другая жизнь этого чертового города

POV Майк Не могу завести машину, просто рука не поворачивается уехать и бросить его одного, после всего. Сижу в машине и не решаюсь, может все-таки вернуться? Я поворачиваю ключ и слышу, как мотор начинает шуметь. Прошло минут пять, прежде чем я сделал это. Странно, что часто говорят пять минут и имеют ввиду очень быстрое течение времени, почти мгновенное, на самом деле эти пять минут могут длиться вечно. Дома холодно, пусто и одиноко. Наливаю бокал вина фраголино и выпиваю залпом, а затем ещё один, и еще. Самое странное, что я успел сегодня на работу. Просидев дома три часа, я изрядно выпил, но пьянею я медленно, так что отгул на сегодня отложен, не смотря на то, что домой я приехал часа в четыре утра.

***

Закрыв замок в кабинете, я спокойно достал банку с печеньем и наконец решил позавтракать. Вдруг резко зазвонил телефон, рука дрогнула, и я обронил печенье. — Да? – ответил я, стряхивая крошки на пол. — Мистер Шинода, Беннингтона нет. — Сэнди, думаю, мы можем дать ему выходной, вчера был трудный день для него. — Может, мы с Талиндой навестим его? — У тебя работы по горло. — Ну, а Тэл… — Сэнди, он взрослый человек, я запрещаю вам покидать рабочее место. Первых хирургов у нас сегодня нет, давайте еще и медсестер с регистратором лишимся. Я скинул трубку. Практически весь день я так и не покидал кабинета, раздавать указы и консультировать по телефону оказалось куда более удобно. Да и никто не увидит моего помятого красного с похмелья лица. В конце дня я вышел через черных ход, чтобы избежать лишних вопросов и поехал домой, через улицу, куда завозил Честера. В его окне, что лишь на одну треть находилось над уровнем дороги, мигал свет от одной лампы. «Надеюсь, ты в порядке», — подумал я и ударил по газу. На следующий день телефон зазвонил снова в то же время, и снова говорила Сэнди. — Мистер Шинода, Беннингтон… — Что с ним? — Его нет. — Я разберусь. Я снял халат, накинул джинсовку и спустился к машине, дорога не обещала быть длинной. Все время в пути думаю только о том, чтобы увидеть его живым. Дверь в парадную открыта, я забежал внутрь, свернул налево и увидел лестницу, что вела к двери, словно в подвал. Вроде здесь. Стук в дверь. Тишина. Стук в дверь. Тишина. Дергаю ручку, закрыто изнутри. Достаю нож и вспоминаю свое отрочество. Пятнадцать минут ковыряний с проволоками и ножиком, и вот, дверь поддалась. Открываю и невольно вздрагиваю. Он лежит на матраце. Рядом разбросаны шприцы, в комнате удушающий запах виски. Чуть ли не опрокидываюсь рядом, проверяю пульс; слабые, еле-ощущаемые приливы крови, но они есть. Переворачиваю его на спину и делаю несколько ударов, ноль реакции. Он без сознания. Рядом пустая банка из-под снотворного. Пены на губах не хватает. Сую два пальцы в рот, рефлекс срабатывает мгновенно. Мне ни на секунду не противно, настолько я переживаю за него. — Твою ж мать... – слышу я, и меня тут же отпускает. Он говорит. Помогаю ему снять футболку и вижу что-то пугающее. С нашей последней встречи он похудел килограмм на десять, хотя и так был в плачевном состоянии. Рана гноится. Я зашил ее хорошо, но видимо Честер перестал обрабатывать. И сейчас я сижу рядом с лучшим хирургом, которого я когда-либо встречал в своей жизни, но который так запустил свое здоровье. Мне все еще так и не удалось взглянуть ему в глаза. — Чез? Честер? — Чертов засранец... – лишь тихое хрипение в свою сторону, зато как радует. Встаю и начинаю собирать мусор по комнате, все шприцы, ампулы, пакеты убираю в мусорный пакет. Скоро он оказывается полным. Кидаю туда же его футболку. Даю Честеру стакан воды, помогаю сесть, он осушает его залпом. Смотрит на меня таким потерянным взглядом, полным горечи. Я сижу чуть ниже него, мои руки на его коленях, и я не знаю, что думать. Еще и эта рана, что делать дальше? — Ты снова меня спас... – сказал он, слезы вновь брызнули из его глаз.