Поддержка

ВД: чокак сис ВД: есть ли новости из счастьетауна в тропическом раю ТТ: Как тебе уже достоверно известно, здесь мало что меняется, но спасибо, что спросил. Всё просто замечательно. ТТ: Какие-нибудь новости из пропылённого южного городка? ВД: сегодня у меня в клубе самое большое комедийное представление года будет пресса набегут блогеры может даже какой-нибудь телевизионщик ТТ: О, это же прекрасно! Передай комедиантам пожелание удачи, а Эгберта можешь лично от меня крепко обнять. Если, конечно, твой кодекс бро не возражает против подобных жестов. ВД: не возражает это не то слово ВД: правда я скажу что это от тебя не раньше чем он спросит какого хрена ВД: хотя стоп это ж джон ВД: он может решить что так смешнее и ничего не спрашивать ВД: и хрен бы конечно с ним но у меня вообще-то тролль в труппе ещё решит что мы с эгбертом какие-нибудь бледные приятели или что-нибудь другое сто лет потом оправдываться буду не ну нахер нахер ТТ: Как твой самопровозглашённый терапевт вынуждена констатировать, что девяносто три последние переписки удивительно быстро переходили к теме ксенофилии как таковой и возможным способам борьбы с ней. ВД: чего нет ничего такого ТТ: Не пытайся прикинуться дурачком. Это может сработать с журналистами, но не забывай, что мне доводилось видеть тебя за книгой. ВД: ха подумаешь книги в тренде ТТ: За книгой комментариев к трудам Платона, Дейв. ВД: блин сис это было сто лет назад я с тех пор вырос и многое понял ВД: людям тяжело с умняшами ясно ВД: им нужен кто-то свой в доску не самый умный не самый красивый не самый сильный люди не любят когда отличаешься не туда куда каждый стремится то есть когда ты не красивый или умный а просто странный а я хочу чтобы меня любили ТТ: Могу ли я считать это признанием в духе оговорок по Фрейду? ВД: ага давай вперёд вырви эти нелепо звучащие слова из контекста и обрати их против меня как голову медузы против её мёртвого тела ВД: сделай эти слова своим щитом от моих нелепых доводов ВД: да у меня есть мысли с которыми пиздец как некомфортно но думаю ещё полгода рядом с карклзом и мы с ним станем тру корешами ВД: мы были обречены на это я почувствовал дух судьбы сквозь ткань времени и пространства едва его первые слова коснулись моих ушей ВД: между нами должен состояться самый мать его эпичный броманс со времён паркера и стоуна ВД: просто что-то временно идёт не так но всё будет ок всё обязательно наладится роуз скажи мне что всё наладится поверь в меня сис я обещаю ТТ: Подтвердить твою догадку я смогу только после того, как ты честно и откровенно ответишь всего на один вопрос. ВД: только попробуй спросить представляю ли я себе как мы с ним целуемся ВД: потому что ТТ: Не беспокойся. Мне прекрасно известно, как коварно может быть воображение, а также то, что оно зачастую не спрашивает мнения сознания, прежде чем проявить свою злостную натуру. ВД: я хотел сказать потому что ты блять видела тролльские зубы сис это грёбаный холокост для эротики но ок ТТ: В любом случае, вопрос я всё же задам. Обрати внимание: меня не интересуют такие подробности, как имена, места и точные даты, и под “не интересуют” подразумевается, что я буквально не хочу этого знать. ТТ: Итак, Дейв, когда в последний раз у тебя был сексуальный контакт с другим человеком или представителем иной разумной расы? ВД: ох ты ж пресвятой пиздец ВД: поверить не могу что ты именно это спросила ВД: нам же не по пятнадцать лет вроде чтобы интересоваться подробностями личной жизни бля я думал мы уже давно выше этого ВД: вот что бывает когда перегружаешь башку психоанализом ТТ: Сделай милость, назови приблизительный период времени. ВД: нет ТТ: Девяносто три переписки. Девяносто. Три. Переписки. ТТ: Во имя милосердия и сестринских чувств я обязана положить конец твоим страданиям. Но для этого необходим ответ. ВД: ну на вторую половину вопроса ответить легко у меня никогда не было ничего с троллями или там дельфинами дельфины же считаются разумными по последним данным ВД: и если подумать представить это с дельфином я вообще не могу фу мерзость ТТ: Это всё ещё не полный ответ. ВД: погоди я пытаюсь вспомнить ВД: когда именно я остался ещё без клуба но уже без секретарши чёрт ВД: а точно ВД: она подождала нашей с бро днюхи чтобы торжественно вмазать мне по морде тортом и заявить что мои детские шалости перешли хренову черту ВД: то есть наверное конец ноября или начало декабря ВД: а могло бы быть и позже если бы не одна мелочь ВД: но знаешь как это бывает когда у тебя есть симпотная секретарша пустой офис вокруг которого идёт ремонт и огромный копировальный аппарат искушение просто слишком велико ТТ: Поскольку мне заранее было известно, что просьбы избавить от подробностей для тебя пустой звук, давай ограничимся тем, что не будем заострять на них внимание. Просто подведём итог: сейчас апрель, и с самого начала декабря у тебя не было даже ничтожно маленькой интриги, я верно понимаю? ВД: и что ТТ: Любая человеческая особь, не имеющая серьёзных психологических отклонений, достигнув половой зрелости, стремится регулярно доказывать свою сексуальную идентификацию. Это один из ключевых