My placebo 263

QuilSec автор
cupboard_taehyung соавтор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Мин Юнги/Чон Чонгук, Ким Тэхён/Чон Чонгук
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Макси, 177 страниц, 17 частей
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Драма Любовь/Ненависть Насилие Нецензурная лексика ОЖП ООС Психология Художники Элементы гета

Награды от читателей:
 
Описание:
Тэхён не может почувствовать чужую любовь, как безногий инвалид, что никогда не встанет с коляски при всем желании. Чонгук — его последняя надежда на излечение. Волшебный эликсир, сила, новые ноги — что угодно.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
!Значительные отклонения от заявки.

Работа написана по заявке:

Спасение утопающих - дело рук Чонгука

25 декабря 2017, 12:00
Вечером начинает веять холодом. Если бы Чонгуку пришлось выбирать, то из всех двадцати четырех часов суток он выбрал бы именно это время, когда ночь ещё не вступила в свои права, но солнце уже скрылось за горизонтом. Очередной день прожит, подходит к своей логической концовке, и именно этот короткий отрезок — маленький пробел в повседневности. Тут пусто, никаких проблем, забот, а главное — никакой лжи. Небо налито насыщенным красным, такое на редкость яркое и красивое. Но эта красота не несет в себе спокойствие, а как предвестник чего-то ужасного, предупреждает, тревожит. Парень подходит к остановке и садится. Он не торопится домой, просто хочет выдержать эту паузу, теряясь в неопределенности и том моменте, когда никому нет дела ни до его учебы, ни до разбитых им стаканов на работе, ни до опозданий. — Красиво, — Чонгук переводит вопросительный взгляд на парня, который сидел в углу, чуть поодаль. Это он ему? Тот смотрит в ответ, потом улыбается и это скорее что-то среднее между улыбкой, оскалом и прямоугольником. Незнакомец медленно подползает ближе, двигаясь вдоль лавки. Чонгук не шевелится, но, столкнувшись в глазах напротив с отражением неба, растерянно отводит взгляд. Кажется, будто они горят изнутри. Действительно «красиво». Чонгук неразборчиво мычит, согласно кивая, и отползает на несколько сантиметров дальше, потому что незнакомец слишком близко. Как вспышка яркого света в зоне его личного комфорта, где всегда царит тьма. — Там я бы добавил больше охры, каких-нибудь оттенков желтого, а вот где-то в центре и ближе к горизонту насыщенного красного, как кровь, — Чонгук следит за размашистыми движениями руки, которой он бессмысленно водит туда-сюда, будто уже кистью мажет. А потом рука резко повисает в одном месте, и парень продолжает с неуловимой переменой в голосе. — И получился бы полный отстой. Никогда не любил пейзажи, — незнакомец усмехается сам себе и снова пододвигается, убивая оставшиеся сантиментры между ними. — Да, небо красивое, но я о тебе говорил, — Чонгук концентрируется на дискомфортном ощущении чужой близости, не отводя взгляд от коленки, которая касалась его коленки, и не сразу улавливает смысл слов. — Можно, сфотографирую? — не шевелится, будто и руки его и ноги срослись с этой лавкой. Но, видимо, разрешение и не нужно. Чонгуку кажется, что он сломал несколько шейных позвонков, подняв голову чуть выше и снова сталкиваясь с полыхающим взглядом. Но этого, видимо, просто не избежать. Таких странных людей один раз в жизни встречают. И он точно запомнит это лицо. Он уже хотел было открыть рот, что съязвить, но что-то в этом парне остановило его. Наверное, та нечеловеческая часть, которая не от мира сего. Стоит просто дождаться автобуса, уехать и больше он никогда не встретит этого случайного прохожего. Так Чонгук и поступает, запрыгивая в открывшиеся дверки транспорта. Он ещё несколько секунд наблюдает за тем, как парень машет ему рукой, потом садится около окна, смотря на меркнущее небо. Ночь медленно поглощает все краски. *** Чонгук живет в небольшой многоэтажке вместе со своей мамой. Дом совсем старый и помятый, почти такой же, как он сам. Поднявшись на второй этаж, парень входит в квартирку, аккуратно прикрывая за собой дверь. Его «пауза» подошла к концу. Он небрежно скидывает поношенные кеды и в темноте идет на кухню. Мама, видимо, как обычно задерживается, и Чонгук невольно злится, раздраженным тем, что она до сих пор работает. На автомате заглядывает в холодильник. Там, как