и прочие песни небезызвестного музыканта в исполнении двух голосов, от всей души подпевающих королю регги. По ночам тишину квартиры нарушало клацанье клавиш дряхленького ноутбука, когда Усопп потихоньку добывал интересующую их информацию путем хакерства и поглощения недельного запаса кофе за ночь. Эта квартирка видела очень многое. Встречала впервые переступающих через порог опустошенных и испуганных волчат, сбившихся в стаю, чтобы выстоять в этом страшном мире. Помнила как они взрослели, как стремительно отращивали клыки. Как усложнялись отношения в этой стае, где могли быть внутренние перепалки, но где все мгновенно ополчались против обидчика одного из своих. Они прожили там два года. Могли бы съехать, благо деньги со временем появились, но как-то неловко было озвучить такую идею. Это ведь место, пропитавшееся их запахами, голосами, безумием и мечтами. Это крепость, в которой все чувствовали себя в безопасности. Место, куда хотелось приходить после тяжелого дня, чтобы упасть на скрипучий диван или сесть за прекрасно накрытый стол и насладиться вечером в компании дорогих сердцу людей. Все решил случай. Сосед снизу, как потом рассказали, благополучно уснул с сигаретой. Выгорел весь подъезд старого дома. Мугивары, стоя в одних пижамах, с тоской смотрели на глазницы окон, которые плевались огненными языками и черным дымом. Было больно, было обидно, было страшно. Казалось, что выгорает какая-то частичка души. Что вместе со старыми обоями тлеют воспоминания и счастливые дни, заполненные уютной суетой. И что они вновь остались брошенными в огромном мире. Нами опустила лицо, скрывая плач. Но она была не одна. Усопп тоже с трудом сдерживал слезы, списывая все на едкий дым. Санджи прикуривал очередную сигарету, нервно затягиваясь, а Зоро молча взирал на погибающий дом. Луффи опустился на колени и со слезами на глазах благодарил это место. Три комнаты. Оплот дружбы и доверия. Место, ставшее их другом и поступившее очень по-товарищески: оно отпустило молодых людей, не позволяя топтаться на месте. Оно добровольно осталось в прошлом, забирая у них груз вины и даря только добрые воспоминания, давая легкий толчок вперед. Место, которое больше не досталось никому, не отдавшее вложенную в него любовь и запах мечты. Три опустевшие комнаты.