столпов нашей биологии и культуры. ВД: а ты не думала что я может быть наконец решил остепениться и подождать пока с небес случайных встреч снизойдёт какая-нибудь та самая единственная женщина с которой можно обменяться дебильными клятвами и начать в ускоренном темпе делать новое поколение страйдеров ТТ: В двадцать четыре года? ВД: это что оскорбление ВД: ты что считаешь меня недостаточно взрослым для солидных решений ВД: да я могу быть серьёзнее церковного хора и солиднее белого дома если захочу ТТ: Безусловно, это так. Но, как правило, не больше двух часов подряд. ТТ: А теперь, предваряя твои длительные словоизвержения по поводу и без, позволь выразить своё мнение относительно возможных причин происходящего. Разумеется, большинству сторонних наблюдателей эти выводы покажутся странными, но я знаю тебя с тех сторон, которые скрыты от пресловутого большинства. ВД: ещё не видел выводов но уже знаю что они странные ВД: йесссс я в большинстве ТТ: Факт первый. Ты расцениваешь свои отношения с неким Карклзом как мерило броманса, но в то же время испытываешь, выражаясь твоими более ранними словами, напряжение в его присутствии. Факт второй. До знакомства с ним ты жёстко табуировал, по крайней мере в своём внутреннем мире, как ксенофилию, так и гомосексуальность, причём заметим, что оба эти табу можно рассматривать как своего рода бойкот - желание дистанцировать себя от других членов семьи и таким образом подчеркнуть собственную индивидуальность. ВД: о боже нет ты ведь не собираешься написать то что я думаю ты собираешься написать ТТ: Факт третий. За всё время общения с выше упомянутым троллем ты ни разу не сблизился ни с одной человеческой женщиной. Иными словами, отсюда можно сделать вывод: несмотря на то, что мой старший братишка регулярно приходит поныть по переписке о странных путях троллей романтики, он находит своеобразное удовольствие в текущем положении вещей. Возможно, мазохистического толка. ВД: роуз почему ВД: почему я не могу просто открыть душу без того чтобы ты покопалась в ней ментальным скальпелем и другими психологическими причиндалами а потом закрыла её обратно забыв половину инструментов внутри ТТ: Потому, мой дорогой брат, что ты пишешь именно мне, а не кому-либо другому, даже из числа близких друзей. Из чего следует, что твоя внутренняя потребность в психологической помощи в настоящий момент превышает инстинкт самосохранения. Что, в свою очередь, достаточно серьёзный фактор, требующий немедленной метафорической операции. ТТ: А теперь, пациент Страйдер, подберите сопли и привыкайте к мысли, что вы объективно влюблены. Назначаю курс интенсивных диалогов с объектом привязанности и регулярный, здоровый сон. ВД: тоже мне блин новость ТТ: Прошу прощения? ВД: ты же знаешь страйдеры не боятся действовать и если бы мне хотелось завести интрижку с горячим инопланетным парнем она бы давно случилась ВД: но ВД: дело не в том влюблён я или нет дело в том что мы из разных миров то есть буквально а не как вся эта сексистская чушь про марс и венеру ВД: то есть ВД: я буквально с земли он буквально с альтернии ВД: когда мы вдвоём и говорим о чём-то интересном или что-то делаем вместе он вдруг выкидывает что-то совершенно непредставимое ВД: например выгибает локоть под странным углом просто потому что ему так удобнее или подпрыгивает на высоту своего роста как в какой-нибудь ммо только в реальности ВД: и даже если в этот момент моя башка как воздушный шар наполненный светлыми мыслями ты знаешь становится ВД: страшно ВД: потому что он совсем чужой ВД: я столько раз говорил разным девушкам что они особенные и это прекрасно что они не должны меняться ради меня и думал что действительно так считал ВД: но больше не считаю ВД: точнее они не были особенными сейчас мне это ясно ВД: они были просто другими людьми со своими тараканами которых я может и не мог понять но мог с ними уживаться ну знаешь как с тараканами ВД: а карклз ВД: проблема в том что ни один из нас не может измениться для другого ВД: он не станет человечнее ВД: я не смогу быть сразу четырьмя личностями чтобы заполнить его квадранты и не смогу делить его с кем-то другим ВД: поэтому нахрен ТТ: Поправь, если я не права, но кажется здесь ты столкнулся с ситуацией, которая не может быть разрешена простой интрижкой, верно? Иными словами, как бы ты ни расценивал свою привязанность к нему, она лежит гораздо глубже? ВД: ты у нас психоаналитик вот ты и скажи ТТ: Как бы то ни было, но это тебе жить дальше со своей психикой. Никто не ответит за тебя на вопросы жизни. ВД: я зажал клавишу паузы для потока вопросов ВД: и три месяца провёл в тишине ТТ: Я знаю, Дейв. ВД: зато я не знаю ВД: просто понятия не имею ВД: раньше я просто делал когда хотелось и что хотелось в пределах разумного и законов конечно но теперь наткнулся на какой-то там мифологический узел потому что больше не хочу чем хочу ВД: я не хочу ничего испортить роуз ТТ: Попробуй немного расслабиться. Отпустить паузу. Вот увидишь, если отвечать по одному вопросу за раз, рано или поздно ответы придут сами. В противном же случае обстоятельства будут торопить их, вынуждая действовать