Поддержка

Едва перед комедиантами замаячила перспектива полицейских протоколов, Каркат сказал Дейву, что лучше переждёт у него в кабинете, и пошёл к подсобным помещениям, не глядя по сторонам. Люди расступились перед ним, как библейское море, и сомкнулись сразу за спиной. Сейчас Дейв больше всего на свете хотел пойти с ним, растормошить, разговорить, подбросить до дома, - может быть, даже обнять на прощание, - но капитан должен оставаться у руля своей разбитой посудины, пока она подползает к докам. И позже, сидя между двумя выключенными софитами на краю рампы, Дейв честно пытался давать показания добродушной полненькой полицейской, но его мысли постоянно уходили от недавних событий, витали то рядом с Каркатом, то где-то неподалёку, в разорённом зале. Что-то большее, чем просто столы и стулья, сломалось здесь: он видел это в пустых, бегающих улыбках актёров, рассредоточившихся по клубу, в движениях бармена и даже в том, как крадучись ночные тени заглядывали с улицы между занавесок. Место больше не было убежищем, в которое приходили расслабиться и пошутить. Оно превратилось в поле битвы, пусть и маленькой, пусть и оконченной, но невидимая армия демонстрантов осталась здесь призраками прошлого. И Дейв гадал: что же он может сделать, чтобы прогнать их? И возможно ли это вообще? Учёт испорченного имущества, прочие протоколы и двое очень заспанных репортёров отняли у него ещё пару часов, и Дейв, закрывая парадные двери за последними полицейскими, увидел, что небо уже посерело, вылиняло из черноты в скучные сумерки. Работники и стендаперы давно разошлись, Джон успел сгонять к себе в хостел, смыть следы помидорной войны, переодеться и прибежать обратно, чтобы составить компанию Каркату. Когда замотавшийся вусмерть Дейв, готовый рухнуть на первый попавшийся стул, открыл дверь маленького уютного кабинета, втиснутого кое-как между кухней и кладовкой для щёток, ему открылось чудо изобретательности в исполнении лучших стендаперов клуба. Сняв со стены небольшую грифельную доску, два гения от безделья расчертили её квадратами и выстроили шоколадные монеты против кубиков льда. С правой стороны Дейвова рабочего стола в его пафосном офисном кресле устроился Джон, с левой стоял Каркат, облокотившись на столешницу, и хмурил брови как какой-нибудь римский стратег. - В чью пользу счёт? - поинтересовался Страйдер и боком втиснулся в кресло, невзирая на яростные попытки Джона продолжить в нём обитать. Но на две задницы пространство рассчитано не было, поэтому Эгберт в конце концов поднялся, обозвав Дейва узурпатором. - Я веду. Дамки! - Каркат, уже умытый и переодевшийся в водолазку, перепрыгнул монетой три кубика подряд. Щёлкнув от удовольствия, как сверчок, он собрал лёд с доски и, закинув его в пасть, с громким хрустом раскусил. - Всё потому, что у тебя фигуры из пальцев не выскальзывают, - беззлобно огрызнулся Джон. - Ну что там с полицией? - Полиция всё, и я всё, вообще нахрен, с концами, похороните меня под сценой, чтобы эти кости разлагались под музыку. Но в девять утра воскресите обратно: уборщики придут, надо будет присмотреть, чтобы они ничего не прикарманили. Карклз, собирайся, отвезу тебя домой. - Плохая идея, - поморщился тролль, отодвигая доску и присаживаясь на краешек стола. - Ты воняешь, я воняю, машину придётся проветривать минимум сутки. - Вызовем по такси? - Дейв заглянул в глаза Карката и увидел там первобытный ужас. Тролль ненавидел оставаться наедине с незнакомцами в замкнутых пространствах, даже лифтами никогда не пользовался, если видел кого-то внутри. - Ооок. Вызовем одно такси на двоих, которое сперва забросит