и во всем доме, идеальный порядок. И даже если бы он захотел устроить бардак, то не смог бы, потому что не из чего. Чонгук захлопывает дверку и, также не включая свет, идет в комнату. По дороге, как всегда, стукается головой о слишком низкий дверной проем. Уже даже не ругается, только шипит под нос, потирая макушку. Чонгук ложится на свою маленькую раскладушку. Достает из кармана небольшой сверток — зарплата — и, запустив руку под матрац, оставляет деньги там. Бросает взгляд на календарь, висящий на стене. Через неделю на прием к врачу. Парень тяжело вздыхает и переворачивается на бок. Уснуть точно не получится до прихода матери, хотя не помешало бы, и он просто прикрывает глаза. В последние месяцы Чонгук перестал любить возвращаться домой. Такого не было, ни когда он впервые подрался, ни когда ушел отец, ни когда их финансовое положение резко ухудшилось. Но вся его жизнь остановилась в одной точке приблизительно полгода назад, когда маме поставили диагноз: третья стадия рака легких. Когда Чонгук переступает порог этого дома, в ушах четко звенит её болезненный кашель, перед глазами заваленные тумбочки таблетками, салфетки багрового цвета, которые скомкано валяются в мусорке, а её чаще всего нет дома, потому что работает… Это упрямство невыносимо. Чонгук помнит, когда мама вместо своего любимого джема начала покупать стеклянные бутылки и красные прямоугольные пачки, на которых черным по белому: «Курение вредит вашему здоровью». На задворках его разума постоянно одна и та же картинка, как она стоит около форточки на кухне и делает глубокую затяжку. Её щёки проваливаются внутрь, и глаза кажутся ещё больше, чем есть на самом деле. Потом поворачивается к нему и эта улыбка... Мама хорошо умела скрывать боль. Но, когда она физическая, приходится не так просто. Будучи несмышленым мальчишкой, он не находил в этом ничего странного или плохого. И не нашел бы, если бы не чертов мир, который просто обожает давать пощечины. Но Чон знает, кого в этом винить — отца. Он тоже когда-то курил, и хотя мама никогда ничего не говорила о причине, но сейчас Чонгук точно знает, откуда корни растут и ещё больше ненавидит этого человека. Его он презирает всей своей душой и сердцем и предпочитает думать, что тот уже где-нибудь сдох в грязи и бедности. Эта реальность легче, чем настоящее. Можно злиться на мать за её сентиментальность и глупости, но нет смысла. Так иронично: отец унес с собой её душу, а курение унесет её жизнь. Чонгуку нравится звучание пословицы: «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих», но что делать, если утопающий не хочет быть спасенным? Как ему вытянуть её с того дна? Не знает. Он всего лишь подросток, только девятнадцать стукнет скоро, но он все плывет наверх и не двигается с мертвой точки, видит свет впереди и тащит на себе тело, которое камнем тянет вниз. Но мама ведь так не поступит, не может оставить его. Чонгук ждет, когда она сама начнет плыть. Пол года назад он мог похвастаться своей успеваемостью, но в тот день шестимесячной давности все, кроме единственной цели «спасти», потеряло для него смысл. Его посещение медленно сокращалось, так же как и цифры в журнале, которые с постоянной закономерностью становились все ниже и ниже. Он перестал любить возвращаться домой. Так тяжело теперь находиться здесь. Дышать невозможно, будто все вокруг провоняло дымом. Необъяснимое чувство. Что-то среднее между безысходностью и медленно умирающей надеждой, которую кто-то невидимый выдирает из его крепкой хватки вместе с каждой выкинутой пустой пластинкой таблеток, каждой выпавшей волосинкой с головы мамы, каждой химиотерапией. И постоянно хочется сорваться с места и уйти из этого дома, уйти от всего этого, но он не может. В такие моменты просто ложится на свою скрипучую раскладушку и отворачивается к стене, чтобы ничего не видеть, ждет возвращения матери, вешает ей лапшу на уши про школу, про его чудную успеваемость, питает её надежды и желания, а потом идет на подработки. Чонгук не думает о вознаграждении, он думает только о спасении утопающих. Он терпелив настолько, что даже сам не может поверить в свою железную выдержку. Носит свои маски одну на другой, уже свыкшись с их тяжестью. На работе он веселый и понимающий, дома — послушный сын и ученик, у которого много друзей и перспектив. В