необдуманно. ТТ: Впрочем… похоже, я на минуту забыла, с кем говорю. Сделай одолжение всему миру, Дейв, просто делай то, что покажется тебе естественным в каждый следующий момент. И делай это круто. ВД: я только что встал в пафосную позу с мечом в вытянутой руке и сделал селфи с дистанционной камеры ВД: ты увидишь это фото либо в новостях мира шоубизнеса либо в рубрике их разыскивает полиция ВД: а теперь мне пора бежать ВД: пока ТТ: Удачи, бро. ... В противовес зимней прохладе, весна встретила хьюстонцев жарищей, которую Джон Эгберт - главный гуру комедии в “Типа Бро” и по совместительству лучший друг Дейва - называл адской топкой. Сам Каркат предпочитал определение “девятый кратер”, но до сих пор использовал его только внутри собственной головы, потому что если до Красного Креста дойдут слухи, что один из мигрантов лично лазил в заражённые районы, повторная проверка обеспечена. Не стоило искушать судьбу, так милостиво подкинувшую ему при высадке на Землю уфолога-стажёра, положившего болт на разницу в оттенках крови. Хотя сейчас-то уже, конечно, можно было сказать. Потому что это больше не имело значения. Сидя на кухне в квартире, которую по-прежнему делил с Солуксом Каптором, Каркат в тысячный раз перечитывал извещение, пришедшее по почте буквально сегодня вечером. По традиции всех бюрократов Вселенной, оно было распечатано и заверено печатью, написано отборными канцелярскими формулировками, и обтрёпанные поля листка свидетельствовали, что один очень взволнованный тролль уже чертовски долго пытается найти в них лазейку. Листок уведомлял, что все бургундиевокровные держатели социального пакета беженца одиннадцати и двенадцати оборотов от роду должны в течение года явиться в комиссию Красного Креста для прохождения проверки отклонений взросления. Вот, значит, какими словами люди гуманно обозвали собственную версию выбраковки. Отклонения взросления. Каркат выругался сквозь зубы. Он понятия не имел, когда начнёт взрослеть: как и всё в мире троллей, это зависело от цвета крови. Поэтому когда Гамзии пришла в голову гениальная идея отправить мутанта на Землю под видом бургундии, они наугад написали возраст, основываясь на том, что младше десяти оборотов на борт не брали, а старше двенадцати большинство ржавых уже щеголяет значительно потемневшей кожей и пигментированными глазами. Чёрт, надо было написать десять. Но кто же знал… - Чего шидишь тут, как пришибленный? - Сол зашёл на кухню с грязной кружкой в руках и направился прямо к кофеварке. - Да так. Жду, что эта грёбаная бумажка превратится в птичку и улетит нахер отсюда, - съязвил Каркат, комкая листок. - И параллельно собираюсь на работу, - он показал на собственный стакан сока, в котором давным-давно растворился лёд, и на едва надкушенный тост с жучиным маслом. - А теперь ещё и пытаюсь понять, каким блять образом ты хлещешь кофе в такую жару. - В жару? - удивился Солукс, и Каркат понял, что расслабился. Допустил промашку. И всё из-за извещения, чтоб ему пусто было. Как можно непринуждённее, он ответил: - Ну да. Разве золотокровные при… - он вытащил из кармана телефон, посмотрел на экран, - тридцати двух не должны уже плакать и молить о пощаде? - Пойди прошпишь, - ухмыльнулся сосед и вернулся к наблюдению за работой кухонного прибора. - У наш ештештвеная температура - шорок девять по человечешким градушникам. Не так уж мы и далеко от ваш, бургунди, ш вашими пятьюдешятью школьки-то там. - Да, точно, - неловко оскалился Каркат и, чтобы не ляпнуть ещё чего-нибудь лишнего, вернулся к бутерброду. Но Сол, вопреки обыкновению, был явно настроен поболтать. - А это ведь у тебя ижвещение иж Крашного Крешта? Моему коллеге похожее пришлали. Он нефритовый двадцати двух оборотов. Шкакал по вшему офишу, выдвигал радоштные теории, вроде того, что люди жадумали-таки шпошобштвовать ештештвенному ражмножению троллей и тому подобный бред. Пфе, - Сол демонстративно высунул язык, - не верю ему ни на шекунду. Прошто небошь хотят убедитьшя, что не пустили ничего такого, что мутирует в поштпубертат. Каркату очень хотелось ответить на это длинной искренней речью, но он был очень занят. В меньшей степени - бутербродом. В большей - надеждой на то, что удастся как-нибудь обдурить проверку и всё-таки остаться на Земле, в относительной безопасности. Удалось же ему в конце концов поменять унылую бездушную Крокеркорп на карьеру стендапера, так почему же не… - Ладно, я пошёл, - махнул ему сосед, забирая полную кружку чёрного дымящегося варева. - Увидимшя утром. - Ага, - кивнул Каркат, провожая Сола взглядом. В голову пришла ещё одна сказка из того самого библиотечного сборника, который он всё-таки дочитал между Рождеством и Новым годом. Сказка про хитрую лису, которая уходила от охотников раз за разом, а в конце концов разозлилась на собственный хвост и высунула его из норы, на растерзание собакам. - Мелочи, - шепнул себе Каркат, - это мой хвост. Такая же важная часть, как лапы, нос и глаза. И такая же опасная. Телефон запищал, возвращая его в реальность. На экране высветилось ироничное селфи, которое они с Дейвом сделали в позапрошлый киновечер - с показушно испуганными