Проклятая

Это только в боевиках мерзавцы погибают от пуль хороших парней. А в реальной жизни мерзавцы – самые жизнестойкие существа из всех млекопитающих. Духless: Повесть о ненастоящем человеке

***

      

Ты любишь запах крови, когда она стучит в ушах.Ты любишь, когда слова режут, словно ножи, ты любишь выбирать лучшее оружие. Интересно, о ком ты думаешь? Кто я? Я воплощение всего, что ты желаешь и презираешь? Ты любишь во мне врага. Как на операционном столе, ты вскрываешь каждую мою ошибку. Ты как животное - больно вцепляешься при каждом вдохе. Но когда я на краю, ты не даешь мне упасть. Веревка вокруг шеи, но ты ее не снимаешь, и, наклонившись, я слышу голоса: "Вперед, сделай это! Вперед, возьми на себя обязательства!" Можешь бежать, можешь скрываться, но рано или поздно... Это вопьется, как нож, рано или поздно... Некуда идти, я уже в тупике... Знаешь, не хочу такой любви. Эта любовь – самоубийство, Закрой глаза, досчитай до десяти, вытащи пулю... Произнеси мое имя, ударь посильнее, поднеси пистолет к моему сердцу. Бам! Любовь – самоубийство. (с.) Natalia Kills – Love Is A Suicide

ПРОЛОГ

Семнадцать лет — ничтожно мало. Молодые, как ни крути, зачастую беззаботны, когда им исполняется семнадцать, они уверены, что впереди еще тысячи семейных вечеров, новых знакомств, любовных потрясений... Молодые строят планы на будущее, размышляют о своих талантах, университете, мечтают, причем так, как только они и умеют: наивно и изо всех сил, даже о несбыточном. В крови бурлит максимализм, а уверенность, что каждый прожитый день в твоих руках — непоколебима. Ты — хозяин своей судьбы. Ты — способен свернуть горы. Ты — сильный, независимый человек. И все, что преподнесет твое будущее, так или иначе связано с цепочкой ранее принятых решений, сделанных выводов, поступков. Как правило, жизнь не обрушивает тяжелых уроков на их плечи. Им не приходится взрослеть в кратчайшие сроки, они не знают о том, что ситуации бывают безвыходными... Некоторые считают, что выход лишь не всегда нас устраивает. Я же склонна верить, что утверждение это ошибочно. Со сколькими бы дилеммами я не сталкивалась в этой истории, выход из них приводил к еще большим страданиям. Ведь далеко не всем в юности удается сохранить "крылья", их так легко отобрать. Тогда у вас два варианта: сломаться, будто тростинка, подчиняясь напору обстоятельств, или же, отчаянно бороться, закрывая глаза на правду. А правда в том, что есть существа, которым сопротивляться — безумие. Меня зовут Елена Гилберт. Увы, я не отношусь к тем счастливчикам, о которых говорилось в начале. Может, я и являюсь ребенком в твоих глазах, Клаус, только дети, лишенные надежды, приравниваются мной к тем, кого изрядно потрепала жизнь. Ты не дал мне шансов сохранить даже толику качеств, свойственных девушкам в радужные семнадцать.       Моя мама часто рассказывала истории о вампирах. В детстве я пряталась под одеяло, прислушиваясь к гамме шорохов, утопая в своем страхе перед мифическими убийцами. Мне казалось, что вот-вот распахнется дверь моей комнаты, и безжалостное существо, услужливо нарисованное воображением, уничтожит меня. Несмотря на это, я желала слушать их. Снова и снова, наслаждаясь тихим голосом, уютным, слабым светом, исходящим от ночника, тиканьем часов, таинственностью, которая сквозит в каждом слове. Темные истории будоражили сердце ребенка.

— Миранда, прекрати. Она слишком мала для этого, — частенько негодовал отец. — Нет, мамочка, пожалуйста… Мне ничуть не страшно!

Я слегка кривила душой, не спорю... Просто любопытство было сильнее, чем страх. Прекрасные создания, наделенные обманчивой красотой, выпивающие кровь жертв до последней капли. Те, кому удается обыгрывать смерть. Разве могла я вообразить, что это не просто слова? Что нет дыма без огня? Даже маленьким, чего бы они не боялись, легендарные вампиры кажутся лишь красивым вымыслом. Со временем мамины рассказы потеряют свою магию.

