To protect is to never betray

In a Bar - Сухой мартини, - негромко произносит она. Молодой бармен с узкой бородкой почтительно кивает и ставит на массивную стойку высокий стакан из толстого стекла. Насыпает металлическим совочком лед. Снимает с полки изящную бутылку мартини и квадратную бутыль джина с узкими металлическими наконечниками. Слегка сбрызгивает лед вермутом и заполняет стакан джином. Переливает компоненты в шейкер и, накрыв блестящей крышкой, встряхивает над головой. Выглядывающие из-под закатанных черных рукавов загорелые крепкие руки с черным узором татуировки движутся мягко и уверенно. Кубики льда бьются о металлические стенки, игриво плещется внутри алкоголь. На темное лакированное дерево бара опускается хрупкий бокал с тонкой ножкой, который бармен наполняет мутноватым коктейлем. Она улыбается и делает глоток. Напиток терпкий, немного обжигает губы холодом и тут же приятно греет в животе. Она опускает пушистые ресницы и кладет щеку на кулачок, прячась от приглушенного золотого света и негромкого пения пианино. I need to see a friend tonight Or see the people in a bar I wish they could not see me at all How I wish I could describe their pain Or my pain Каждый раз заходя в бар, чтобы скрыться от себя в толпе, Нами заказывает сухой мартини. Плохая привычка из детства стала ее частью, помогла не свихнуться во всем этом бедламе и оставаться в любой ситуации, даже самой непростой, все той же обворожительной и слегка стервозной кошкой. В приюте на ночь давали джин, чтобы быстрее уснули. И они пили, потому что обычно было холодно, иногда голодно и всегда очень тоскливо. А алкоголь мгновенно размывал сознание и уносил в прекрасное спокойствие. Даже сбежав из-под "опеки" Арлонга, Нами не смогла бросить этой скверной привычки. Хоть девушка и покинула приют, но вот он ее не оставлял и каждый вечер напоминал о себе сквозняком или одиночеством. Неважно, где она была, одна или с сестрой, но каждый раз, опуская голову на прохладную ткань подушки, девушка не могла сдержать слез. Лезли в голову грязные воспоминания: грубые лапы, тяжелое мужское дыхание с запахом рыбы, пачкающие прикосновения, похотливый взгляд. Она съеживалась, закрывалась одеялом, но сбежать от собственной памяти не могла. В конце концов, обессилев от борьбы с собой, Нами вставала, тихо, чтобы не побеспокоить соседей по квартире, вытаскивала из тумбочки бутылку джина и залпом проглатывала свою дозу, точно принимая лекарство от памяти. Жаль только, действовало оно недолго. The mystic light, the choir of smoke The smell of wood, the pose, the joke The dirty little world inside That needs to come out Needs to come out Со временем доза лишь повышалась. К грузу прошлого навалилась ответственность, страх за столь близких сердцу идиотов, нервная работа. Пытаясь сбросить бремя тоски, девушка вечерами тайком уходила в какое-нибудь уютное питейное заведение и подолгу сидела около бара, топя усталость и грусть в бокале. Только так, находясь в окружении незнакомых людей, вдыхая приятный запах деревянной стойки, медленно потягивая холодный коктейль, растворяясь в серебристых клубах дыма, она могла на несколько мгновений отключиться от всего, оставив прошлое позади. Только тут получалось вырвать из души еще один небольшой кусочек грязного прошлого, чтобы немного очистить себя изнутри. Закрыть глаза и сделать еще один глоток, растворяя прошлое в спиртном. Чуть улыбнувшись, посетительница пригубила еще немного и тихо выдохнула. - Кого-то ждете? - мягко осведомился бармен, протирая тонкую сияющую посуду мягкой белоснежной тканью и глядя на посетительницу яркими зелеными глазами. -Друга, - ответила она задумчиво, скользя взглядом по темным силуэтам в помещении, иногда останавливаясь на каком-то мужчине, но после продолжая равнодушно осматривать зал. Она всегда его ждет. Кого? Она не знала. Друга. Кого-то, кого она не будет бояться. Кого-то, кому сможет наконец-то поверить и довериться. Прошло почти пятнадцать лет, а ей все еще страшно засыпать. Она все еще не может подпустить к себе мужчину. Благодаря Луффи и ее новой, пусть и придурковатой, семье, она может общаться, дружить, дорожить ими. Но смотреть на них как на мужей или любимых ей слишком трудно. Отсюда и столько кавалеров, которые ушли ни с чем. Отсюда огромный дом, наполненный только одиночеством и тишиной с запахом мандаринов. Отсюда угрызения совести перед Санджи с погасшими глазами и очередной сигаретой в губах. Ей было безумно скорбно и стыдно за тот злополучный вечер, когда он открылся. Она была искренне счастлива, она хотела ответить. Но не смогла. Какой-то сбой в голове заставил что-то промямлить, выскочить из машины и убежать домой, чтобы потом всю ночь исступленно рыдать в подушку. Лекарство в ту ночь предательски не подействовало. Что-то в тот вечер в ней окончательно доломалось. В попытках найти способ все починить, она даже начала поглядывать на девушек как на панацею. Но когда прекрасная синеглазая брюнетка прикоснулась к ее губами своими, рыжая не почувствовала того, на что надеялась. Брюнетка мягко улыбнулась и, коснувшись тонкими пальцами персиковой щеки произнесла: “Вам нужно сначала полюбить всю себя, Нами-сан”. И Нами пытается. Но полюбить свое прошлое ей не удается, сколько бы она ни старайся. Она все еще ждет. Кого? Друга. Без него на душе так одиноко. Рассматривая посетителей, Нами задается вопросом, они тоже так безгранично одиноки? Или только красивая женщина с роскошными рыжими локонами, струящимися по хрупким плечам и узкой открытой спине, чувствует себя отрезанной от всего мира? Найти бы силы, взглянуть в свое одиночество, расстаться с ним, сжечь, как неудачный черновик. I wanna meet a friend In a bar tonight The evening is long If only I had that strength To see those people, All so lonely as me Мелодично звенит колокольчик, уютно скрипит дверь. Она не оглядывается. Только аккуратно гладит безымянным пальцем хрупкий стеклянный краешек, пристально смотря внутрь себя. Бармен чему-то улыбается и достает из-под бара массивную хрустальную пепельницу. Нами медленно поворачивается на нового посетителя, опускающегося рядом с ней. Она смотрит на него растерянно, будто не в состоянии узнать. В голове туман, а в животе почему-то так горячо. От запаха табака, он мягкого света в складках черного пиджака, от такого родного взгляда. В глазах все расплывается. Она моргает и вновь четко видит челку золотых с проседью волос и нежную улыбку. Он смахивает блик слезинки с гладкой кожи и гладит бархатистую щеку большим пальцем. - Ты пришел, - прошептала она, вновь сморгнув слезы. - Я никуда не уходил. И не уйду. Даже если погонишь. Он медленно наклоняется к ней, опираясь о стойку, заводит ей за ухо локон жидкой меди и касается сухими, пропахшими табаком, губами ее щеки, собирая соленую капельку. Она стирает еще одну слезинку и, краснея, шепотом возвращает ему ту заветную фразу, что он подарил ей несколько лет назад. I wanna meet a friend In a bar tonight