тебя в Троллтаун, а потом меня - домой? - Пойдём ко мне в хостел и устроим пижамную вечеринку? Душ есть, - Джон уселся рядом с Каркатом и заговорщицки толкнул его локтем, а в ответ получил только добродушную ухмылку. Его умению непринуждённо сходиться с людьми и, как выяснилось, с троллями можно было только позавидовать. И Дейв прямо сейчас отчаянно завидовал. Но не настолько, чтобы подниматься по этому поводу с кресла и выкидывать лучшего друга из окна. Тем более что окна в кабинете не было, а клуб располагался на первом этаже. - А почём… - начал Каркат, и Дейв перебил: - За мой счёт. И ночёвка, и кино, и пицца. Считайте это компенсацией за моральный ущерб, причинённый на работе. - Ура, босс платит за пижамную вечеринку! - Джон вскочил и сделал несколько преувеличенно радостных танцевальных движений. - Я пошёл договариваться с консьержем, жду вас у себя через четверть часа. - Не надейся на фильм с Кейджем! - хором воскликнули Дейв с Каркатом и рассмеялись. Было в этом смехе что-то истерическое, но и понимая его природу Страйдер продолжал хихикать, даже когда Каркат уже перестал, и только услышав, как за Джоном захлопнулась дверь, с трудом перешёл на сдавленные всхлипывания. - Вот теперь что-то беспокоит тебя. Так ведь? - спросил Каркат неожиданно тепло и мягко. Он редко использовал этот тон, разве что когда рассказывал о своём лусусе, и Дейв мгновенно сконцентрировался на текущем моменте так, что реальность чуть ли не заскрипела, прогибаясь под его волей. Голова наполнилась лишними, не нужными сейчас мыслями - про своё отношение к Каркату, про его чужеродность, про сорвавшийся вечер и разорённый клуб… Всё не то. Не то, что нужно сейчас. - Вымотался, - признался он, - ничего такого, просто надеюсь не геройствовать ближайшие сутки. Сожрать пиццу и обстебать любое кино, какое бы вы там ни выбрали, а потом прийти сюда и уткнуться в мобилу, делая вид, что слежу за рабочими. Скажи лучше, как ты сам после этой охренительной речи. Которая, кстати, уже набрала больше двадцати тысяч просмотров и овертыщу комментов. - Так и знал, что кто-то обязательно будет снимать, - вздохнул Каркат. - С людьми только в этом и можно быть уверенными. Я имел в виду, среди людей, не с конкретными особями, - быстро поправился он. - А знаешь, как ни странно, довольно неплохо. Как будто всю жизнь полз наощупь, и вдруг толпа озлобленных гуманоидов развязала мне глаза и показала, в чём смысл. Где цель. Куда идти и чего хотеть. Да я за всю жизнь так ничего не хотел, как сказать им всё, что думаю! - Даже уволиться из Крокеркорп? - Даже жрать, когда ночи напролёт бродил по заражённым руинам совсем один, - признался Каркат, и у Дейва ёкнуло сердце - тролль никогда раньше не говорил такого о своей жизни до Земли. - Я хотел просто забить свои слова им в морды, как гвозди, навсегда. В каждую бешеную харю. У меня никогда ещё не было так просто, Дейв. Те, кого хотелось убивать, стояли по одну сторону, а те, кого… - он запнулся, но продолжил, - кого хотелось любить - по другую. Тролль уселся на столе, скрестив ноги, и упёрся подбородком в сцепленные замком ладони. Добавил печально: - Мне даже показалось, что может быть, теперь всё станет просто. - Если ты поделишься какой-нибудь сложностью, можем попытаться её вместе распутать, - предложил Дейв, но Каркат встрепенулся, отрицательно помотал головой: - Некогда, Эгберт наверняка уже просидел весь подоконник, высматривая, как мы будем выходить из клуба. Пошли, - он слез со стола и, цапнув Дейва за рукав тремя когтями, слегка потянул его за собой. Фирменный жест нетерпеливого Карката, который пытается