It Was The Fourth Of July

Фонари гасли, один за одним. Неизвестно, что стало тому причиной, но Патрик чувствовал леденящий душу холод, который расползался внутри, опутывая всё своими скользкими щупальцами. Ускорив шаг, он засунул руки в карманы, не оглядываясь по сторонам. Ветер усиливался, неприятно холодя кожу лица, будто сдирая её. Хотелось спрятаться, скрыться, исчезнуть, но Стамп ежеминутно убеждал себя в правильности выбора. Вот он улетит в другой город и начнёт всё с чистого листа, будет жить нормально — встретит милую девушку, заведёт семью, устроится на работу… Это ведь клише счастливого человека? Самое главное сейчас — забыть о прошлом, отпустить его прочь, чтобы никакие воспоминания не смогли пробудить его посреди ночи, заставляя кожу покрываться холодными потом. Невольно в голове всплывал образ брюнета. Чёртова привязанность! Патрик всегда корил себя за чрезмерное доверие людям, это стало его главным пороком, от которого избавиться уже просто невозможно. Для него чувствовать — значило страдать. Все эмоции он хоронил глубоко внутри, чтобы никто не имел доступа. Постоянно закрытый, молчаливый и отстранённый. В какой-то степени Патрик стал заложником собственного образа, который создавался десятки лет. Невысказанные слова, будто броня, защищали парня, но именно они были главным оружием, которое медленно и мучительно убивало. Снова начал падать снег. Мелкий и колючий — он царапал щёки, доставлял неприятные физические ощущения, которые никак не могут перекрыть моральные. Стамп мысленно пытался перекрыть весь этот негативный поток мыслей, который, не останавливаясь, насыщал без того истощённый разум. Ему хотелось кричать, биться в истерике, чтобы хоть как-то выпустить всё наружу, но вместо этого он лишь поглубже закутал нижнюю часть лица в ворот куртки и вздохнул, буквально чувствуя, как переполненное чувствами сердце рушит грудную клетку. Нужно просто забыть и отпустить. Кажется так просто, но тогда почему из головы не выходят картинки, которые раз за разом приносят боль? Почему постоянно звучит один и тот же голос, который манит к себе, тянет в пропасть, из которой нету выхода? Он тряхнул головой, решая отвлечься на что-то менее депрессивное, и мечты о лучшей жизни тому помогли. Рисуя радужные картины того, как всё может измениться, в какой-то момент Патрик поверил в это. Ему казалось, что достижение его мечт не так уж нереально, потому что цели он ставил перед собой только те, каких мог добиться. Разве душевное спокойствие и моральная уравновешенность это настолько недосягаемые понятия?

***

POV Patrick Нью-Йорк встретил меня промозглым ветром и серыми тяжёлыми тучами — всё как я люблю. Протискиваясь сквозь толпу спешащих людей, я стремился скорее покинуть это место, которое не очень позитивно влияло на меня. Зима здесь, конечно, значительно отличалась от того городка, из которого я улетел. Все дороги были покрыты пушистым снегом, не грязным и противным месивом, а именно снегом, в котором хотелось полежать и вспомнить детство, беззаботные годы, когда ты не переживал из-за каждого события в твоей жизни, а просто наслаждался. Далёкие времена, не подлежащие возврату. Витрины магазинов буквально горели огнями гирлянд, зазывая проходящего мимо потенциального клиента. Каждый из них будто соревновался за красоту, делая город в десятки, сотни и тысячи раз ярче и прекраснее. Честно говоря, я отвлёкся, с приоткрытым ртом любуясь всем этим действом. Жители чуть ли не бежали, постоянно дёргая ручки дверей ресторанов и магазинов. Нью-Йорк явно готовился к приближающемуся Рождеству: светлому семейному празднику, который способен одновременно трепать нервы и дарить душевное спокойствие. Наблюдая за мирской суетой, я подумал о том, как было бы чудесно вот так бегать за подарками близким, выбирать, какую-бы гирлянду купить на ёлку, или в каком тоне нарядить главный символ праздника. Задумавшись, я брёл по широкой улице, проходя мимо зазывающих кофеен, но в одну из них всё-таки решил зайти. Интерьер небольшого зала стандартный, с точки зрения кафе — тёплые пастельные тона, кофейного цвета диванчики, текстильные шторы, едва уловимый запах ванили и тихая музыка, льющаяся откуда-то из глубины кофейни. Я сел за единственный свободный столик, рассчитанный на двух человек. Вокруг было много людей, которые говорили, смеялись, пили ароматный кофе и, судя по их виду, просто наслаждались жизнью. Вы не представляете, насколько это красивое зрелище для меня. Видя искренние улыбки, громкий или тихий смех, случайные прикосновения и покрасневшие от смущения щёки, внутри я расцветал, ловя каждую мелочь, пытаясь отложить её где-то в сознании. Тепло подействовало и я заметно повеселел, с лица исчезло то напряжённое выражение. Ко мне подошёл официант — молодой кареглазый парень, с широкой улыбкой — и предложил меню. Листая глянцевые страницы, я рассматривал многочисленные виды кофе, чая и десертов. Есть особо не хотелось, но не буду я сидеть и просто пялиться на людей? Заказав себе чёрный кофе без сахара и шоколадный маффин, я уставился в окно, рассматривая людей уже на улице. — Простите, здесь свободно? — из раздумий меня вывел девичий голос. — Что? Да, — немного нахмурившись, я уставился на миловидную девушку с длинными волнистыми волосами. — Извините, что нарушаю Ваше спокойствие. Просто… ух, — она плюхнулась на стоящий стул, поправляя эти удивительной красоты волосы. — Не успела купить подарки, представляете? Уже Рождество на носу, а я никак не дойду до нужных магазинов, — она звонко рассмеялась. — Всякое бывает, — я пожал плечами, слегка улыбаясь; почему-то губы сами растягивались в улыбке, а где-то внутри заметно потеплело. — Но до Рождества ведь ещё целых четыре дня. — Целых?! Да это ужасно мало! Сейчас везде такие очереди, что тут неделю надо потратить на одни покупки, плюс украсить дом, приготовить ужин. Боже мой, а я сижу… — она снова засмеялась, косясь на телефон — в этот момент её лицо немного помрачнело. — Что-то случилось? — я заметил эту секундную перемену и заинтересовался, что могло стать причиной это мимолётной грусти, даже в какой-то степени злости. — Бывший, — она махнула рукой, выключая телефон, экран которого то и дело засвечивался, уведомляя хозяйку о пропущенных вызовах и непрочитанный сообщениях. — Никак не дойдёт, что между нами всё кончено. — Так кому же Вы покупаете подарки? — Родителям, сёстрам. У нас большая семья, — она широко улыбнулась. — Не хочу, чтобы кто-то остался без сюрприза. — Это правильно. Вы молодец, что не прекращаете общение с семьёй. — Да с чего бы мне прекращать с ними общение? — Ну, знаете, у каждого есть свои причины. — А почему Вы сидите здесь один? Я сразу удивилась, что около Вас нет какой-то красивой девушки. — Как это нет? — я усмехнулся, видя как она покраснела. — Я не умею флиртовать, простите. — Я тоже.

***

— Она хотела сервиз, серьёзно! — Это слишком скучно. — Откуда ты можешь знать, что хотела моя мама? — девушка с волнистыми волосами, которую, как выяснилось позже, звали Элизой, спорила с русоволосым парнем, доказывая ему свою точку зрения. — Ну ведь это мамы… — И что ты предлагаешь подарить? — Не знаю. — О, да, Патрик, ты прекрасный советчик, — Элиза рассмеялась, уверенно беря с полки коробку с красивым фарфоровым сервизом. — Вообще-то я правда хотел помочь, — закатив глаза, парень забрал коробку у девушки и побрёл вдоль стеллажей. — Ладно, давай подумаем, чего хочет твоя сестра? — Думать буду я, — улыбка, адресованная Стампу, была искренне доброй. — А ты предостерегай меня, чтобы я не накупила глупостей. Смеющаяся пара бродила по огромному магазину около двух с половиной часов, и Патрик, на удивление, ни капли не устал, а наоборот — проявил терпение и настоящую заинтересованность в выборе подарков. Так как у парня давно не было этой рождественской суеты, то он вдвойне радовался счастливым комментариям Элизы о том, что благодаря ему она угодит каждому члену своей семьи. Где-то в мыслях возникла фраза: Неужели жизнь налаживается? Как знать, Патрик, как знать…