To protect is to never betray

...Мужчина спустился с крыши, грациозно прыгая по лестнице небоскреба. Вышел на улицу, которую уже начало охватывать солнце. Надел очки и сел в машину. Коротко взвизгнули колеса и великолепный Ламборджини понесся по городу. За тонированными стеклами, за скоростью, перевалившей за двести километров в час, никто не увидит как у элитного снайпера из синдиката, дрожат руки, а по щекам катятся слезы исступленого отчаяния. Мгновение радости от выстрела теперь отдавалось в душе невыносимой болью утраты и осознания того, что эта пуля уже ничего не исправит. - Это тебе за Кайю, ублюдок… Пусть эта смерть ничего не изменит, но он сделал свою работу. “Это за нее,” - беззвучно повторяют губы, точно молитву. Это за нее. За нее он позавчера поругался с Луффи в пух и прах, до хрипа, до скрипа зубов, разбитой о стену пепельницы и перевернутого стола. За нее ослушался прямого приказа Зоро, и всю ночь как ненормальный колесил по городу в поисках всей шайки Куро. За эти голубые глаза он спускал курок сегодня ночью и на рассвете. Чтобы в окровавленных осколках дорогих зеркал ночных клубов виднелась ее тень. Первыми стали братья Ньябан. Это было несложно, почти скучно. Просто выбить двустворчатую дверь ногой, неторопясь пройти в vip комнату и цыкнуть как бы раздосадованно: “Вот черт, я же не постучал”. Долю мгновения насладиться изумленными лицами, прищуриться, выхватить из-за пояса два ПП* и широким движением обвести комнату, дырявя стены, разбивая неоновые надписи и ломая мебель. Даже не оборачиваясь, с хладнокровным профессионализмом сделать несколько контрольных выстрелов, оставляя аккуратные дырки во лбах и кровавое месиво вместо затылков. Услышать последние хрипы и зло хмыкнуть - никакого утешения. Подойти к раненым, брезгливо перевернуть на спины ботинком, с нескрываемым отвращением посмотреть сверху, сообщить "Это вам за нее" и спустить курок. Обычный порядок отработанных действий завершен. Можно теперь посмотреть на покойников не как на безликие тела, а как на ублюдков, отнявших у него счастье. Вот они, люди, которых раньше боялись. Лежат черными бездвижными кулями на белых чуть светящихся кожаных диванах, широко раскрыв глаза, бликующие в неоновом свете. Отвратительное зрелище. Но он понимает это только головой. А седце стучит безразлично и ровно. Ему плевать. Он привык. Следующим оказался Джанго. Заместитель Куро терпеливо ждал снайпера в кабинете вместо хозяина. Знал, что за боссом сегодня придут, и подготовился. Чтобы до него добраться, пришлось выкрасить несколько коридоров чужой кровью и залить пол своей. Плевать. Он привык. Он чистильщик. Он убийца. Это - его работа, его бремя, его ярлык. Который он вскоре сорвет. И Усопп распахнул эти двери. Скрипнул зло зубами, не увидев Куро, качнулся от резкой боли в груди, спустил курок - и тело мужчины вылетело из высокого окна верхнего этажа здания, забрызгав улицу осколками. В глазах на мгновение потемнело, и он едва не выронил оружие из ослабших пальцев. Тряхнув головой, спешно садится в машину и жжет резину резким стартом. Ему нужно успеть к своей последней цели, пока еще есть силы. Это только его цель. Mama, take this badge off of me I can't use it anymore. It's gettin' dark, too dark for me to see I feel like I'm knockin' on heaven's door. Он объехал еще по меньшей мере десяток мест, где мог бы быть Куро, но все тщетно. Трудно найти черного кота, особенно если он этого не хочет. Мужчина остановил машину у обочины в болезненном свете фонаря. Еще раз перелистав наводки, кропотливо собранные за последнее время, он ударил ладонью по рулю и зло швырнул бумаги. Листы разлетелись по черному салону, неровными прямоугольниками покрыв кожу сидений. Голова начинала кружиться, а наскоро наложенная повязка вновь напиталась кровью. Кажется, больше на себя он полагаться не может. У него не так много времени, чтобы играть в гордость. Стиснув зубы, мужчина вытащил из кармана мобильник. Пять часов утра. Усопп откинулся на мягкую кожаную спинку водительского сидения, сделал глубокий вдох и открыл журнал звонков. Смуглый палец скользнул по дисплею, вызывая человека, который знал каждый ход мало-мальски значимого уголовника в городе. Это было плохой идеей. Будить друга посреди ночи ради такой просьбы. А ведь ему еще потребуется время. Черт... Однако вопреки ожиданиям, трубку поднимают быстро и Усопп слышит знакомый хрипловатый голос: - Слушаю. - Куро… ускользнул. Ты можешь узнать, где он? - говорить тяжело. От боли и от острого чувства вины. Он стискивает руль взмокшей ладонью. На том конце непродолжительная пауза, потом, кажется, тяжелый вздох. - Ты как? - У меня мало времени, - произносит он твердо. Потом добавляет чуть дрожащим голосом, - простите меня, ребята. - Я вышлю тебе адрес. Он должен приехать туда часам к шести. Тебе нужна помощь? - Нет. Он мой. - Хорошо… Удачи. - Спасибо. Усопп положил трубку и уронил лоб на руль. Мобильный пикнул, оповещая о новом сообщении. В груди безумно жгло. То ли от пули, то ли от задушенных слез благодарности. Зоро был готов к его звонку. Готов, но не вмешивался. Луффи, наверняка, тоже не спит. Злится. Пытается