избегать физических контактов, когда в состоянии за этим уследить. Дейв почувствовал, как перехватило дыхание, вспомнив, как отчаянно этот самый тролль прижался к нему после того, как начался разгон демонстрантов. Технически, конечно, к нему и Джону, но смотрел-то он при этом только на одного человека. Знать бы ещё, что именно это значило. - Да я сам хочу, чтобы было проще, - Дейв поднялся, и на мгновение оказался к Каркату слишком близко, как за сценой. Тролль не двинулся с места, не насторожился, но так сморщил нос, что передняя губа задралась, обнажая острые треугольные зубы. - Помидоры? - уточнил Дейв, ухмыляясь, и Каркат попытался улыбнуться ему, не убирая с лица гримасу отвращения. Получилось совершенно уморительно, но смеяться над ним не хотелось. Руки едва ли не сами тянулись обнять это удивительное, потустороннее создание, и сердце стучало, мать его, чуть ли не в кадык, но… ...но да, блять, они оба пахли гнилыми помидорами, и Каркат бы этого жеста не оценил. ... Хостел в прошлой жизни был общежитием, и душевые кабинки в бывшей мужской раздевалке оказались гораздо менее приватными, чем Каркату хотелось бы. Нет, конечно, друг от друга их отделяли облицованные кафелем перегородки от пола до потолка, но вместо безопасно закрывающей от мира двери они были едва прикрыты довольно-таки ненадёжными на его взгляд голубыми шторками с мультяшными рыбками. Тролль замер на пороге, осматривая эти неуютные сооружения, поражённый тем, насколько всё здесь похоже на бараки распределительного центра. Джон, по-хозяйски разложивший полотенца и пижамы на стульях около кабинок, обернулся на него, захихикал, прикрывая рот ладонью, а Дейв улыбнулся и предложил: - Если ты так стесняешься, могу подождать в коридоре, пока не закончишь мыться. Сойдёт? - А потом полчаса ждать, пока не закончишь мыться ты? Пицца же сто раз доедет и сто раз остынет, - возразил Джон. - Поклянись не заглядывать за мою занавеску, и как можно, блин, тщательнее задёрнуть свою! - потребовал Каркат. Ситуация, в которой он будет так близко от Дейва в такой интимный момент, требовала дополнительных мер безопасности. Больше мер безопасности, чем этот мир готов был предоставить. - Слово Страйдера, - поклялся Дейв и переключился на маленькую плетёную корзиночку, которую Джон принёс с собой. - У тебя что, вообще нет не-цветочных средств гигиены? Кошмар, Эгберт. Ты пал в моих глазах. Джон огрызнулся в ответ. Их непринуждённая болтовня помогала. У Карката мелькнула мысль попросить гостеприимного хозяина остаться и посидеть снаружи, но он быстро от неё отказался: начались бы ненужные вопросы, подколы, и потом кто-то из этих двоих почти наверняка вывел бы тролля из себя. А какого именно лишнего он может наговорить в таком состоянии - лучше было даже не задумываться. И ассоциации с распределительным центром ни разу, блять, не помогали. Потому что комнату для омовений тролли, обитавшие в нём, ласково называли “ебантарий”. Заходить туда до рассвета было не безопасно для психики. - Всё, хватит оттягивать неизбежное, - Дейв выхватил из корзиночки какой-то флакон и губку в шуршащем целлофане, зашёл в кабинку и задёрнул за собой занавеску, продолжая болтать: - Я буду благоухать, как цветник в южный полдень, и виноват в этом будет убогий вкус Джона Эгберта. И если завтра хоть одна грёбаная пчела покусится на моё тело, так и знай - я тебя засужу. - Одежду отнесёте потом в стирку, прачечная за третьей дверью налево, - проинструктировал Джон. - Я пойду немного приберусь пока. Каркат, не тушуйся, это просто душ. - Вам, бинарным, не понять, - буркнул тролль, но дверь за Эгбертом