глубине души он четко знает, что конец настанет. Плохой или хороший — он точно будет, только вот нового начала он для себя пока не видит. Чонгук плавает в своих тревожных мыслях, пока не слышит дверной щелчок. Он выходит в коридор, сразу замечая знакомый силуэт в дверном проеме. — Привет, дорогой, — мама откашливается, вымученно улыбаясь, — как твои дела? — она проходит мимо, ставя какой-то пакет на стол. — Как в школе? — Чонгук морщится и снова злится. За эти несколько бесконечных месяцев он начал чувствовать привыкание ко лжи, потому что это стало составлять где-то 80% его жизни, если не больше. Хочешь не хочешь, а придется. — Нормально, ничего нового, — небрежно кидает, стараясь увести тему. — Что это? — показывает на пакет. Спрашивать о самочувствии — дело пустое. Оно и так видно, что точно не лучше. Сердце щемит при виде болезненно серого цвета кожи, впалых щек, натянутой улыбки на лице, которая все не уходит. Иногда Чонгук представляет, что завтра проснется от какого-нибудь грохота от падения, крика, или тишины, а мама уже будет мертва. И после этого завтрашнего дня в его жизни наступит пустота. Кромешная тьма, словно без неё не станет и его. — Госпожа Ким угостила нас, — парень удерживается, чтобы не закатить глаза. Только слушая об этих работодателях, ему становится не по себе, как-то противно. — Зато я меньше покупала. У нас уже даже молоко закончилось, — она кладет ещё какие-то не многозначительные продукты в холодильник, не переставая тяжело дышать. С каждым движением, с каждым днем воздуху все тяжелее проникать внутрь. Он знает, что ей больно, просто виду не подает, а сама ночью уснуть не может, потому что дышать тяжело. Рак пожирает мать прямо на глазах, как иногда Чонгука пожирает чувство вины и горькая обида на все и всех подряд. Потому что мама продолжает играть в какие-то наивные игры, рассказывая про высшее и счастливое будущее, потому что у них в холодильнике постоянно пусто, нет телевизора, а Чон не может уже который месяц купить себе новые кеды, продолжая подклеивать старые. Парень отдергивает себя от этих мыслей, снова вникая в слова матери, которая рассказывает, что работы у неё прибавилось с появлением нового жильца в доме её работодателей. — Чонгук, — он фокусирует взгляд на лице напротив. Оно вдруг приняло серьезное выражение, и это настораживает. — Ты же видишь, какие великодушные у меня работодатели, — он кивнул, украдкой смотрит на пакет. «Угощения» или какие-то остатки после ужина — очень «великодушно». Но мать и за это слишком признательна. — Если бы они хотели помочь, то платили бы больше денег, а не скармливали нам то, что сами съесть не могут, — пробубнил он себе под нос, в очередной раз давая знать, как к ним относится. На душе было смутное предчувствие неладного. — Не говори так, — пригрозила, слабо щипая за щеку. Чонгук поморщился. Она никогда не реагировала на его выпады, хотя сама обо всем прекрасно знала. По крайней мере, он надеялся на это, — надо быть благодарным. — Мам, хватит, ты же знаешь, что я прав, — парень отстранил её руку. Хочет, чтобы к нему, наконец, прислушались. — Так к чему ты клонишь? — но спорить нет желания , и тон меняется на более покладистый. — Ладно, — она нервно скомкала пакет. — Госпожа Ким знает о нашем шатком положении, — Чонгуку снова кривит губы. «Шаткое положение», — поэтому она готова предоставить комнату, чтобы избавить нас от уплаты аренды, — мама с грустью улыбнулась, видя недовольство сына. Он молча сидит, перебирая большими пальцами по кругу. — И почему тогда она только сейчас предложила? — полон скептицизма. — Их сын вернулся с учебы. Что-то у него там не заладилось, точно не знаю, — судя по паузам, кажется, что больше ей нечего сказать, либо она скрывает какие-то более важные аргументы. — Ещё она сказала, что хочет мне облегчить работу. Чтобы не приходилось добираться долго. — Я не хочу. Тебе давно уже пора уволиться. Наверное, это знак. — Это знак, что тебе надо учиться, — её любимая, избитая и ужасно приевшаяся фраза. Хочется сказать, что нет никакого «учиться», что он устал притворяться, прятать деньги и изображать севшего на спину сынка, который без спроса и пальцем не пошевелит. Вот только кажется, что мать не переживет этого. — Я не могу погубить твою жизнь. Больше не могу смотреть, как ты отказываешь