найти. Скорее всего его отговаривает Зоро. Усопп мысленно попросил прощения у Соломенной шляпы и у всех остальных и рванул с места. Лежа на залитой несмелыми солнечными лучами крыше, он наконец-то спустил курок. Пуля, прождавшая столько лет, пронзила череп, пробив тонкое стекло очков. Ну же, где эйфория? Хотя бы крупица радости? Их нет. Только холодная пустота и полная разбитость. Что ж, он хотя бы сделал свою работу, как бы больно ни было. А теперь несется туда, где боль всегда отпускала. Снайпер отчаянно хочет успеть, пока еще видит, пока не затянула сгущающаяся темнота с красноватыми разводами. Черная итальянская машина резко тормозит недалеко от пустынного пляжа, со свистом выплевывая из-под плавящейся резины матовое облако пыли. Рассветное солнце искрится на бескрайней водной ряби и золотит мелкий песок. Как же красиво. Они всегда любили этот пляж и ездили сюда, когда Кайе удавалось улизнуть от родителей. Здесь он впервые решился ее поцеловать. Здесь он был счастлив. Мужчина вышел из машины, чуть качнувшись. Взял с пассажирского сидения бутылку виски и направился к морю. Скинул по пути туфли, закатал брюки и босиком пошел к воде. В голове плыло, кровь струилась по коже, напитывала рубашку и капала на песок, тут же впитываясь в сыпучее золото. Mama, put my guns in the ground I can't shoot them anymore. That long black cloud is comin' down I feel like I'm knockin' on heaven's door. Легкий морской бриз гладил лицо и трепал подернутые сединой волосы. Из небольшого бунгало на пляже с белоснежным песком соблазнительно тянуло чем-то вкусным, периодически раздавались крики Санджи: "Луффи, паразит, хорош жрать!" и задорный смех Мугивары. - Эйс, слезай! - Ну ма-ам. Я же буду королем пиратов! - ответил мальчуган с огненно-рыжими волосами и забавной подвитой бровью, забравшийся на камень и гордо смотрящий вдаль, держа палку на манер сабли. - Я твоего крестного когда-нибудь убью, - вздохнула Нами, глядя на сына. Сама она полулежала на белоснежном песке, подставляя горячему солнцу аппетитные изгибы в оранжевом купальнике, и то и дело смотрела в сторону кухни, нежно улыбаясь. Зоро сидел в тени, привычно потягивая пиво, пока ему в объятия не угодила малышка со смешными топорщащимися черными косичками и огромными зелеными глазами. - Все, я пас. Ребенок требует “на ручки”, - Перона сложила руки на груди, мягким движением головы откинув с лица тяжелую прядь волос. Ророноа легко поднялся на ноги и усадил смеющуюся дочку на плечи. - Кто-то помнится, тоже любил к меня на плече покататься, - усмехнулся мужчина, целуя жену в щеку и гладя широкой ладонью чуть округлый женский животик. - Хорош есть, я тебе говорю! - Виви выволокла из кухни Луффи и пихнула мужа в море, поднимая фонтан золотых брызг. Мужчина схватил норовившую уплыть шляпу и вскочил на ноги. Обнял свою принцессу и внезапно бросил в воду. Виви вскрикнула и плюхнулась в сияющую гладь, а Луффи к криком “Подводная лодка!” нырнул следом за ней. Нами ударила себя по лбу и хохотнула. - "Мне тридцать семь, мне тридцать семь, ума так и не нажил". Из домика выглянул Санджи. Повар закурил и, прислонившись плечом к гладкому пальмовому стволу, окликнул именинника и гостей. - Обед готов, милые дамы! Ну и вы, придурки, тоже подтягивайтесь. Эйс, лихо спрыгнув со своего пьедестала, побежал к палатке, поднимая в воздух искрящийся песок. Следом прибежала Нами, угодив в объятия повара. Мужчина нежно провел тонкими пальцами по точеной фигуре и потерся носом о персиковую кожу жены. После глянул на Зоро и прошептал: - Я тоже хочу. - Зеленые волосы? - хихикнула Нами. - Дочку, - расплылся в блаженной улыбке повар и Нами чуть покраснела. Зоро с невинным видом шлепнул супругу чуть ниже спины и пошел к остальным. На мгновение мужчина задержался и обернулся на море. На тонких губах скользнула немного печальная улыбка. - Па-ап, пошли! - требовательно дернула его дочка за серебристую прядь и мужчина нырнул в домик. Из воды выскочили запыхавшиеся Луффи и раскрасневшаяся Виви, спешно поправляющая верх ультрамаринового бикини. Мугивара закинул жену на плечо и понесся в сторону кухни. - Санджи, спасай от именинника обед! - крикнула девушка, переводя дыхание и смеясь. Да, так все и будет. Золотые солнечные лучи нежно поцеловали смуглую щеку, погладили черные с проседью кудри и устроились на простреленной груди урчащей кошкой. Да, все правильно. Так и должно быть. Это ведь хорошая история? Значит у нее будет хороший конец. Усопп глотнул соленый морской бриз и прикрыл глаза. На плечи опустились тонкие ручки и седого виска касаются нежные губы. Baby stay right here with me... 'Cause I can't see you anymore... This ain't the way it's supposed to be... I feel I'm knocking on heaven's door... “Стоишь на берегу и чувствуешь солёный запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась. И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой.” И сердце в слабо вздымающейся груди все тише повторяет за сухими губами слова любимой песни: Knock... knock... knocking on heaven's door… Knock... knock... knocking on heaven's door... Knock... knock... Knock...

* ПП - пистолет-пулемет