мордами, подсвеченными снизу фонариками. Каркат глубоко вдохнул, медленно выдохнул, привычно избавляясь от эмоций, всегда сопровождающих общение с этим удивительным человеком, и взял трубку. - Чел, ты готов уже? - без предисловий начал Дейв. - Могу за тобой заехать, у меня в расписании образовалось пятнадцать минут нихера, спасибо Бро, который вместо традиционных семейных разговоров куда-то молча и угрюмо свалил. - А не рано будет? - уточнил Каркат, заранее зная, что согласится, но поддерживая собственную игру в “просто-дружбу”. Игру, которая была одной из необходимых для выживания мелочей. - Не-не, нам ещё Эгбертовы подарки по всему клубу прятать, забыл, что ли? Тролль расправил на столе извещение. Когда-то в прошлой жизни, в дорождественскую эпоху Дейв сказал, что жизнь чередует плохое и хорошее. Он был не прав. Жизнь - это плохое и хорошее одновременно... - Так что, я еду или как? ...и плохое лучше держать при себе. Когда делишь его пополам, становится только больше боли. Спасибо Гамзии за то, что помог это осознать. - Ты лучше скажи, что помешает Джону самому прийти пораньше и спутать наши злодейские планы? - У меня всё схвачено! - затараторил Дейв. Каркат услышал, как заводится машина - значит, всё это время Страйдер говорил с ним из кабины по громкой связи. - Короче, через пятнадцать минут ему позвонит чел, и представится сотрудником пиццерии… Слушая Дейва и периодически кивая, тролль доел завтрак, помыл посуду, засунул проклятую бумагу в карман и почувствовал, как понемногу отпускает тревога. Как становится легче от того, что в жизни всё ещё есть хорошее. Есть “Типа Бро”, вызубренный до миллиметра, до древесных узоров на досках сцены, и есть ощущение маленького праздника каждый раз, когда приходишь туда. Есть другие клубы, в которые наперебой приглашают, и в которые время от времени Каркат действительно наведывается с проверенными темами для импровизаций. Да, может быть зрители и собираются, чтобы поглазеть на диковинку - смешного тролля, но большинство новых коллег судят его не по цвету кожи или наличию рогов. Как минимум для пары десятков людей Каркат Вантас - всего лишь один из шумного, беспорядочного братства комедийных артистов Хьюстона, а это значит, что за последние четыре месяца пребывания на Земле он добился гораздо большего, чем за первые три. В Красном Кресте утверждали, что все разумные расы равны, в Крокеркорп - что все работники равны, но дощатые сцены тёмных, душных клубов знали правду: никто не чувствует себя равным, пока не докажет это. Только когда на выступления Карката люди стали приходить потому, что он смешной, а не поглазеть на диковинку, он поравнялся с Джоном. Только когда тролль героически пережил неделю в гастрольном автобусе, мотаясь по Техасу с компанией студентов-комиков, они стали смотреть на него с уважением. И только когда он сможет признаться Дейву в том, в чём признавался себе, они на какой-то крохотный момент будут на одном уровне. Может быть, именно к этому подталкивало дурацкое извещение. Если всё равно улетать с Земли, то хотя бы с чистым сердцем. - ...и если всё сложится по плану, он будет у дверей клуба ровно в десять, то есть как раз к открытию. - Самый детально проработанный из твоих приколов. Аплодирую стоя. - Ну, мы его придумывали вместе с Джейд, - признался Дейв, заставляя тролля испытывать укол ревности к далёким друзьям человека, с которыми Каркат даже и знаком-то не был. - Но основная идея моя. Спускайся давай, карета подана. - Уже? Вот блин. Дай мне три минуты. - Забирай, я сегодня щедрый. Каркат метнулся в комнату, вытащил из стеллажа коробку в серебристой бумаге, метнулся вместе с ней в коридор, с третьей попытки попал ногами в сандалии и выскочил в подъезд, решив, что застегнуть липучки вполне может и в машине. Вот эта мысль его и подвела, потому что между третьим и вторым этажами пришлось потратить лишнее время на поиск обуви, так некстати отправившейся в свободный полёт. - Ну чё как долго? - осведомился Дейв, открывая перед ним дверцу пассажирского сиденья. - Ничего не долго, - огрызнулся Каркат, забираясь в машину. - А если бы кое-кто поменьше делился гениальными планами, а кое-кто другой его поменьше слушал, бросив все дела, я бы уже час как встречал тебя у подъезда с распростёртыми объятьями. Улыбнувшись уголком рта, Дейв захлопнул дверцу, ненадолго оставляя пассажира наедине с мыслями - и, как ни странно, воспоминаниями. С Рождества здесь многое изменилось. Во-первых, запах. Каркат не поленился лично, с навигатором в руках облазить все автомобильные магазины Хьюстона в поисках ароматизатора для машины, который пах озоном, а не какими-нибудь искусственными вариациями на тему мужского дезодоранта. И хотя на это ушло несколько бессонных дней, результат того стоил. Во-вторых, приборка обросла огромным количеством кивающих игрушек - от примитивных пластиковых собачек до фарфорового китайского мудреца, добытого в антикварной лавке и якобы просуществовавшего уже далеко не одну сотню лет. Это был хорошо продуманный подстёб над привычкой Дейва включать в машине только и исключительно рэп. Сам Страйдер, проследив закономерность, уже с третьего болванчика принялся дарить в ответ совершенно непредсказуемые вещи, от махрового покрывала в цветах флага до поездки в открытый кинотеатр. Каждый раз Каркат упрямо напускал на себя злобный вид, шипел, что уж это-то точно последняя игрушка, раз Дейв так несерьёзно относится к пополнению коллекции, - и каждый раз, оставшись один, снова и снова возвращался к ситуации, стараясь запомнить её всю. Каждое слово. Каждый нюанс. Каждую интонацию. Ну и в-третьих, изменился сам Дейв. Из инопланетянина, ворвавшегося в жизнь тролля с бредовой идеей, он превратился в символ перемен, в оберег против страха. И, наверное, в друга - за неимением в человеческом языке лучшего слова. - Хэй, Карклз, как настроение? Машина тронулась с места. Тихонько, на грани слышимости, очередная звезда местной слэм-поэзии исполняла очередной шедевр. - Всё нормально. - Ну-ка глянь сюда, чел, - сбавив скорость, Дейв повернулся к нему. Каркат в ответ покосился в сторону водительского сидения. - Я ведь говорил, что лапша и уши несовместимы, то есть я говорил это или я это говорил? Когда всё нормально, тебя не заткнёшь, а сейчас мы сидим практически в тишине, и никаких попыток вывести водителя из себя не наблюдаем. Что-то случилось? - Нет, просто не выспался. - Чел, не надейся, что я от тебя отстану, - однако он всё-таки повернулся и поддал газу. - После выступления сядем спокойно где-нибудь и поговорим, ладно? Хотя по-моему было бы лучше, если бы ты сейчас вытащил из себя всякую дрянь, потому что на сцене она реально мешает, уж поверь мне. Каркат решил ничего не отвечать. Он предчувствовал большой, переполняющий взрыв эмоций, один из таких, во время которых всегда можно наговорить лишнего. А сейчас нужно было сосредоточиться на представлении. На своём амплуа ворчливого, сварливого, крикливого тролля - нечто среднее между альтернианской реальностью и человеческими сказками, пропущенными через фильтр комедии. - Знаешь, что я всё время о тебе думаю? - спросил вдруг Дейв. Каркат вздрогнул, скрипнул зубами от неожиданности. - Что если бы не ты, в моей жизни всё пошло бы наперекосяк с того самого Рождества. Не доставили бы аппаратуру, клуб не открылся бы вовремя, не было бы скандально прекрасной статьи о первом тролльском комике за всю историю человеческих сцен, Эгберт не остался бы в Техасе греться в лучах новой волны славы, а ещё у меня бы наверное не хватило пороху помириться с сестрой. Ну и это ещё не говоря о том, сколько охрененных часов мы провели вместе. Ты мой талисман, нет, ты больше. Ты моё настоящее, чел, и наверное будущее тоже. И когда ты так сидишь в обнимку с коробкой, глядя куда-то в пространство, мне больно, что ничего не могу изменить. Может всё-таки расскажешь, что стряслось? - Жаль тебя разочаровывать, - скупо ответил Каркат, последними крупицами воли подавляя стремление выскочить из машины и бежать, бежать, пока усталость не победит всё невысказанное, накопившееся за долгое время бок-о-бок с человеком, - но у меня действительно ничего не стряслось. И формально это было правдой. Извещение - ещё не сама проверка. Влечение - ещё не сама романтика. Не стряслось ничего. Только тяжёлые мысли немного портили впечатление от существования. Мягко говоря. Но Каркат давно научился переживать тяжёлые мысли, как на Альтернии переживал облавы на мутантов, затаившись в каком-нибудь тихом схроне, почти не дыша и представляя, как завтра или послезавтра наконец вылезет отсюда, чтобы долго смотреть в прекрасное звёздное небо. И однажды, - завтра или послезавтра, - он точно так же, как в звёзды, окунётся в неловкие разговоры о настоящих чувствах. Но не сейчас. Не перед важным выступлением. Не в День Рождения Джона уж во всяком случае. … Постепенно Дейв принял решение временно отложить свою музыкальную карьеру, потому что роль хозяина комедийного клуба оказалась удивительно интересной и захватывающей. Помимо скучной бюрократической ерунды, которую всё равно можно было большей частью спихнуть на бухгалтера, - функции которого добровольно вызвался выполнять замечательный Джонов батя, не без оснований подозревающий, что без него дело, в которое сын вложил столько надежд, прогорит к хренам, - нужно было заниматься наймом персонала, выбором и закупкой продуктов, поддержанием морального духа стендаперов, - особенно начинающих, особенно после того, как они покидают сцену и начинают стенать про количество неотбитых подач и внезапно не вкрутившийся болт, - поиском новых талантов, изобретением новых маркетинговых ходов… словом, всем-всем-всем и многим другим. Со стороны кажется, что это должно утомлять, но поварившись недельку в котле организаторской деятельности, отпускать её уже не хотелось. Уже не клуб принадлежал Дейву - они в равной мере принадлежали друг другу, были необходимы друг другу, как сиамские близнецы, один из которых может управлять правой, а второй - левой половиной общего тела. Каждое выступление он смотрел из-за кулис. Не потому, что не мог позволить себе спокойно сесть за столик и выпить стакан яблочного сока, подбадривая выступающих, но потому, что только здесь чувство сопричастности происходящему обретало свою законченную форму. И ещё потому, что когда на сцену выходил Каркат, хотелось просто замереть и слушать, слушать с распахнутыми глазами и открытым сердцем, раствориться в здании, быть сценой, на которой он стоит, микрофоном у его губ и софитом, создающим его тень. Показывать такого себя посторонним людям Дейв боялся с тех пор, как увидел свои фотографии с открытия клуба. Тогда он ещё недостаточно серьёзно относился к тролльской романтике - причудливому сплаву любви и ненависти, который не может в полной мере прочувствовать человек, и который Каркат буквально излучал, стоя на сцене, но всё равно ощущал, что нечто большое, неизвестное, страшное и прекрасное вот-вот захватит и унесёт с собой, как щепку смывает речной поток. Да, стендаперы шутили, что “сцена делает актёра сексуальнее с каждой удачной шуткой, поэтому Карлин трындел часами”. Насчёт одного конкретного тролля Дейв был согласен целиком и полностью. Что-то происходило с ним там, на этой волшебной площадке между нарочито потрёпанными кулисами. Как будто из глаз Карката привычного выглядывал другой, преувеличенный, карикатурный, но такой же настоящий и при этом, кажется, гораздо более искренний. Он говорил о жизни троллей на Земле, рассказывал такие нюансы бюрократии и подробности с разных работ, что зал просто катался от смеха, но сам никогда не смеялся над своими шутками - ни над их текстом, ни над отснятым видео. Только хмурился. И в общем-то было понятно, почему. Каркат на своих выступлениях не преувеличивал ничего, кроме собственных эмоций. Главной из которых был праведный гнев. Иногда Дейв почти физически удерживал себя от того, чтобы выскочить на сцену и непринуждённо “подать” Каркату вопрос. Например - слушай, а как вы, тролли, относитесь к межвидовой романтике? Он чувствовал, что сценический Каркат ответил бы прямо и честно. Но в то же время боялся узнать ответ. Вот и сейчас, открыв комедийный скетче-стендапный концерт в честь Джонова рождения, Дейв скрылся за левой кулисой среди взвинченных актёров, шёпотом переговаривающихся между собой об очерёдности выходов и последовательности тем. Сцена в “Типа Бро” была небольшая, ведь изначально он был задуман для вечеров с открытым микрофоном, поэтому стендаперы чуть ли не наступали друг другу на пятки. Пользуясь ситуацией, Дейв положил ладони на плечи Карката, который стоял у самого выхода, сосредоточенно глядя на Джона, активно разогревающего публику со сцены. Тролль, вопреки своим привычкам, даже не вздрогнул. Наоборот - кончиками своих горячих пальцев он дотронулся до пальцев Дейва, и вместо того, чтобы прошептать какое-нибудь дружеское напутствие, как собирался, тот ощутил себя где-то между головокружением и полётом, ненадолго выпав из реальности. А когда пришёл в себя, услышал, что Джон на сцене переходит к скетчу, открывающему общую программу: - Представьте: автобус “Хьюстон - Колорадо”. Все места заняты, все предельно вежливы, - шесть утра, ещё пока не жарко, ну, вы понимаете, - я сижу у самого прохода. Двери закрываются, но тут же распахиваются, и вбегает опоздавший тролль. - Ногу сломай, - всё-таки шепнул Дейв, поднимая ладони. Каркат кивнул и ринулся на сцену, с каждым шагом входя в образ. И ночь юмора началась. Но вернуться в колею после того, как пережил самый, наверное, интимный момент сегодняшнего дня оказалось очень, очень, очень сложно. Дейв, не верящий в богов, был готов возблагодарить их за существование десятка взволнованных стендаперов, которые были сейчас рядом и постоянно дёргали, отвлекали, переспрашивали, не давая замкнуться и нырнуть в мешанину чувств. Когда Каркат вернулся за кулисы, Дейв уже был в состоянии улыбаться и показывать большой палец, то есть демонстрировать самые необходимые качества человека приближенного к актёрам. До середины выступления добрались удивительно позитивно. Только парочка каких-то мутных зрителей вышла посреди шутки про президента, и это было хорошо, потому что дальше предполагались шутки про вторую холодную войну. В середине самого большого, задействующего почти всех актёров скетча Каркат заскочил за кулисы и заметался из стороны в сторону, бурча под нос: - Ну где блин… тут такая рубашка была клетчатая, блин, где? - Эта? - Дейв снял рубашку со спинки стула, на котором сидел последние минут десять. - Точно, - тролль ухватился за неё. В тусклом свете закулисья его глаза сверкнули изумрудным с голубыми искрами, которых Дейв не замечал раньше, и о которых тут же забыл, потому что произошла ещё одна из ряда вон выходящая вещь. Торопясь сменить образ, Каркат повернулся к нему спиной и выскользнул из водолазки. Дейв зачарованно протянул: - Огооо... - Что? - раздражённо огрызнулся Каркат, не поворачиваясь. - Это… веснушки? - неуверенно уточнил Дейв. Каркатовы спина, плечи и руки по локоть были усыпаны небольшими белыми отметинами. - Нет. Это я под дождь попал, - он накинул рубашку и быстро застегнулся. - Уф, успел, пора бежать. - Под дождь? - нахмурился Дейв, но тролль уже вернулся на сцену. Задумчиво подобрав с пола ещё тёплую водолазку, человек сложил её, потом снова развернул, погладил нарисованный на груди знак, повесил