уже закрылась, оставляя его наедине с полным душевным раздраем. Пытаясь подготовить себя к неизбежному, Каркат направился к одному из умывальников, висевших напротив душевых кабинок, и опёрся на раковину, сосредоточенно рассматривая себя в зеркало. Маленький растерянный тролль, заблудившийся между чувствами, страхами и целями. Внимательно окинув взглядом отражение, Каркат понял, что дышит слишком часто и поверхностно. Это было настоящее испытание. Эмоции против воли. Он отвернулся к закрытому жалюзи окну, быстро освободился от тряпок, стараясь не обращать внимания на шуршание в кабинке, кинул их в угол и, шмыгнув в пустую душевую, тщательно задёрнул занавеску, стараясь не оставлять никаких, даже крохотных щелей. Избавившись от провонявшей помидорами одежды он понял, что мелкие, бледно-синие плитки немного пахнут дезинфицирующим средством. Точь-в-точь ебантарий, да. - Ты ещё снаружи? - спросил Дейв. Комната, затянутая в кафель, сделала его голос звонким и громким. - Уже нет. А что? - стараясь держаться естественно, Каркат включил воду и отрегулировал её до приятного тепла. - Могу я выйти на секунду, реализовать одну гениальную идею? - Какую, во имя здравого смысла, гениальную идею ты хочешь реализовать голым в душевой хостела? - Убрать одежду из кабинки, разумеется. И больше ничего. - Аргх! - крикнул Каркат и потянулся к полочке за шампунем. Его там, разумеется, не было. - Упс. Дейв, только не смейся, но ты тут кажется не один такой гений. Я забыл взять принадлежности для мытья из этой смешной джоновой корзинки. Погоди пока выходить, а то… Что-то ударило его по голени. Посмотрев вниз, тролль увидел бутылку геля для душа. Секунду спустя вслед за ней между занавеской и полом проскользнула губка. - Так, ладно, - сказал он себе шёпотом, - всё в порядке. Я просто не буду думать о том, что именно происходит снаружи. Не буду думать, не буду представлять, забуду вообще. - Я тоже, - сказал Дейв. Голос звучал как будто отовсюду. - Ты не должен был этого слышать! - Каркат разодрал когтями упаковку губки, случайно надорвав содержимое. Рекламная картинка с улыбчивой человеческой женщиной и надписями на неизвестном ему языке выскользнула из ошмётков пластика и, мгновенно намокнув, упала на плитки пола, где водный поток понёс её к чёрным дырам стока. - Да ладно тебе, чел, тут же акустика круче, чем в опере! Первое правило общественных сортиров и душевых - не делай того, о чём потом пожалеешь, даже очень тихо. Второе правило, частично вытекающее из первого - не роняй мыло. Дейв тоже включил воду. Плеск стал громче и приобрёл, кажется, третье измерение - звучал он теперь отовсюду, как будто в помещение принесли фонтан. - Кстати, Карклз, хочешь маленький дурацкий психологический тест? - Дейв постучал в перегородку, разделяющую их. - Нет! - Каркат хлопнул ладонью по кафелю. Мысль, что человек с другой стороны, может быть, тоже дотрагивается сейчас до этой стены, застала его врасплох, разозлила - и одновременно заставила нервно облизнуть губы. - Что ты предпочитаешь: жалеть о том, что сказал, или о том, чего не сказал? - Тест не просто дурацкий, - тролль сжал зубы, подставил голову под душ, подождал, пока она намокнет, и вылил на себя почти четверть бутылочки геля. - Он бессмысленный, и только человеческий разум мог его породить. Я могу придумать сотню примеров, в которых одновременно жалеешь о сказанном и о не сказанном. Гель пах тем, что люди называли “аромат жасмина”. Каркат называл это “попытка синтезировать отпугиватель муталусков”, с уточнением - “неудачная”. Но после помидорной вони было даже приятно. Волосы сильно отросли за четыре месяца, мыльная жидкость с чёлки пыталась капать в глаза, поэтому он зажмурился, и когда Дейв снова заговорил, было слишком легко представить, что человек совсем рядом, слишком хотелось представить, что он совсем рядом. По эту сторону век всё вдруг стало “слишком”. - Смысл таких штук не в том, чтобы получить ответ. Они для того, чтобы узнать, как думает собеседник. Сегодняшняя ночь подарила Каркату невыносимо много напряжения. Разного. И искушение избавиться от него было огромным, мучительно большим, - как расстояние от Земли до Альтернии и обратно. Не открывая глаз, он прижался к перегородке спиной, словно убеждая себя в её существовании, и понял, что дрожит от сдерживаемых, противоречивых - но совершенно однозначных - эмоций. Дейв непринуждённо болтал, но это помогало только отчасти: - Ты любишь везде искать двойное дно и скрытый смысл, поэтому на самом деле не ответил ничего. Джон, например, задвинул бы что-то на тему бессмысленности сожалений - он у нас лёгкий человек с простыми запросами и налётом философии. - А ты? - спросил Каркат, наощупь поворачиваясь к стене, прижимаясь к плиткам лбом, грудью, теряя смысл и связь слов. Он нежно провёл ладонью по животу, но быстро отдёрнул руку, закусил губу, обнял себя за плечи. Да, Дейв не увидит, что происходит в соседней кабинке. Но однажды осквернив своё отношение к нему низкой пошлостью, разве сможет Каркат смотреть на него теми же глазами? Не делай того о чём пожалеешь, даже очень тихо. Хорошее правило. - А я смотрю на эту кабинку и думаю: если отвернуться от занавески, можно притвориться, что её нет, представить, что вместо неё ещё одна стена, и оказаться взаперти, один на один с собой. Наверное, так и есть на самом деле. Мы запираем себя в телах, как в четырёх одинаковых стенках, и бесимся между них, пытаясь выйти наружу. Но снаружи слишком опасно. Жить без внутренних стен - это как выходить в мир голым, как рождаться навстречу боли. Дети, сидя за школой, вдоль берега строят форты, песочные замки строят, рисуют на них узоры, но замок смывает море. И первые их попытки слезу превратить в улыбку, не распускать нюни, - это между душой и кожей первые камни тюрем… блять, это надо записать срочно. Ты не собираешься выходить пока, норм, если я за блокнотом сбегаю? - Блять! - Каркат, отчаявшись избавиться от напряжения, с размаху ударил лбом о перегородку. Мир вспыхнул, взорвался, разлетелся на миллиарды осколков и сложился обратно, как калейдоскопный узор. - Карклз? - Дейв снова постучал в стену. Каркат нехотя открыл глаза, ответил, стараясь дышать спокойно: - Всё нормально. Я просто… немного поскользнулся. Можешь выходить. Он провёл мыльной губкой по новым трещинам в кафеле, стирая липкое красное пятно. - Да пофиг, я всё равно забыл уже, что хотел записать или что спрашивал у тебя. Это всё усталость. Знаешь, я иногда просто забываю есть или спать, Бро говорит, что так было всегда, и что мне надо учиться расслабляться, но пока всё вроде норм, как-то забываешь про этот совет, а когда доводишь себя до ручки и начинаешь бегать кругами, делая всякую бессмыслицу, и теряешь связь с реальностью - расслабляться уже поздно. Кажется, последний раз я спал позавчера. Каркат вернулся под душ, расслабился, позволяя воде смыть с себя пену и кровь. Помотал головой, скидывая оцепенение, позволяя боли вернуть себя к привычному образу ехидного тролля: - Сколько же ты не спал, прежде чем написать в поддержку? - Полноценно - недели три, со своей днюхи, - хмыкнул Дейв. Каркат нахмурился, пытаясь вспомнить, знал ли он вообще, сколько человек может прожить без сна. - Ну то есть я