— Как убить вампира? Чеснок? Осиновый кол? — Миранда… — Брось, Грейсон. Она не воспринимает это всерьез. — Ладно. Сама будешь виновата, если девочке приснится кошмар. Папа вздыхает, треплет меня по волосам и уходит из комнаты. Папа… Знал ли ты? Знали ли вы? Почему вы меня оставили?

Вампиров не существует. Для большинства эти хищники стали глупой сказкой. Сказка? Моя история не похожа на сказку, в ней нет обыденности. Нет светлых, теплых чувств. Это история о проклятии, ненависти, боли, страхе. О том, каково быть пешкой на шахматной доске убийцы. А ведь когда-то и в моих мыслях мир был простым. Адекватным. Окончить школу, построить карьеру, путешествовать, пройти к алтарю в белом свадебном платье, приобрести уютный дом, который станет собственной крепостью. Дети. Романтика и страсть. Любовь, которая поглотит меня, возможно, даже ослепит, как одну из героинь, фигурирующих в бесконечном списке просмотренных мною мелодрам. Все эти стремления так невинны, неприхотливы, что хочется смеяться. Жаль ее… Ту маленькую девочку, с ее забавными грезами. Ощущение, что их не просто отняли, а уничтожили, стерли в порошок, не оставляя ни единого шанса вновь стать такой… окрыленной? Не разбитой о жестокие тайны реального мира?       Никогда не винила в своих бедах случайности. Теории было придерживаться просто. Я хочу сказать, что все в моей власти: если заболела, то не потому, что так распорядилась судьба, а потому, что не следила за собой должным образом. Если нарвалась на неприятную компанию, то потому, что не следует гулять одной поздно ночью. Если возникли проблемы в школе или с дорогими мне людьми, причину следует искать в себе. Это придавало уверенности. Мне нравилось быть сильной, а с такой жизненной позицией можно не бояться несчастных случаев. Ведь так приятно думать, что все зависит от тебя. Так почему тогда мы попали в аварию? Где мне найти причину? Когда родители умерли, я замкнулась. Неужели дело в пресловутой судьбе? Нет. Никакой судьбы нет. Просто была ночь, была эта дурацкая гроза, мы ссорились… Никто не виноват… Так получилось… Наверное, это был первый толчок, поменявший меня. Заставивший усомниться в своих силах. Самое забавное, что после их смерти мне на самом деле казалось, что хуже никогда, ни за что не станет. Что я уже на самом дне. На грани. Сейчас я знаю, почему не утонула вместе с ними. Это не было чудом. Просто… мое время еще не пришло. Мне суждено умереть на алтаре. И от меня не зависит ни – че – го. Двойник. Клеймо жертвы. Горькое, обидное, но неизбежное. Порой я жалею, что воспоминания нельзя вырвать, скомкать или сжечь. Их нельзя вывести, как пятно с любимой вещи, нельзя соскрести лезвием, нельзя, в конце концов, взять и сбежать. Только смириться. Страшно принять, что в самом твоем появлении на свет кроется тайный смысл. Ты рождена, чтобы умереть… Знающие об этом вцепятся в тебя, открыв глаза на опасные, злые закоулки мира. Неизведанные. Те, о которых я предпочла бы не знать вовсе.

Их принципы извращенные. Безнаказанность. Убийства, за которые не придется отвечать. Жестокость, в их кругах признанная нормой. Ты — низшее звено пищевой цепочки, есть хищники, не лишенные разума, более изобретательные в играх с… едой. Ты — закуска для них, никого не волнует твой внутренний мир и чувства, ведь жизнь человека — ничтожная потеря для тех, кто заточен в темнице Вечности. Почему они притягивают нас? Почему мы ничуть не умнее мотыльков, ослепленных огнем? Никогда не могла ответить на этот вопрос.

Теперь я верю в судьбу, неизбежность, беспомощность. Ты заставил поверить, Клаус. Знаешь, то, что меня ждет, настолько ужасно, что я почти завидую твоим случайным жертвам. Тем, которые умерли быстро, на какой-нибудь ночной парковке. Даже тем, с кем ты немного поиграл. После ты подарил им свободу. Смерть. Это дар, который мне так и не удалось заполучить…