на спинку стула и вздохнул. Что бы ни связывало его с Каркатом, в конечном итоге они всегда оказываются друг для друга пришельцами. Непонятными и чужими. ... - Ничего не слышу! - Каркат нахмурился и прижал руку к уху, изображая, будто говорит по мобильнику. - Ваша человеческая телефония - полное дерьмо! - Вынужден не согласиться с вами, сэр, - невозмутимо парировал напарник, изображая британский акцент. - Эта телефония скорее бесчеловечная. В чём прелесть второй половины выступления - люди уже настолько разогрелись, что готовы ржать буквально над каждым словом. Зал зафыркал и захихикал. Следующей шуткой нужно было забить болт и уступить сцену другой паре комиков, но произошло нечто неожиданное. Двустворчатые двери “Типа Бро” распахнулись под напором настоящей толпы, прижав вышибалу к стене. Каркат успел отреагировать, подав напарнику шутку: - Это что, весь Хьюстон решил сегодня на нас посмотреть? - но тот ничего не ответил. Подшагнув к рампе, Каркат уставился в зал поверх софитов, перестраиваясь на темнозрение, и увидел плакаты над головами вошедших - над головами всё ещё входящих, ползущих, как многоголовое, многоногое чудовище. “Нет - эксплуатации троллей!” - заявлял первый из них, выполненный кричаще-красным. “Лучшие условия для беженцев!” - вторил другой. Третий, самый большой, несли несколько человек. И написано на нём было - “Свобода, равенство, тролли!” Отпрыгнув к заднику, Каркат быстро заморгал, возвращая себе способность видеть на свету, и секунды неизвестности, скрытой расфокусированными яркими пятнами, наполнились сперва возмущёнными возгласами, потом визгом и криком паники. В зале что-то происходило. И первое, что он увидел, когда смог смотреть - спину Дейва, легко балансирующего на краю рампы. - Дамы и господа бастующие! - крикнул он так, что слышно было во всём зале даже без микрофона. - Мы рады видеть вас в клубе “Типа Бро”! Но стульев на всех, блин, не хватит! В зале раздалось шипение, треск, и громкий, усиленный мегафоном грубый голос прорычал: - Тролли и люди должны быть равны! Шутки про троллей - это низкий видизм! Мы требуем прекратить принижать разумную расу! Стендаперы вышли на сцену, молча встали позади Дейва. И Каркат понял, что они закрывают, защищают своего тролля. Где-то за носовыми пазухами защипало. Чувство тепла и сопричастности, обычно завладевающее троллями перед битвой, нахлынуло на него, наделяя непривычной решимостью. - Никто не… - начал Страйдер, но толпа завопила и затопала ногами, перебивая его. Каркат решительно протиснулся между двоих актёров, краем глаза заметив, что оба они попытались обменяться с ним взглядами, наверное - предостеречь. Но прямо сейчас он хотел быть на острие. Действовать. Бежать от проблем, даже если это означает - двигаться им навстречу. Уйти из кокона туда, где он будет важным и нужным. Повзрослеть. - Давайте разберёмся, - сказал он в микрофон, вставая рядом с Дейвом и обводя глазами людей. Насосная мышца снова дёрнулась: он увидел, что зрители первых трёх рядов перевернули столы и пытаются заблокировать толпу в зале. Эти люди… они поддерживали его, потому что любили то, что он делает. На глаза навернулись слёзы, и смахнув их рукавом рубашки, Каркат продолжил: - Это я тролль, который шутит про троллей. Меня зовут Каркат Вантас, если кто-то вдруг не знает. И говорить, что мне запрещено рассказывать со сцены про свою жизнь среди троллей и людей - всё равно что запрещать чёрным шутить про чёрных. Аналогия, надеюсь, понятна? - Ты продался! - заорал мужик с мегафоном. - Сколько люди платят, чтобы ты поносил свой народ? - А сколько люди платят, чтобы вы со своими дискриминационными плакатами загоняли троллей в рамки политкорректных “сиди-и-не-вякай” условий?! - рявкнул Каркат так громко, что динамики засвистели. - Что-то я не вижу сегодня в зале ни одной пары рогов! Где тот тролль, который скажет, что я поступаю неправильно? Покажите мне его! Пусть выскажется! Толпа качнулась вперёд, налегая на столы. Кто-то из зрителей, пытающихся удержать баррикады, получил в челюсть. В глубине сцены тихий голос Джона бормотал адрес клуба - скорее всего, в телефон. Скорее всего, полиции. А потом произошло то, чего Каркат никак не ожидал. Пара рогов в зале действительно мелькнула, причём очень знакомая пара. И голос, недостаточно искажённый мегафоном, чтобы его нельзя было узнать, дрожащий от сдерживаемой ярости голос раздался в “Типа Бро”: - Своимми выступллениямми, Вантас, ты бросаешь тень на всё сообщество троллей! Ммы прибылли на Земмллю, наммереваясь своимм трудомм засллужить мместо под Соллнцемм! То, что ты деллаешь, порочит нашу расу, создаёт искажённый образ тролля в сознании простого обывателля! Ты не засллуживаешь гордого звания Алльтернианца! Ты хуже выродка, хуже ммутанта! Из зала что-то полетело, и Дейв попытался оттолкнуть тролля себе за спину, но Каркат узнал по запаху гнилые помидоры и только фыркнул. Судя по многочисленным околоисторическим фильмам, у людей не было никакой фантазии в области выражения недовольства. Обстрел фруктами продолжался минуты две, не больше, и судя по звукам, ни один стендапер не двинулся с места - сцена не скрипела. Покосившись на Дейва, Каркат увидел, что от человека сейчас пользы мало: помидорная мякоть забрызгала ему всё лицо, и в первую очередь очки. Так что либо Страйдер их снимет, - после чего, вероятно, случится конец света, - либо будет долго отчищать. В любом случае, это даже хорошо, что он сейчас ничего не увидит. Каркат медленно, хищно усмехнулся, оскалившись до давно забытого чувства боли в уголках рта, и осторожно повернул ногой софит, над которым стоял. Толпа ахнула. Он знал, что именно они сейчас видят и запоминают: страшного зубастого тролля, подсвеченного, как в ужастиках, снизу вверх, покрытого с головы до ног пятнами красными, как человеческая кровь. По иронии судьбы, настоящая кровь Карката выглядит точно так же. Он всегда был самым человечным из всех троллей Земли. - Хуже, говоришь? - тихо, вкрадчиво спросил Каркат в микрофон, оглядывая зал. - Я думал, нет ничего хуже мутантов. Но благодаря тебе, - Эридан Ампора, старший специалист колл центра доставки Крокеркорп! - знаю теперь, что это не так. Мутанты бывают разные, и да, многие из них плохие. Но на Альтернии я ни разу не встречал тролля, мутанта или нет, который при сохранённом разуме желал бы для своей расы участи рабочей скотины. Видимо потому, что они уже все здесь. Эридан! - завопил он, перекрикивая толпу, внезапно заворчавшую и заворочившуюся, как просыпающийся лусус, - знаешь, что такое юмор? Это то, что делает нас ближе к людям! Когда заканчивается бой, солдаты смеются и шутят, чтобы не сойти с ума! Ты ведь видел это в миллиардах тролльих фильмов, верно? Так вот, в человеческих - то же самое. Смех! Умение смеяться с другими и над другими, с собой и над собой - я вижу это в троллях, вижу это в людях, и вижу, что это, наверное, единственный путь к объединению! - запоздалый помидор, пущенный кем-то не очень метким, просвистел мимо Каркатова уха. - И если вы настаиваете, что тролли и люди равны, дайте нам право смешить, в котором не отказываете себе! - Дело не в сммехе, а в томм, над чемм ты шутишь, - попытался возразить Эридан, но продолжение его речи утонуло в гвалте и гуле. На улице, у самых дверей раздалась сирена, кто-то снаружи через громкоговоритель оповестил квартал, что прибыла полиция, толпа метнулась вперёд, метнулась назад, завязла сама в себе. Крики боли и бессвязные вопли наполнили зал. Раздалось несколько выстрелов, люди попадали на пол, закрывая головы руками. Всё это время Каркат стоял, уставившись в какую-то точку на перекрестье окна, и медленно отходил от внезапного прилива мужества. Сперва он просто потерялся, не понимал, где находится и что происходит, и пришёл в себя только когда понял, что у него из рук выдёргивают микрофон. Растерянно посмотрев по сторонам, Каркат увидел ободряющую улыбку Дейва совсем близко, почти у самого своего лица. Человек уже отчистил очки, и теперь хотел что-то сказать публике. Каркат разжал руку и отошёл от края сцены подальше, вглубь, к остальным. - Привет, пипл. Я - Дейв Страйдер, хозяин “Типа Бро”. Уважаемые полицейские, в зале есть зрители, и их надо считать пострадавшими. Вы узнаете их по белым таким резиновым браслетам с эмблемой клуба. Любимые наши зрители, сейчас я не уверен, что актёры готовы сегодня ещё раз выйти на сцену, и раз уж смешное закончилось раньше времени, объявляю ваши билеты действительными ещё на одну любую ночь в течение месяца. Охрану мы, конечно, усилим. И зрителям передних рядов, благодаря которым нам удалось выжить, гип-гип ура! Бармен, как только выведут демонстрантов - шампанского нашим героям за счёт заведения. А полицейским - сока, они на службе. Он выключил микрофон и, развернувшись к Каркату, похлопал его по плечу, сказал шёпотом: - Чел, ты только что задвинул охрененную речь без единого матерного слова. - Это всё… - Каркат замялся, подбирая слово, - привычка. У нас же на сцене ёбаная цензура. - Ребят, вы тут целы? - подскочил к ним Джон. - Извини за испорченную днюху, чел, - посерьёзнел Дейв. - Брось, - Эгберт положил руки на плечи ему и Каркату, замыкая треугольник, вызывая совершенно ненужные, внутренние тролльские ассоциации с ауспайстисом. Или, может быть, нужные? С этими людьми никогда не знаешь, о чём лучше думать в следующую секунду. И это в них самое интересное. Напряжение наконец отпустило его, схлынуло, как морская волна, оставляя за собой, как полоску влажного песка, слабость и одиночество. Рванувшись к людям, Каркат обнял их обоих - Дейва и Джона, зарылся носом в чужую одежду, прижался к ним, закрываясь от пережитого, игнорируя - пока это ещё возможно - запах гнилых помидоров. На какое-то мгновение он почувствовал лёгкую, прохладную ладонь Дейва у себя в волосах, а потом словно прибой вернулся - вернулся другим. Со всех сторон его обступили люди, те, кто стояли на сцене, сперва защищая его, затем - за его спиной. И каждый дотрагивался до него, каждый что-то говорил. Каркат совершенно потерялся среди них. Растворился. Запутался. И вынырнул через несколько мгновений другим троллем. Осознавшим, что его жизнь имеет значение не только для самого Карката Вантаса. А значит, за неё, пожалуй, стоит бороться.