спал, но суммарно наверное часов десять-двенадцать за три недели. - Просто чтобы я понимал, насколько это нормально для людей? Потому что особо мотивированный тролль может вообще месяц по вашим земным меркам не спать. Потом, правда, отрубится на ходу. - Для людей это ненормально. Мне вообще надо таблетки пить, но после них башка превращается в тыкву, и привет, Золушка, бал окончен. Каркат смотрел вниз, на воду, уносящую в сток тонкие ярко-красные струйки. Вот что бывает, когда перестаёшь продумывать каждый шаг: сперва попадаешь на сцену, привлекаешь внимание, становишься мишенью для гнилых помидоров, теряешь самообладание, теряешь терпение, теряешь последние остатки достоинства - и вот пожалуйста, печать мутанта по всей морде. Заживать будет дня три. В принципе, можно отсидеться в клубе, если удастся не попадаться журналистам. Или уфологам. Или случайным прохожим, которые читали про троллей в википедии. Интересно, относятся ли к ним работники клуба. - Дейв, мне, кажется, тоже нужно тебе кое-что сказать, - набраться смелости, когда не видишь собеседника, оказалось гораздо проще. - Жаль тебя разочаровывать, но вряд ли мы сможем встретить следующее Рождество вместе. … Переодевшийся в одну из жемчужин Джоновой коллекции забавных пижам Дейв сидел на стуле около занавески, из-за которой Каркат, стоя под душем, медленно рассказывал, как одному мутанту удалось прорваться на Землю. Слушал и разрывался между желанием немедленно вскочить, схватить его в охапку и отвезти к чёрту на куличики, на райский остров Джейд, куда угодно, где их никогда не найдут, - и тупым, холодным отчаянием. Так не должно быть. Это не может быть правдой. Почему люди, которые совсем не знают Карката, имеют право решать, где он должен жить? Ведь человеческие мутанты, типа сиамских близнецов и других, получают поддержку от людей всего мира, - чем хуже тролли? Зачем людям обязательно бояться всего, что они не могут понять? - ...так и так меня обследуют до конца года - или по повестке, или потому, что не явился по повестке, или после какого-нибудь “инцидента” с участием ребят из психованной толпы. Я просто надеюсь успеть сделать что-то большое для тех троллей, которые остаются на Земле. Начать строить мост между нашими видами, хотя это, конечно, иронично звучит из-за ваших сказок, но лучше, наверное, не скажешь. Может, однажды мы сможем понять друг друга, поделим между собой день и ночь, и в сумерки в кофейнях типа Темпла будут сидеть вместе люди, вернувшиеся с работы, и тролли, собирающиеся на неё, и пить кофе, и рассказывать анекдоты, и смеяться. И тролльим псионикам больше не будут вшивать в голову чипы-ограничители, а человеческих детей перестанут запугивать рогатыми силуэтами за окном. Блин, это, наверное, так глупо… - Нет, - Дейв смотрел на своё отражение и не видел его. Всё было мутным и тёмным. Темным из-за очков, и мутным потому, что на глаза наворачивались нелепые, бессмысленные слёзы. - Нет, не глупо. Каркат завернул воду. Зашуршала занавеска, Дейв поспешно приподнял очки, вытер глаза и увидел в зеркале, что шторка отдёргивается, и Каркат, закутавшийся в огромное махровое полотенце, смотрит на него в то же самое зеркало с напряжённым ожиданием. Лоб у него был рассечён до крови, и кровь действительно была просто красной, как у любого человека, а вторая красная полоска - неровная, волнистая - протянулась по нижней губе. - Мы что-нибудь придумаем, - сказал Дейв, поднимаясь и делая несколько шагов навстречу тому, зазеркальному Каркату, удаляясь от настоящего. - У меня есть друзья в проекте “Эдем”... блять, да у меня там сестра работает. Извини, что не сказал раньше. - Ничего, - почти неслышно шепнул Каркат. - Наверняка можно будет сделать хоть что-то. В крайнем случае - найти уфолога, который подделает бумаги. Не могут же они все поголовно не брать взяток? Тролль стоял, неловко поджимая длинные пальцы ног, комкая полотенце на груди. Дейв наконец обернулся, и пустота, появившаяся в его голове с признанием Карката, зазвенела, будто в неё опустили камертон, резонируя с острой, яркой болью потери, авансом прокравшейся в сердце. - Я тебя не брошу, - пообещал он. - Блин, это как-то пафосно прозвучало, да? - Нет, - Каркат сделал шаг ему навстречу. И ещё шаг. - Нет, не пафосно. Он стоял уже совсем близко. И внутри пустоты появилась мысль, показавшаяся Дейву новой и свежей, хотя она наверняка была тысячи раз придумана и забыта ещё до его рождения. - Мы называем жизнь лабиринтом, потому что она постоянно подсовывает стены, и бесимся, что не можем найти самый короткий путь к цели, которую хотим, - сказал он, завороженно глядя на тролля. - Но лабиринт просто отсекает лишнее. Иногда он оставляет только одну дорогу - или вперёд, или назад... Дейв протянул руку, осторожно провёл большим пальцем по царапине на губе Карката, почувствовал кожей его лёгкое, быстрое дыхание. - Или сквозь стену, - решительно закончил за него тролль и, поймав ладонь человека своей, прижал её к горячей щеке. Так они стояли, не двигаясь с места и ничего больше не говоря, пока Каркат не чихнул, громко и неожиданно. Схлынуло напряжение, сразу стало легче, и Дейв, усмехнувшись, дошёл до второго стула, кинул в Карката пижаму и демонстративно отвернулся к перегородке между кабинками, как в детстве, во время игры в прятки, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Сказал: - Считаю до двадцати и поворачиваюсь! Раз, два… - Я тебе не в армии, чтобы по времени одеваться! - огрызнулся Каркат. Зашуршала ткань, и на голову Дейва приземлилось полотенце, закрыв его по пояс. - И вообще, раз уж тебе нечем заняться, сходи принеси мне пластырь. Эй, не оборачиваясь! А потом была самая обычная подростковая ночёвка для трёх великовозрастных балбесов: с подстёбом над Джоновым выбором пижам (для Дейва - голубенькая в звёздочках, из которой смешно торчали его лодыжки и кисти, и для Карката, который в ней практически утонул, белая с розовым единорогом на кармашке), с пиццей без рыбы или мяса, потому что тролли их не едят, с играми на нинтендо (“Эгберт, я не верю, что у тебя нет денег на нормальную консоль!”) и самым началом первого сезона “Друзей”, на котором после длинного нудного спора наконец более или менее сошлись вкусы Джона и Карката. И с гостевыми спальными мешками, которые тролль долго, подозрительно рассматривал и щупал, прежде чем наконец согласиться залезть в свой. Джон предложил им выкупить пару свободных коек в общей комнате хостела, - сам-то он снимал отдельную, - но был коротко и матерно послан Каркатом, а потом выслушал длинную, обстоятельную и ироничную лекцию Дейва о двадцати правилах хорошей пижамной вечеринки. Сегодня они с Каркатом больше не говорили о серьёзных вещах. Эта ночь была их пиром перед чумой, маленькой лодочкой спокойствия, на которой человек и тролль уплывали всё дальше и дальше от знакомых берегов, даже оставаясь на месте. И когда Джон, зевая во всю глотку, забрался на кровать и в ультимативной форме выключил свет, сияющие глаза Карката стали путеводными звёздами Дейва в обступившей темноте. Зелёными звёздами с голубыми искрами. Он уснул на рассвете, держа Карката за руки, и увидел во сне бездонное чёрное небо, сквозь которое они вместе бесконечно летят в неизвестность.