себе во всем. Тебя никто не будет трогать, — ей приходится постоянно делать паузы и набирать в легкие побольше воздуха, — я же говорю, их сын какой-то странный. Редко выходит из комнаты, постоянно пропадает где-то... — мама замолкает и пытается надышаться. — Что скажешь? — парень тяжело вздохнул, способный только на короткий кивок и натянутую улыбку. Он не может больше слушать, как тяжело она дышит. Это сводит с ума. — Когда переезжаем? — лицо почти каменное, стопроцентное концентрированное равнодушие. Мысленно уже успокаивает себя, готовясь к худшему, но ищет плюсы: больше не придется возвращаться в этот дом. — Говорила, что можем уже завтра, — облегченно выдыхает. — Ладно, я пойду собирать вещи, — проговорил парень, снова стукнувшись о низкий дверной проем. — Чонгук. — Что такое? — Я знаю, что из меня никудышная мать, но я хочу, чтобы ты перестал думать обо мне и начал заботится о себе. Пожалуйста, не переживай из-за денег. Хорошо учись и я обещаю, что оплачу твою учебу... Больше он не слушал. В голове, как заевшая пластинка «никудышная мать, никудышная мать», но она вряд ли когда-нибудь сможет избавиться от этого пятна. Он медленно прогружается в омут вины, представляя, где теперь будет жить и как сбегать прямо из-под носа на работу. Появятся новые проблемы в виде лишних глаз и языков, которые запросто смогут все растрепать. Этого он боится больше всего. *** Раньше Чонгуку никогда не доводилось бывать в особняке семейства Ким, но он не удивлен, увидев огроменный дом с таким же просторным двором, аккуратной террасой с противными гномами и ещё куча всего, что четко давало понять, с какими людьми они имеют дело. Все это такое предсказуемое и ожидаемое, что ему уже не так волнительно думать об остальном. Сама госпожа Ким и её супруг слишком искусственные: их улыбки, приветствия и объятия — все наигранное и неискреннее. Скорее в их взглядах он улавливает презрение, с каплями жалости, которые никак не вяжутся с их пафосными речами. Потом Чонгука усаживают за стол, где приходится продолжать имитировать счастье. Он сдержанно и естественно играет свою роль. Возможно, это издержки профессии бармена, а может такой вот он: не лучше остальных или даже хуже. Двуличный и лицемерный. — Миссис Чон, я надеюсь, что теперь, когда у нас с вами будут не только отношения «работник и работодатель» мы станем ближе, может даже настоящей семьей, — Чонгук сдерживает нервный смешок и постоянно смотрит в свою тарелку. На мужчину не надо и смотреть, чтобы почувствовать всю ту же неприятную улыбку, в которой время от времени искажалось его лицо. — Постараемся оправдать ваши надежды, — мама ведет себя мило и довольно искренне, видимо, ей и правда нравится вся эта обстановка. Чонгук понимает, что сейчас самое время для очередной любезности, поэтому он поднимает взгляд на хозяйку дома, согласно кивая. Рассматривает её благородные черты лица: красивый нос и широко открытые глаза, высокий лоб. Их с матерью что-то объединяет, хотя сложно понять в каком именно плане. Это все равно, что искать схожести между небом и землей. В спокойной беседе на тему «чудесного интерьера» их излюбленного дома Чонгук со спокойной совестью отмалчиваться на правах человека, который не разбирается в этом от слова совсем. Парень думает о своем, только слегка улавливая течение настроения разговора, лишь изредка кивая и продолжая вежливо улыбаться. Но вот, закончив обсуждать какие-то шторы, повисло молчание, которое госпожа Ким быстро прерывает своим риторическим вопросом: — И вот, что за человек? — она неосознанно смотрит на свободное место около себя. Чонгук обращает на это внимание, догадываясь, что она, видимо, решает упомянуть своего сына, который так и не явился на ужин. Наверное, он поступил бы также, зная, что это сойдет ему с рук. — Тэхён всегда такой, я совсем не знаю, что с ним делать, — она качает головой. Было видно, что сейчас Ким испытывает искренние переживания. Кажется, в этом они и были похожи с матерью: бесконечная любовь к свои чадам, которые уже далеко не такие безмозглые и беззащитные, как им кажется. — Женится — забудет о своем разгильдяйстве. Жизнь научит его ответственности, — сурово выговорил отец, промакивая свои пухлые губы салфеткой. — Хорошо, что он упрямый, как черт, и не послушал нас. Если бы стал медиком, то, наверняка, парочку человек да угробил бы! — мужчина усмехается, развеселившись своей же шуткой. — А я всегда была уверена, что он на врача учится, — с глазами, полными удивления, перебивает мама, — казалось, что Тэхён увлекается анатомией, — Чонгук совсем не в теме, но видимо госпожа Ким поняла, о чем она. Загадочный сын вызывает все больший и больший интерес. — Эта бесполезная коллекция пылится в комнате ещё со школьных лет. Я даже пугалась из-за этой его страсти к скелетам, но все быстро прошло, когда он нашел то, на чем действительно помешался, — Ким говорит с сожалением, будто сын её был уже мертв. Чонгук рисует в своей голове портрет какого-нибудь сумасшедшего. — В моей коллекции только скелеты рептилий, и я не понимаю, что в этом пугающего, — Чон не сразу поднимает глаза. Звучание голоса кажется ему чересчур знакомым, свежим в памяти. — Здравствуйте, — он учтиво здоровается, усаживаясь на свое место рядом с госпожой Ким. Женщина даже как-то теряется из-за неожиданного появления, теряя мысль. А парень продолжает, — меня зовут Ким Тэхён, рад знакомству, — он протянул руку, в знак приветствия. Хмурится, но все же пожимает протянутую руку. — Чон Чонгук, — его ладонь была холодная, как лед, а на длинных и тонких пальцах виднелись мазки темной краски. Они с секунду посмотрели друг на друга, впитывая минимальную информацию. Можно попробовать притвориться, что Чонгук не узнал, но что-то в глазах напротив подсказывает ему, что не прокатит. — Нельзя было прийти пораньше? Мне кажется, я не таким манерам учила тебя, — неприятным тоном попрекает она, но Тэхён абсолютно спокоен и сдержан. Кажется, ему вообще нет до этого дела. Чонгук с любопытством исследует его. Он определенно был очень похож на мать и будто старался как-то изменить это. Длинноватые светлые волосы и челка, спадающая на глаза. Большие очки, чуть державшиеся на кончике носа, дополняли небрежный образ. Вчера он показался Чонгуку может даже бездомным, но в декорациях дома его одежда приобрела другой вид. На парне рубашка, которая на вид слишком старомодная, мешковатые спортивные штаны. Рядом с ним Чонгук сразу же чувствует себя неуместно, а сам Тэхён вызывает смешанные чувства. — Приди я раньше — уснул бы от скуки, ну, а тема моей жизни гораздо более интересная, — женщина страдальчески вздыхает от безысходности, отпивая вино из бокала, и приносит свои извинения, которые совершенно никому здесь не нужны. Спустя какое-то молчание, господину Киму все же удается завести новую тему, но Чонгук уже не слушает, пропуская все мимо ушей. Он гадает, что может быть на уме у Тэхёна. Когда все смеются, и он неосознанно поднимает глаза, чтобы также натянуто поулыбаться, якобы слушает, парню постоянно приходится сталкиваться со взглядом своего подозрительного соседа напротив. В этих глазах мелькают веселые огоньки, и Чонгук принимал все это на свой счет. Когда, наконец, та пытка подходит к концу, их проводят в комнаты. Единственное, что вызывает искреннюю радость Чонгука — от матери, как и от всех остальных, его теперь отделяет толстая стена. Помещение небольшое, чувствуется какая-то пустота. Парень уверен, что здесь никто не жил. Все в темных сдержанных тонах, кровать около стены и письменный стол. В углу небольшой стеллаж, уставленный книгами и мелкими декоративными штучками. Чонгук рыскает туда и обратно, все ищет какой-то подвох, ждет, когда в дверь постучат и сказать, что это розыгрыш, можно выметаться. Думает о странном парне и их случайной встрече буквально за день. Чонгук не верит в совпадения, все его настораживает. Через полчаса шатаний, ничего не происходит. Он лишь приходит к выводу о том, что все временно. Таким, как Чон, никогда не везет, а может это в нем поет безудержный пессимист. Чонгука уже начинает клонить в сон. И только он высовывается из комнаты, чтобы пройти в ванную, как нарывается на нежелательную встречу: тот самый парень, имя которого он пока не запомнил, замер в нескольких метрах от его двери. Они тупо смотрят друг на друга. Почему Чону кажется, что его здесь ждали все это время, он не знает. — Как тесен этот мир, — Тэхён говорит приглушенно, лениво улыбнувшись. — Ещё увидимся, — и, не задержавшись ни на секунду дольше, заходит в соседнюю спальню. Что-то с ним не так.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: